ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ ОСВОЕНИЯ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ АНТИЧНОСТИ В ПЕРЕВОДАХ В.А. ЖУКОВСКОГО
С.Б. Куликов
В статье эксплицированы философские основания освоения культурного наследия античности в рамках переводов Гомера, выполненных В.А. Жуковским. Переводы В.А. Жуковского интерпретируются как элементы, знаковой системы, которая сравнима с другими элементами той же системы, в плане точности перенесения оригинала на иноязычную почву. В философско-культурологическом отношении переводы В.А. Жуковского проанализированы, на предмет воспроизведения неявно содержащейся в их основе мировоззренческой системы, а именно комплекса воззрений на природу художественного познания и идеалы, воспитания, а также базовые ценности общественных связей и отношений.
Ключевые слова: Жуковский, Гомер, античный эпос, литературоведение, философия искусства, эстетика, педагогика, идеалы, мировоззрение, классическая литература.
Введение
Анализ выполненных В.А. Жуковским переводов произведений Гомера («Одиссеи» полностью, «Илиады» частично [1. С. 9-24, 25-347, 348-369]) позволяет внести вклад в решение задачи по экспликации философских оснований освоения культурного наследия античности в России XIX столетия. Это показывает динамику средств для выбора аналогов системы понятий, которые используются в поэзии, функционирующей в различных социокультурных средах и в различных эпохах. Исследование опиралось на методы сравнительного анализа и культурологической реконструкции. Основной целью работы выступило выделение двух основных смыслов освоения культурного наследия античности, которые обусловливают рецепцию установок античной культуры в России.
Первый смысл заключен в экспликации лингвокультурологических аспектов проблемы перевода. В данном отношении переводы В.А. Жуковского понимаются как элементы знаковой системы в культуре, сравнимой с другими аналогичными системами на основании точности перенесения оригинала на иноязычную почву. В частности, перевод фрагментов «Илиады», совершенный В.А. Жуковским, может быть сопоставлен с переводом тех же мест, выполненным Н.И. Гнедичем [2]. Но более важно соотнести общие принципы, которыми руководствовались переводчики в целом. В этой связи, полагают исследователи (А.Н. Егунов [3], В.Н. Ярхо [4], А.С. Янушкевич [5], В.С. Киселев [6]), соотнесение как минимум неоднозначно: профессиональный приоритет в нем, по-видимому, принадлежит Н.И. Гнедичу, а художественная ценность - В.А. Жуковскому.
Второй смысл исследования демонстрирует философско-культурологический характер выполненной работы. Переводы В.А. Жуковского рассматриваются в более широком контексте. В неявном виде эти переводы воспроизводят мировоззренческую систему, которой В.А. Жуковский придерживался в творчестве и жизни. Причем речь идет не только о философских идеях, предложенных другими авторами и подспудно присутствующих в трудах В.А. Жуковского. Специалисты свидетельствуют, что философские представления В.А. Жуковского составляют систему идей, ничем не уступающую системам воззрений философов-современников поэта [7].
жуковский перевод гомер культурное наследие античность
Лингвокультурологические аспекты проблемы перевода
Переводы В.А. Жуковского могут быть охарактеризованы в культурологическом плане со стороны следующих проблемных моментов:
Во-первых, художественная литература как знаковая система выражает строй национального сознания. Способы для понимания человека и окружающего его мира выступают горизонтами этого сознания. Безусловно, литературные произведения являются плодом авторского воображения, и в этом смысле они всегда есть создание иллюзий. Такие иллюзии характеризуют создавшего их автора, его психологию и мировоззрение. Произведения Г оме- ра, при всей дискуссионности отнесения «Илиады» и «Одиссеи» к этому легендарному автору, не являются здесь исключением. Вполне возможно, что эпические поэмы есть результат кодификации коллективного творчества древнегреческого народа. И тем не менее это творчество было плодом воображения, воплощавшего мировоззренческие установки автора, пусть и коллективного. Однако же мировоззрение автора не формируется в отрыве от той среды, в которой он существовал с момента появления на свет. Установки, усвоенные автором в данном процессе, неизбежно накладывают отпечаток на все его творчество. Именно поэтому можно с уверенностью заявить, что произведения художественной литературы подразумевают как минимум два плана истолкования. В первом из них раскрываются индивидуальные свойства сознания их создателя, сил его воображения, памяти и других структур. Второй план включает истолкование надындивидуальных качеств социокультурной среды, в которой упомянутые силы формируются. Актуально это и для случаев коллективного творчества. В этом отношении возможно понимание развития специфических черт представления автором себя самого (или центра своего самосознания как коллективного «Я») и окружающих его людей или даже целых народов. Причем автор видит окружающих его людей собственными глазами, осмысляет собственным умом, запоминает собственной памятью и т.д. Самого же себя, хоть это и не всегда очевидно, автор (коллективный автор) воспринимает сквозь призму социальных предрассудков и культурных стереотипов. Предрассудки и стереотипы возникают в коллективном сознании помимо желания и воли автора. В дальнейшем они шифруются в произведениях посредством специфического кода, позволяющего укрыть коллективные представления в последовательности художественных образов.
