Философским аспектом критики роста со стороны экологов-экономистов является основополагающая концепция себя и общества. Зеленая экономика замкнутого цикла согласуется с чисто инструментальной концепцией социально-экологических отношений. Окружающая среда в качестве входа остается «ресурсом», который нужно добывать более эффективно и безопасно, а в качестве выхода -- переосмысливать «отходы» как ресурсы для новых цепочек создания стоимости. Это исключает альтернативные социально-экологические отношения и способы производства и потребления.
Таким образом, критика зеленой экономики замкнутого цикла подчеркивает ограниченность фокуса на эффективности с точки зрения результативности, справедливости, устойчивого масштаба и к окружающей среде.
Критика ставит под сомнение идею отделения экономического развития от экологического давления, а вместе с ней и легитимность круговой «зеленой» экономики, которая не требует изменений в управлении предприятиями. Хотя общество остается невидимым в зеленой экономике замкнутого цикла, на самом деле это консервативное встраивание, которое делает ставку на капитализм для обеспечения перехода к устойчивости.
Экономическая социология выделяет три аспекта встраивания рынков.
Во-первых, Иниго Эдюрне и Винсент Блок в своем труде [21] утверждали, что экономическая деятельность встроена и вплетена в экономические и неэкономические институты. Включение неэкономических институтов является жизненно важным, так как религия или правительство могут быть столь же важны для структуры и функционирования экономики, как и денежные институты или наличие инструментов и машин, облегчающих труд.
Однако научный вклад К. Хобсона оказал большое влияние на исследования в области социальной экономики. Под «внедрением» понимаются институты, которые обеспечивают и регулируют рынки [22].
Таким образом, мы рассматриваем акцент на социальных сетях и социальных связях как дополнительном аспекте, который обогащает анализ формирования экономики замкнутого цикла. Этот аспект предлагает второй набор вопросов для размышления об циркулярной экономике.
Во-вторых, правила могут соблюдаться совершенно по-разному в зависимости от того, как их интерпретируют. Когнитивные рамки, или общие значения, интерпретации и ценности, позволяющие понять смысл экономики, общества и окружающей среды, -- являются, таким образом, важнейшей третьей категорией. Дискурсы экономики замкнутого цикла представляют собой полезные примеры когнитивных фреймов, интерпретирующих и легитимирующих экономику замкнутого цикла: от зеленого роста, ориентированного на эффективность, до деградации, ориентированной на достаточность.
Вместе с этим мы считаем, что социальная экономика обладает потенциалом для достижения более устойчивой, справедливой, демократичной и эффективной экономики замкнутого цикла. Это объясняется тем, что она способна расширить некоторые аспекты критики «зеленой» экономики замкнутого цикла благодаря тому, что организации социальной экономики встроены в ценности и процессы мышления об обществе и экономике, трансформируют эти рамки в принципы проектирования организаций и поддерживающей политики и регулирования, а также в социальные сети с преобладающим фокусом на местную и региональную экономику. Мы развиваем этот тезис, выдвигая предложения о том, как социальная экономика встраивает бизнес-модели, управление, технологии и окружающую среду в социально справедливые и демократические способы производства.
Обсуждение: социальная экономика, устойчивое развитие
Одна из причин верить в воспроизводство статус-кво вытекает из наблюдения, что современные бизнес-модели социальной экономики интегрированы в общую линейную экономику. Это можно проиллюстрировать на примере предприятий социальной экономики, занимающихся переработкой отходов, которые «собирают мусор» индустриальной модели и зависят от него вдвойне: как от ресурсов для переработки и косвенно. Можно ожидать, что организации социальной экономики, внедряющие эти цепочки добавленной стоимости, будут расти, даже рискуя утратить свои ценности и принципы социальной экономики.
Этот скептический диагноз подкрепляется еще двумя наблюдениями о фрейминге. Во-первых, отсутствие стандартизированной отчетности по социальной экономике снижает уровень информированности об особом вкладе социальной экономики и обеспечивает компенсаторное утверждение ценностей, в то время как предприятия социальной экономики де-факто переходят к основным бизнес-моделям в ответ на изоморфное давление. Когнитивные рамки социальной экономики и ее вклад в обеспечение замкнутости остаются для большинства практически незаметными. Во-вторых, хотя социальная экономика сильна общинными и демократическими ценностями, забота об окружающей среде, как правило, имеет региональную направленность, что усложняет решение глобальных проблем, начиная с изменения климата.
