Каждый человек должен приобретать знания своими усилиями. «Не принимайте за истину то, что вам будет преподнесено как истина, а вот все то, что вы увидели и услышали сами, что вы поняли, то и будет истиной», — наставлял Будда.

Буддизмисходит из того, что зло, страдание, тяготы и горести, ожидание потерь и неудач, переживание беспокойства и прочие мирские проблемы вытекают из внутреннего психологического состояния личности, ее «ослепления», незнания. Таким образом, буддизм призывал не к борьбе с несправедливостью в мире, а к устранению реакций человека на окружающий мир, к ослаблению «огня внутренних желаний». В состоянии нирваны свободный дух сознает безразличие всех качеств, ничтожество всех различий во внешнем мире, он освобождается от зависимости от внешнего мира.

Буддизм считает, что высшая степень совершенства заключается не только в том, чтобы самому прийти к нирване, но и других подвести к ней, т. е. спасти не только себя, но и других.

Буддизм формировался как этическое учение. Когда Будде задавали вопросы о том, отличается ли душа от тела, бессмертна ли она, конечен или бесконечен мир и т. п., он отказывался отвечать. Будда считал, что существует 10 бесполезных вопросов:

1. Вечен ли мир?

2. Или он невечен?

3. Конечен ли мир?

4. Или он бесконечен?

5. Тождественна ли душа с телом?

6. Отлична ли душа от тела?

7. Бессмертен ли познавший истину?

8. Или он смертен?

9. Будет ли познавший истину одновременно и бессмертным и смертным?

10. Будет ли он ни бессмертным, ни смертным?

Человек, с точки зрения буддистов, — совокупность материального тела и нематериального ума и сознания. Сочетание нескольких физических элементов (земля, вода, огонь, воздух) создает тело. Сочетание наших психических состояний мы называем душой. Душа — не какая-то самостоятельная субстанция, а лишь ряд сменяющих друг друга психических состояний. Одно состояние переходит в другое, подобно тому, как одно пламя зажигается от другого. Но при этом подчеркивается, что существует некоторая внутренняя сила, которая обеспечивает цельность личности, удерживает в равновесии ее физические и психические свойства.

Поскольку душа — это не какая-то особая субстанция, то перерождение иллюстрируется образным сравнением: когда двигающийся шар сталкивается с другим шаром, он передает ему свое движение, а сам останавливается. При перерождении угасание одного психического состояния как бы зажигает другое психическое состояние.

Изменилось и отношение к женщине. Женщины наряду с мужчинами слушали проповеди Будды; кроме общин монахов возникали сообщества монахинь. Женщинам-мирянкам в случае смерти мужа разрешалось вступать в брак вторично. В этом состояло радикальное расхождение буддизма с брахманизмом, отказывавшим женщине в праве на какую-либо самостоятельную духовную жизнь.

Буддизм предполагал терпимость по отношению к другим философским течениям. Считалось, что их приверженцы также обладают частицей «истинного знания»; задача буддиста-проповедника — дать им возможность получить полное знание. Надо отметить, что брахманизм признавал в качестве языка религиозных текстов только санскрит; буддисты же считали, что их взгляды могут пропагандироваться и фиксироваться на любом языке. Этот момент также способствовал росту популярности буддизма.

Веды – это священные книги брахманов, которые считают, что пришли тексты к людям благодаря сверхъестественным силам, так как они, по мнению индийцев, появились неоткуда и были всегда.
Веды делятся на четыре сборника:
1) Ригведа (веда гимнов).
2) Самаведа (жертвенные песни).
3) Яджурведа (жертвенные изречения).
4) Атхарваведа (песни-заклинания).
В «Ведах» впервые делается попытка приблизиться к философскому толкованию окружающей человека среды. Хотя в них содержится полусуеверное, полумифическое, полурелигиозное объяснение окружающего человека мира, тем не менее, их рассматривают в качестве философских, а точнее предфилософских, дофилософских источников. Собственно, первые литературные произведения, в которых делаются попытки философствования, то есть толкования окружающего человека мира, по своему содержанию и не могли быть другими. 

Древняя ведическая мифология представляет собой дофилософскую форму мировоззрения, отражающую различные этапы развития родовых отношений оказал эпохи матриархата и патриархата. При этом, в силу тождества человека и природы (единства природо-родового организма), коллективные идеи родовой жизни фиксировались, как свойства вещей природы и тела человека, доступных чувственному восприятию. Простые вещи природы, как бы несущие в себе «родовые идеи», становились смысловыми знаками для человека родового общества, поскольку идеи родового сознания закреплялись в вещах природы и теле человека, это давало эффект чувственного восприятия всей родовой идеологии. Например, мы находим фиксацию родовой идеологии в антропоморфном теле первочеловекаПуруши: «Из него, принесенного в жертву, было получено жертвенное масло, Его обратили в те существа, которые обитают в воздухе, в лесу и селениях. От него, принесенного в жертву, возникли риги и саманы, стихотворные размеры возникли от него, яджусы от него возникли»
Мировоззренческое восприятие движения природных вещей в качестве образца родового сознания и есть один из механизмов поддержания последнего. Поскольку идеи родового сознания закрепляются не только в природе, но и родовом теле, то воспроизводиться к жизни они могут только действием всего коллектива. И для того, чтобы передавать традиции и опыт родовой жизни от поколения к поколению, должны использоваться эффективные способы их на основе ее задачи, основанные на физических способностях человека. Такими средствами выступают: слово-миф, когда человек в коллективном общении проговаривает (поет) в громкой речи родовые правила жизни, передавая их, таким образом молодым поколениям; ритуал-жест, движение (танец), когда человек, проговаривая правила, одновременно совершает движения их практического исполнения; табу как ритм, порядок, длительность слов и движений. Миф, ритуал, табу производят порядок, упорядоченность, «порядочность» функционирования единого природо-родового организма вплоть до эпохи патриархата и последующего разложения родовых отношений.

Буддизм: основные идеи

В основе буддизма лежат четыре основные истины: 1.Духка (страдание). 2.Причина страдания. 3.Страдание может быть прекращено. 4.Существует путь, ведущий к прекращению страдания.  Таким образом, страдание – это главная идея, которую содержит буддизм. Основные положения этой религии говорят о том, что страдание может быть не только физическим, но и душевным. Уже рождение является страданием. И болезнь, и смерть, и даже неудовлетворенное стремление. Страдание – это постоянная составляющая человеческой жизни и скорее даже форма существования человека. Однако страдание противоестественно, а потому нужно избавляться от него.

Из этого следует еще одна идея буддизма: чтобы избавиться от страдания, необходимо постичь причины его появления. Буддизм, основные идеи которого – это стремление к просвещению и самопознанию – полагает, что причиной страдания является неведение. Именно неведение служит  толчком для цепи событий, которые приводят к страданию.  А неведение заключается в неверном представлении о собственном «я». Одной из ключевых теорий буддизма является отрицание индивидуального «я». Эта теория гласит: невозможно понять, что представляет собой наша личность (т. е., «я»), потому что наши чувства, интеллект, интересы непостоянны. И наше «я» - это комплекс различных состояний, без которых души не существует. Будда не дает никакого ответа на вопрос о существовании души, что позволило представителям разных школ буддизма сделать совершенно противоположные выводы в этом отношении. К познанию, а значит, освобождению от страдания (нирване), ведет так называемый «срединный путь». Суть «срединного пути» заключается в том, чтобы избегать любых крайностей, стать выше противоположностей, смотреть на проблему в целом. Таким образом человек достигает освобождения путем отказа от каких-либо мнений и склонностей, отказа от своего «я». В итоге получается, что буддизм, основные идеи которого основаны на страдании, говорит о том, что  вся жизнь – это и есть страдание, а значит, цепляться за жизнь и дорожить ею – это неправильно. Человек, который стремится продлить свою жизнь (т. е. страдание) – невежда. Для того чтобы избежать невежества, нужно уничтожить любое желание, а это возможно только путем уничтожения неведения, которое заключается в обособлении своего «я». Итак, мы приходим к тому, что суть буддизма – это отказ от своего «я».

Предфилософия

Китай являет собой цивилизацию особого типа. Социальная этика и административная практика здесь всегда играли значительно большую роль, нежели мистические абстракции и индивидуалистические поиски спасения. Трезвый и рационалистически мыслящий китаец никогда не задумывался слишком много над таинствами бытия и проблемами жизни и смерти, зато он всегда видел перед собой эталон высшей добродетели и считал своим священным долгом ему подражать. Если характерная этнопсихологическая особенность индийца - его интровертивность, ведшая в своем крайнем выражении к аскезе, йоге, монашеству строгого стиля, к стремлению индивида раствориться в Абсолюте и тем спасти свою бессмертную душу от сковывающей ее материальной оболочки, то истинный китаец выше всего ценил как раз материальную оболочку, т. е. свою жизнь. Величайшими и общепризнанными пророками здесь считались прежде всего те, кто учил жить достойно и в соответствии с принятой нормой, жить ради жизни, а не во имя блаженства на том свете или спасения от страданий. При этом этически детерминированный рационализм был доминантой, определявшей нормы социально-семейной жизни китайца.

В Китае тоже есть высшее божественное начало - Небо. Но китайское Небо - это не Яхве, не Иисус, не Аллах, не Брахман и не Будда. Это высшая верховная всеобщность, абстрактная и холодная, строгая и безразличная к человеку. Ее нельзя любить, с ней нельзя слиться, ей невозможно подражать, как и нет смысла ею восхищаться. Правда, в системе китайской религиозно-философской мысли существовали, кроме Неба, и Будда (представление о нем проникло в Китай вместе с буддизмом из Индии в начале нашей эры), и Дао» (основная категория религиозного и философского даосизма), причем Дао в его даосской трактовке (существовала и иная трактовка, конфуцианская, воспринимавшая Дао в виде Великого Пути Истины и Добродетели) близко к индийскому Брахману. Однако не Будда и не Дао, а именно Небо всегда было центральной категорией верховной всеобщности в Китае. философия китай конфуцианство буддизм

Важнейшей особенностью древнекитайской религии была весьма незначительная роль мифологии. В отличие от всех иных ранних обществ и соответствующих религиозных систем, в которых именно мифологические сказания и предания определяли весь облик духовной культуры, в Китае уже с древности место мифов заняли историзованные легенды о мудрых и справедливых правителях. Легендарные мудрецы Яо, Шунь и Юй, а затем культурные герои типа Хуанди и Шэньнуна, ставшие в сознании древних китайцев их первопредками и первоправителями, заменили собой многочисленных почитаемых богов. Тесно связанный со всеми этими деятелями культ этической нормы (справедливость, мудрость, добродетель, стремление к социальной гармонии и т. п.) оттеснил на второй план чисто религиозные идеи сакрального могущества, сверхъестественной мощи и мистической непознаваемости высших сил. Иными словами, в древнем Китае с весьма раннего времени шел заметный процесс демифологизации и десакрализации религиозного восприятия мира. Божества как бы спускались на землю и превращались в мудрых и справедливых деятелей, культ которых в Китае с веками все возрастал. И хотя с эпохи Хань (III в. до н. э. - III в. н. э.) ситуация в этом плане стала изменяться (появилось множество новых божеств и связанных с ними мифологических преданий, причем частично это было вызвано выходом на передний план и записью народных верований и многочисленных суеверий, до того пребывавших как бы в тени или бытовавших среди включенных в состав империи национальных меньшинств), на характере китайских религий это уже мало сказалось. Этически детерминированный рационализм, обрамленный десакрализованным ритуалом, уже с древности стал основой основ китайского образа жизни. Не религия как таковая, но прежде всего ритуализованная этика формировала облик китайской традиционной культуры. Все это сказалось на характере китайских религий, начиная с древнекитайской.

Так, например, заслуживает внимания то обстоятельство, что религиозной структуре Китая всегда была свойственна незначительная и социально несущественная роль духовенства, жречества. Ничего похожего на сословие улемов или влиятельные касты брахманов китайцы никогда не знали. К буддийским и особенно даосским монахам они относились обычно с плохо скрываемым пренебрежением, без должного уважения и почтения. Что же касается конфуцианских ученых, чаще всего выполнявших важнейшие функции жрецов (во время культовых отправлений в честь Неба, важнейших божеств, духов и предков), то именно они были уважаемым и привилегированным сословием в Китае; однако они были не столько жрецами, сколько чиновниками, так что собственно религиозные их функции всегда оставались на втором плане.

7. Конфуцианство - этико-политическое учение, возникшее в Древнем Китае и оказывавшее огромное влияние на развитие духовной культуры, политической жизни и общественного строя Китая на протяжении свыше двух тысяч лет. Основы конфуцианства были заложены в 6 в. до н. э. Конфуцием и затем развиты его последователями Мэн-цзы, Сюнь-цзы и др. С самого возникновения конфуцианство, выражая интересы части господствовавшего класса (наследственной аристократии), было активным участником в социально-политической борьбе. Оно призывало к укреплению общественного строя и сложившихся форм государственного управления путём строгого соблюдения древних традиций, идеализированных конфуцианцами, и определённых принципов взаимоотношений между людьми в семье и обществе. Конфуцианство считалось всеобщим законом справедливости, закономерным и оправданным существование эксплуататоров и эксплуатируемых, по его терминологии — людей умственного и физического труда, причём первые господствуют, а вторые подчиняются им и содержат их своим трудом. В Древнем Китае существовали различные направления, между которыми велась борьба, являвшаяся отражением острой социальной и политической борьбы различных общественных сил того времени. В связи с этим находятся противоречивые толкования конфуцианскими мыслителями основных проблем конфуцианства (о понятии «небо» и его роли, о природе человека, о связи этических принципов с законом и т. д.).

Главным в конфуцианстве были вопросы этики, морали и управления государством. Основным принципом конфуцианской этики является понятие жэнь («гуманность») как высший закон взаимоотношений людей в обществе и семье. Конфуцианство кратко . Жэнь достигается путём нравственного самоусовершенствования на основе соблюдения ли («этикета») — норм поведения, базирующихся на почтительности и уважении к старшим по возрасту и положению, почитании родителей, преданности государю, вежливости и т. д. Согласно конфуцианству, постичь жэнь могут лишь избранные, т. н. цзюньцзы («благородные мужи»), т. е. представители высших слоев общества; простолюдины же — сяожэнь (дословно — «мелкие людишки») не в состоянии постичь жэнь. Это противопоставление «благородных» простолюдинам и утверждение превосходства первых над вторыми, часто встречающиеся у Конфуция и его последователей, — яркое выражение социальной направленности, классового характера конфуцианства.

Конфуцианство уделяло большое внимание вопросам т. н. гуманного управления, опираясь на идею обожествления власти правителя, существовавшую до конфуцианства, но им развитую и обоснованную. Государь объявлялся «сыном неба» (тяньцзы), правившим по повелению неба и выполнявшим его волю. Власть правителя признавало конфуцианство священной, дарованной свыше, небом. Считая, что «управлять — значит исправлять», Конфуцианство придавало большое значение учению чжэн мин (об «исправлении имён»), которое призывало ставить всех в обществе на свои места, строго и точно определять обязанности каждого, что было выражено словами Конфуция: «Государь должен быть государем, подданный — подданным, отец — отцом, сын — сыном». Конфуцианство призывало государей управлять народом не на основе законов и наказаний, а при помощи добродетели, примером высоконравственного поведения, на основе обычного права, не обременять народ тяжёлыми налогами и повинностями. Один из наиболее видных последователей Конфуция — Мэн-цзы (4—3 вв. до н. э.) в своих высказываниях допускал даже мысль о том, что народ имеет право свергнуть путём восстания жестокого правителя. Эта мысль определялась в конечном счёте сложностью социально-политических условий, наличием сильных пережитков первобытнообщинных отношений, острой классовой борьбой и распрями между существовавшими тогда в Китае царствами. В такой обстановке в конфуцианстве, направленном на укрепление существующего общественного строя, допускалась иногда критика отдельных правителей с противопоставлением им «мудрых» и «добродетельных» государей отдалённых времён (т. е. родоплеменных вождей) — Яо, Шуня, ВэньВана и др.