Во-вторых, расшифровка любых художественных образов, не только наполняющих «Илиаду» и «Одиссею», представляет трудность для литературоведов, психологов, философов и культурологов. Представители отдельных дисциплин пытаются истолковать смысл данных образов в частных аспектах. Удачные истолкования приводят к пониманию художественных произведений (продуктов авторского воображения) в отношении национальных особенностей их складывания. Допущение возможности освоить правила этой игры открывают перспективу, в которой обозреваются сущностные характеристики сознания автора. Тем самым возникают предпосылки для реконструирования через них особенностей национального сознания.
В-третьих, не менее серьезные проблемы возникают в случае перевода литературного произведения с одного языка на другой. Для «Илиады» и «Одиссеи» проблема усугубляется древностью использованного в оригинале языка. Возникает следующая двусоставная трудность. С одной стороны, важно расшифровать базовые кодировки, которыми наполнено исходное произведение. Причем задача осложняется тем, что переводчик, как правило, исходит из другой языковой и социокультурной среды, нежели та, что характеризовала создателя первоначального произведения. Трудность вызывает погружение в иноязычную (инокультурную) среду. Автор усваивал эту среду с момента рождения. Переводчик вынужден погружаться в нее уже в зрелом возрасте, имея за спиной индивидуальный путь развития в границах собственной культуры, собственного языка. С другой стороны, даже успешное погружение в иноязычную (инокультурную) среду не обеспечивает однозначную точность в выборе кодировок. Однако именно эти кодировки позволяют максимально точно перенести базовые смыслы, составляющие содержание литературного произведения, в родственную для переводчика иноязычную (инокультурную) среду. Легко показать, что процесс перевода не составляет сугубо технической проблемы и не сводится к представленному технократическому его описанию. Но даже в достаточно упрощенном варианте представления проблема перевода актуальна и является достаточным условием для активизации научных исследований.
В.А. Жуковский, выполняя переводы произведений Гомера, выходит из указанных проблемных ситуаций в достаточной степени специфическим образом. По свидетельству исследователей, В.А. Жуковский выполнял перевод на основе подстрочника, предоставленного ему немецкими коллегами [4. С. 466]. Поэтому понятны причины, почему труды В.А. Жуковского, который был прекрасным поэтом, но не имел специальных знаний и навыков, подвергнуты сокрушительной критике в исследовательской литературе. Так, А.Н. Егунов, в целом высоко ставя переводы «Илиады» Н.И. Гнедича и отдавая дань его профессионализму и творческим находкам Относительно перевода «Илиады», выполненного Н.И. Гнедичем, А.Н. Егунов делает такое заключение: «Таков, как он есть, перевод Гнедича остается до сих пор наилучшим» [3. С. 372]., отмечает в отношении переводов «Одиссеи» В.А. Жуковского, что «...изучать Гомера по переводу Жуковского - это примерно то же, что по его переложениям судить о Шиллере или Байроне» [3. С. 332]. Специалисты критикуют непрофессионализм, который проявил В.А. Жуковский.
Вместе с тем в мировой науке во многом именно по переводам В.А. Жуковского судят о характеристиках российской школы (традиции) художественного перевода. В.Н. Комиссаров в статье для «Routledge encyclopedia of translation studies» довольно категорично утверждает, что «Zhukovsky is one of the leading names in the history of translation in Russia» («Жуковский - одно из лидирующих имен в истории перевода в России». - вар. пер. С.К.) [8. С. 544]. В свою очередь, Н.И. Гнедич упоминается лишь вскользь. Само имя Н.И. Гнедича дается в общем списке российских переводчиков XIX столетия наряду с П.А. Вяземским и А.А. Фетом [8. С. 545]. Еще более рельефно фигура В.А. Жуковского как переводчика Гомера видится в рамках сравнительного исследования вариантов перевода «Одиссеи» на европейские языки у Э. Хол (Hall): «Zhukovsky's translation made a huge impact on Russian culture when it was published in 1849. The role allocated to the Odyssey by Zhukovsky and Gogol was to provide the basis on which a national aesthetic could be built. `The publication of The Odyssey will mark the beginning of a new era. The Odyssey is without doubt the most perfect work of all the centuries', wrote Gogol» («Перевод Жуковского оказал огромное влияние на русскую культуру в момент его издания в 1849. Роль, уделенная „Одиссее“ Жуковским и Гоголем, должна была обеспечить основание, на котором могла быть построена отечественная эстетика. „Публикация «Одиссеи» отметит начало новой эры. «Одиссея» является без сомнения самой прекрасной работой всех веков“, писал Гоголь». - вар. пер. С.К.) [9. С. 106].