Кризисы, порождаемые существующими экономическими моделями, переживаются организациями социальной экономики и гражданами как «шок». Многочисленные кризисы, такие как климатическая катастрофа, глобальный финансовый кризис, пандемия и нынешняя СВО вызывают социальные движения, которые, в свою очередь, способствуют созданию предприятий, опирающихся на ценности социальной экономики в свете текущих проблем устойчивости (как в примере энергетических кооперативов, которые можно проследить, по крайней мере, до аварии на Чернобыльской АЭС). Эти кризисы могут также способствовать деглобализации, которая способствует развитию дополнительных региональных экономик, например, когда призывы к обеспечению продовольственной безопасности приводят к увеличению политической поддержки местного сельского хозяйства, которой могут воспользоваться сельскохозяйственные кооперативы и городские продовольственные эксперименты. Как в основном предпринимательстве, так и в устоявшейся и институционализированной социальной экономике такие потрясения могут привести к дальнейшей готовности рассматривать и заново открывать ценности и модели, которые встраивают замкнутость в текущую практику.
Используя терминологию Райта [19], в рамках движения социальной экономики это может привлечь больше внимания к небольшим инновационным субъектам на стыке власти и помочь более устоявшимся и крупным организациям социальной экономики переосмыслить свои симбиотические отношения с другими участниками экосистемы экономики замкнутого цикла. Особым рычагом воздействия организаций и сетей социальной экономики является спрос на такие изменения со стороны их членов и способность сформулировать этот спрос как часть структуры организаций и сетей социальной экономики. Спрос на трансформационные изменения возрастает в условиях кризиса и одновременно создает давление не только в борьбе за «место за столом» и «кусок пирога», но и за строительство нового стола.
Примечательно, что нынешние многочисленные кризисы указывают на возвращение государства в виде различных планов крупных государственных инвестиций типа «нового зеленого курса» в ведущих экономиках.
Они предоставляют широкие возможности для эффективного финансирования социальной экономики и, как это ни парадоксально, обеспечивают конкурентоспособность социальной экономики, если ей удастся получить соответствующую регуляторную и провайдерскую поддержку, а также в достаточной степени сократить субсидии линейной экономики.
Заключение
В данной работе теоретически обосновывается особый вклад социальной экономики в обеспечение замкнутости, а наши предложения демонстрируют роль и потенциал социальной экономики для трансформации в демократическую, справедливую и устойчивую экономику замкнутого цикла. Будущие исследования могут изучить эти предложения в различных региональных и национальных контекстах, а также в отношении различных типов организаций, таких как кооперативы, общества взаимопомощи, ассоциации, фонды, группы взаимопомощи и социальные предприятия. Дальнейшие исследования могут быть направлены на изучение подтипов этих организаций, таких как разновидности кооперативов: кооперативы работников, потребительские кооперативы, кооперативы производителей и кооперативы солидарности.
Примечательно, что наши предложения подчеркивают множество способов расширения прав и возможностей отдельных людей как членов организаций социальной экономики и, в свою очередь, как эти организации могут быть расширены как члены федераций и других зонтичных групп. Факторы преобразования, создаваемые социальной экономикой для индивидуальных и коллективных возможностей, предлагают важное поле для дальнейшего исследования между фактами и ценностями и для тонкого анализа (не)расширения прав и возможностей в социальной экономике, включающей в себя замкнутость.
Таким образом, данное исследование позволило выявить сложное и динамичное пространство возможностей трансформационных изменений в сторону устойчивого развития, что позволяет сделать вывод о социальной экономике как о факторе, играющем все более важную роль в формировании экономики замкнутого цикла.
ЛИТЕРАТУРА
1. Samue l, A. Degrowth, energy descent, and `low-tech' living: potential pathways for increased resilience in times of crisis / A. Samuel, P. Yacoumis. -- DOI: 10.1016/j.jclepro.2016.09.100 // Journal of Cleaner Production. -- 2018. -- Т 197. -- Ч. 2. -- С. 1840-1848.
2. Ortega Alvarado, I.A. Contesting consumerism with a circular economy? / I.A. Ortega
Alvarado, I. Nilstad Petersen, T. Berker. -- DOI:10.1007/s43615-022-00218-1 //
Circular Economy and Sustainability. -- 2023. -- Т. 3. -- С 1623-1647.
3. Bakhiyi, B. Has the question of E-waste opened a Pandora's box? An overview of unpredictable issues and challenges / B. Bakhiyi, S. Gravel, D. Ceballos, M.A. Flynn, J. Zayed. -- DOI: 10.1016/j.envint.2017.10.021 // Environment International. -- 2018. -- № 110. -- С. 173-192.
4. Bauwens, T. Are the circular economy and economic growth compatible? A case for post-growth circularity / T. Bauwens. -- DOI: 10.1016/j.resconrec.2021.105852. // Resources, Conservation and Recycling. -- 2021. -- № 175(4). -- С. 105852.
5. Bauwens, T. Circular futures: what will they look like? / T. Bauwens, M. Hekkert, J. Kirchherr. -- DOI:10.1016/j. ecolecon.2020.106703 // Ecological Economics. -- 2020. -- Т. 175. -- С. 106703.
6. Beckert, J. How do fields change? The interrelations of institutions, networks, and cognition in the dynamics of markets / J. Beckert. -- DOI: 10.1177/0170840610372184 // Organization Studies. -- 2010. -- Т. 31. -- № 5 -- С. 605-627.
7. Brown, P. A process model for collaboration in circular oriented innovation / P. Brown,
C. Von Daniels, N.M.P. Bocken, A.R. Balkenende. -- DOI: 10.1016/j.jclepro.2020.125499 // Journal of Cleaner Production. -- 2021. -- Т. 286. -- С. 125499.
8. Bunders, D.J. The feasibility of platform cooperatives in the gig economy /
D. J. Bunders, M. Arets, K. Frenken, T. De Moor. -- DOI: 10.1016/j.jcom.2022.100167 // Journal of Co-operative Organization and Management. -- 2022. -- Т. 10. -- № 1 -- С.100167.
9. Calisto Friant, M. A typology of circular economy discourses: navigating the diverse visions of a contested paradigm / M. Calisto Friant, W.J.V. Vermeulen, R. Salomone. -- DOI: 10.1016/j.resconrec.2020.104917 // Resources, Conservation and Recycling. -- 2020. -- Т. 161. -- С. 104917.
10. Chan, Kai M.A. Why protect nature? Rethinking values and the environment /
Kai M.A. Chan et al. -- DOI: 10.1073/pnas.1525002113 // PNAS -- 2016. --
№ 113(6). -- С. 1462-1465.
11. Clube, R.K.M. What would a human-centred `social' circular economy look like? Drawing from max-neefs human-scale development proposal / R.K.M. Clube, M. Tennant. -- DOI: 10.1016/j.jclepro.2022.135455 // Journal of Cleaner Production. -- 2023. -- Т. 383. -- № 177. -- С. 135455.
12. Гомонов, К.Г. Анализ среды функционирования циркулярной экономики в странах Латинской Америки и Карибского бассейна / К.Г. Гомонов. -- DOI: 10.18334/vinec.11.4.113966. // Вопросы инновационной экономики. -- 2021. -- Том 11. -- № 4. -- С. 2019-2040. -- URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=48125331 (дата обращения 17.01.2024).
13. Corvellec, H. Critiques of the circular economy / H. Corvellec, A.F. Stowell, N. Johansson. -- DOI: 10.1111/jiec.13187 // Journal of Industrial Ecology. -- 2022. -- Т. 26. -- № 2. -- С. 421-432.
14. Fehrer, J.A. A systemic logic for circular business models / J.A. Fehrer, H. Wieland -- DOI: 10.1016/j.jbusres.2020.02.010 // Journal of Business Research. -- 2021. -- T. 125. -- С. 609-620.
15. Genovese, A. The circular economy at a crossroads: technocratic eco-modernism or convivial technology for social revolution? / A. Genovese, M. Pansera. -- DOI: 10.1080/10455752.2020.1763414 // Capitalism Nature Socialism. -- 2020. -- Т. 32. -- С. 95-113.
16. Glucksmann, M. Completing and complementing: the work of consumers in the
division of labour / M. Glucksmann. -- DOI: 10.1177/0038038516649553 //
Sociology. -- 2016. -- Т. 50. -- № 5. -- С. 878-895.
17. Granovetter, M. Economic action and social structure: the problem of embeddedness /
M. Granovetter // American Journal of Sociology. -- 1985. -- Т. 91. -- № 3. -- С. 481-510. -- URL: https://www.jstor.org/stable/2780199 (дата обращения:
15.12.2023).
18. Hansmann, H.B. The role of nonprofit enterprise / H.B. Hansmann. -- DOI: 10.2307/796089 // The Yale Law Journal. -- 1980. -- Т. 89. -- № 5. -- С. 835-901.
19. Haugh, H.M. Linking social entrepreneurship and social change: the mediating role of empowerment / H.M. Haugh, A. Talwar. -- DOI: 10.1007/s10551-014-2449-4 // Journal of Business Ethics. -- 2016. -- Т. 133. -- С. 643-658.
20. Hery, M. Development of a circular economy and evolution of working conditions and occupational risks -- a strategic foresight study / M. Hery, M. Malenfer. -- DOI: 10.1186/s40309-020-00168-7 // European Journal of Futures Research. -- 2020. -- № 8. -- С. 8.
21. Inigo, E.A. Strengthening the socio-ethical foundations of the circular economy: lessons from responsible research and innovation / E.A. Inigo, V. Blok. -- DOI: 10.1016/j.jclepro.2019.06.053 // Journal of Cleaner Production. -- 2019. -- Т. 233. -- С. 280-291.
22. Hobson, K. “Small stories of closing loops”: social circularity and the everyday circular economy / K. Hobson. -- DOI: 10.1007/s10584- 019-02480-z // Climatic Change. -- 2020. -- Т. 163. -- С. 99-116.