Из всего сказанного становится ясно, что переводы Гомера, выполненные В.А. Жуковским, в лингвокультурологическом отношении имеют двоякое значение. С одной стороны, они демонстрируют начальные этапы становления художественного перевода в России XIX столетия. С другой стороны, именно через деятельность В.А. Жуковского для иностранцев, не живущих в России, открываются перспективы на специфику сложившегося в России направления переводов классических авторов Важно подчеркнуть параллель в оценках как «классических», которую проводят между переводами «Одиссеи», выполненными В.А. Жуковским на русский, и А. Попом на английский языки соответственно [10].. Поэтому критика А.Н. Егунова, вполне оправданная с точки зрения современного переводоведения, может быть поставлена под вопрос с позиций межкультурного диалога. В этом отношении переводы Гомера, выполненные В.А. Жуковским, ценны безотносительно научного уровня выполненного перевода. Культурная ценность переводов Гомера, выполненных В.А. Жуковским, выходит на передний план. Справедливо отмечено, что переводы Гомера, осуществленные Н.И. Гнедичем, непосредственно повлияли на русскую словесность.
A. Н. Егунов вслед за критиками XIX в. указывает рецепции гомеровского стиля в сочинениях Н.В. Гоголя, отдавая в этом приоритет «Илиаде» [3. С. 308-312]. Но, судя по всему, именно переводы В.А. Жуковского определили лицо гомеровского перевода в России. Даже А.Н. Егунов, который достаточно жестко критиковал деятельность поэта в прочих отношениях, не мог этого полностью отрицать. Другое дело, что не всегда можно быть уверенным в том, что подобное лицо есть исключительная удача для репутации российской классической филологии. Сохраняется вероятность, что талант В.А. Жуковского как поэта, позволивший ему заслонить переводческие труды Н.И. Гнедича, сыграл роковую роль в том, что «Илиада» не была вполне оценена российской общественностью, а имидж гомеровских переводов в России сблизился с образом художественной самодеятельности.
В то же время автор статьи полагает возможным найти в сфере философии фундаментальные причины, по которым В.А. Жуковский выбирал те или иные выразительные средства при переводе эпических произведений. Философско-культурологический подход открывает перспективы для выявления глубинных мотивов, которыми руководствовался В.А. Жуковский. Философия дает шанс прояснить цели, которые преследовал поэт, как базовые (мировоззренческие) установки, совокупность культурных норм и ценностей. Реконструкция мировоззренческих установок в отношении гомеровских переводов оставляет надежду на восполнение пробелов в понимании фундаментальных оснований, на которые опирался В.А. Жуковский. Данный путь приводит к пониманию, почему именно В.А. Жуковского выделяют в общем перечне переводчиков произведений классической древности.
Философско-культурологические основания переводческой деятельности В.А. Жуковского
Понимание оснований, на которые В.А. Жуковский опирался в ходе работы над переводами Гомера, требует обращения особого внимания на систему философских взглядов, лежащих в основе его творчества. Экспликация философских идей, во многом неявно присутствующих в поэтических произведениях В.А. Жуковского, дает шанс раскрытия мировоззренческих установок, обусловивших выбор направлений перевода.
Творческую деятельность В.А. Жуковского можно вписать в контекст философских дискуссий первой половины XIX в. [11. С. 18]. Исследователи отмечают по преимуществу философско-эстетические и философско-педагогические воззрения поэта. Идеи, высказанные В.А. Жуковским, характеризуют его в основном в качестве реципиента философской мудрости, нежели создателя оригинальной философской системы. Во всяком случае именно к такому выводу приходят современные специалисты при анализе наследия поэта. Так, Ф.З. Канунова в ходе изучения помет, сделанных поэтом в трудах Ш. Бонне, Э. Кондильяка, Д. Юма, Ж.-Ж. Руссо и других авторов, отмечает «глубокую связь Жуковского с идеологией просвещения», равно как указывает на «восприятие Жуковским произведений Ж.-Ж. Руссо» [Там же. С. 5]. Возникает вполне справедливый вопрос, а может ли в принципе философская составляющая трудов В.А. Жуковского считаться оригинальной? Ответ на этот вопрос позволит точнее понять, чем руководствовался поэт при работе над переводом произведений Гомера. Применение метода культурологической реконструкции позволяет выделить следующие аспекты переводов, выполненных В.А. Жуковским: