Кроме этой традиционной роли, они выполняли функцию внешнего закрепления всякого юридического акта, своего рода удостоверения, чтобы в дальнейшем можно было доказать их исполнение. Таким образом, восполнялся недостаток отсутствия письменности. Например, в Договоре Смоленского князя Мстислава с немцами (1229), Уставной грамоте Бельского повета (1501),
Уставной грамоте Полоцкой земли (1511) указано: "Все што с дет по часом, а ни к знаймости напотом будучим прийти может, ижьбы вложением письма, на послед тыи вчинки не были захованы. Вси речи, которые межи смертелными людми сут и деються, теж которыи справы с чоловеком сертелным завидлива старость посполу бы привлащила къ жадней знаймости справа не пришла бы: едино през несмертелность листов и тежъ святков, ку вернему свядетелств приходют" [29, с. 145]. Смысл этих слов таков: все, что делается во времени, то со временем исчезает, но если приказано будет добрым людям, или утверждено грамотой, то будет ведомо и тем, кто после жить будет.
Таким образом, можно предположить, что "добрые" люди - это процессуальный институт, основанный на давнем, общем для всех русских земель, обычае. Возможно, это тот элемент договорных форм разрешения споров, который плавно перекочевал в первые формы суда официального.
Далее, касаясь вопроса способов выбора лиц, содействующих разрешению и урегулированию споров, необходимо заметить их многообразие. Суд для двух лиц разной подсудности должен состоять из двух судей, той и другой стороны, т. е. должен быть "сместный" (смешанный). Сместный суд известен в делах общих между духовенством и мирскими лицами. В делах между новгородцами и подданными великого князя избирали в сместный суд по два боярина: один из Новгорода, другой - от великого князя [12, с. 68]. Для разрешения споров, возникающих между новгородскими жителями и немецким гостями, был учрежден смешанный суд из представителей той и другой стороны [6, с. 18].
Интересный случай избрания "третьего" излагает Договор князя Василия Темного с Дмитрием Шемякой: если "обчие" сопрутся, то надо сделать выбор сначала трех человек (двух бояр великого князя и одного боярина Шемяки), а из этих трех лиц избирается одно в таком порядке: представители одной стороны (истцы) в каждом деле могут обозначить всех трех, а представители другой стороны (ответчики) из трех поименованных выбирают одного, который и будет суперарбитром. В таком случае сами рядцы становятся сторонами, а суперарбитр судит рядцев как третейский судья.
Политическое устройство Древней Руси послужило причиной для обращения самих князей к третейскому суду и мировому ряду как к способу мирного разрешения споров между ними, а также в случае конфликтов с жителями их княжений: "А что ся учинит межи нас князей какого дело, ино съедутся бояре наши на рубеж, да межи нас поговорят; а не уговорятся, они идут на третий на князя на великого на Олега; на кого помолвит, виноватый перед правым поклонится, а взятое отдаст" [31, с. 46-49]. Личность третейского судьи редко определялась в договорных грамотах князей, чаще право их избирать предоставлялось боярам. Это связано с тем, что князья заключали условие о третейском суде и урегулировании разногласий мирным путем на случай споров, а споры могли и не возникнуть, да и сам посредник мог стать враждебным по отношению к одному из сторон. Поэтому заключали общий компромисс, например, право "обчих" судей взять третьего, кого они себе изберут [41].
В договорах же частных лиц, как правило, посредников указывают сами тяжущиеся. Однако, согласно предположению Ф.М. Дмитриева, различное положение тяжущихся отражалось на способе выбора посредников: люди независимые пользовались правом "заряжать" их, а зависимые их "испрашивали" (что означало добиться чего-нибудь просьбой, ходатайством) [24]. К примеру, монастырские крестьяне "испрашивают" себе "третьих". Количество посредников определялось самими тяжущимися. Как правило, их было равное число от той и другой стороны, как гарантия справедливости будущего решения или соглашения.
Обязательным условием третейского суда и мирового ряда было согласие посредников на участие в разрешении и урегулировании спора, которое в древней практике выражалось словесным ответом на "челобитье тяжущихся" или принятием третейской записи. Согласившись, посредник уже не мог отказаться от участия в процедуре без уважительных причин.
Юрисдикция и воля третейского судьи и посредника при мировом ряде распространялась только на участников спорного правоотношения и только в рамках спорного дела, она не касалась даже наследников [2, с. 731-738].
Именно "по любви тяжущихся" решение и рядная получали силу ("третейский приговор и сказку любить") и считались окончательными ("ряду вольного не посужати", "а грамот суженных не посужати") [2, с. 48-55]. Стороны согласовывали неблагоприятные последствия в виде штрафов, выдачи кабальной на случай, если одна из них будет уклоняться от исполнения решения третейских судей и соблюдения условий соглашения.
Подводя итоги, можно сказать, что на Руси медиация существовала и имела ряд специфических особенностей, таких как: заключение мирного договора при свидетелях, наличие санкций за нарушение мирного договора. Хочется добавить, что в Новгородской республике в XIII-XIV вв. досудебное разбирательство было широко распространено и применялось для разрешения большинства споров. Упоминания об образе посредника мы можем найти в описании образа Псковского посадничего в Псковской судебной грамоте 1397 (1467?) года. Здесь мы видим, что посадничему присущи качества, которыми обладают современный медиатор и судья: беспристрастность и честность. На Руси их функции были не всегда четко различимы, поэтому эти понятия легко спутать. Но именно в это время зарождаются основы современного медиаторства. Таким образом, мы решили проблему, поставленную в начале статьи: мы рассмотрели становление института медиации на Руси и проанализировали его специфические особенности.
На ранних этапах истории русского государства судебные вопросы решались практически единолично главой рода или вождем племени. Исполнение решений суда не требовало особых должностных лиц для исполнения данного вида деятельности. Во времена Киевской Руси был создан государственный аппарат, во главе которого стоял Великий Князь. Исполнение решений великого князя поручалось доверенным воинам из младшей дружины князя, на местах решения исполняли дружинники наместников, о чем свидетельствует древнейший памятник истории - Русская Правда [35].
Анализ текстов Новгородской и Псковской Судных Грамот позволяет сделать вывод, о том, что в тех случаях, когда приставы действовали в качестве должностных лиц, они являлись представителями судебного аппарата. Зарождение судебного исполнения, предполагающее процессуальную деятельность суда и органов принудительного исполнения, происходило путем выделения круга должностных лиц судебного аппарата из числа княжеских слуг и свободных горожан, обладающих правом голоса в вечевой феодальной демократии.
При этом, первый источник формирования судебного аппарата постепенно абсолютно возобладал над вторым, исключив всякие признаки демократических элементов из процесса формирования судебной системы Росси вплоть до судебной реформы 1864 года. Эпоха судных грамот в истории судебной системы занимает особое место. Именно в этот период суд получает должностной состав судебных исполнителей, действующих на основании присяги, наделенных определенными полномочиями и реализующих их в судебных заседаниях и в связи с выполнением судебных решений. В связи с определением должностного состава приставов решался и вопрос об оплате их труда. В этом смысле примечательным является факт оплаты за счет сторон процесса: приставы не находились на содержании княжеской администрации. В этом можно усмотреть историческую заслугу института судебных приставов в формировании одного из важнейших принципов, определяющих деятельность суда: принципа его независимости от аппарата государственного управления. К сожалению, ростки независимости суда, проявлявшиеся, в том числе и в организации деятельности приставов, были надолго похоронены ростом феодальных отношений и оформлением феодальной монархии в России [37-39].
Анализ показывает, что третейское разбирательство и мировой ряд являются прототипом современных как юрисдикционных способов разрешения споров, так и альтернативных им. Конечно, несмотря на актуальность института АРС, современное законодательство о нем носит фрагментарный характер и нуждается в более детальной регламентации. Поэтому обращение к истокам формирования и истории развития способов альтернативного разрешения споров, на наш взгляд, поможет лучше уяснить природу института АРС и принести практическую пользу в его дальнейшем развитии.
Библиография
1. Акты, относящиеся до гражданской расправы Древней России: в 4 т. / сост. А.А. Федотов-Чеховский. Киев: Тип. И. и А. Давиденко, 1860. Т. 1. 419 с.
2. Акты, относящиеся до юридического быта Древней России: в 3 т. / под ред. Н.В. Калачова. СПб. : Тип. Императорской академии наук, 1857. Т. 1. 777 с.
3. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи: в 4 т. СПб. : Тип. II Отделения Собственной Е.И. В. Канцелярии, 1836. Т. 1. С. 116-117.
4. Алексеев Ю.Г. Псковская судная грамота и ее время. Развитие феодальных отношений на Руси XIV - XV вв. Л., 1980. С. 20.
5. Андреев А.Р. Российская государственность в терминах. IX - начало XX века, 2011. 456 с.
6. Андриевский И.Е. О договоре Новгорода с немецкими гостями и Готландом / И.Е. Андриевский. СПб. : Тип. Якова Трея, 1855. 114 с.
7. Безус Н.Б. Судебные исполнители в Новгороде XI-XV вв. (по материалам берестяных грамот) // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Вып. 12. Новгород, 1998. С. 171-172.
8. Бесемер Христоф. Медиация: Посредничество в конфликтах / Перевод с нем. Н.В. Маловой. Калуга: Духовное познание, 2004. 176 с.
9. Васильева Ю. Неизбежное примирение // Российская газета. 2012. 23 апреля.
10. Великий Новгород. История и культура IX-XVII веков: энцикл. слов. / под ред. О.А. Потанина, Н.Я. Яковлева. СПб. : Нестор-История, 2008. 552 с.
11. Вербловский Г. Пристав // Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. 35. СПб., 1898. С. 252.
12. Владимирский-Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права / М.Ф. Владимирский-Буданов. СПб. : Тип. С.В. Кульженко, 1887. Вып. 2. 236 с.
13. Давыденко Д.Л. Примирительные процедуры в российской правовой культуре: мировой ряд - особый способ урегулирования споров в Новгородской республике в XI-XV вв. / Д.Л. Давыденко // Третейский суд. 2011. № 3 (75). С. 157-169.
14. Давыденко Д.Л. Традиции примирительных процедур в России / Д.Л. Давыденко // Третейский суд. СПб., 2003. № 1. C. 113-119.
15. Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею: в 12 т. СПб. : Тип. II Отделения Собственной Е.И. В. Канцелярии, 1846. Т. 1. С. 23.
16. Иванов П.И. Описание государственного архива старых дел / П.И. Иванов. - М. : Тип. Селивановского, 1851. 427 с.
17. Исаев М.А. Лекции по истории русского права и государства / М.А. Исаев. М. : МГИМО, 1996. Вып. 1. 192 с.
18. Калачов Н. Предварительные юридические сведения для полного объяснения Русской правды М,1846. С. 120-132.
19. Куницын А.П. Историческое изображение древнего судопроизводства в России / А.П. Куницын. СПб. : Тип. II Отделения Собственной Е.И. В. Канцелярии, 1843. 161 с.
20. Мирхусеева С.Д. Третейское разбирательство и мировой ряд в практике русского государства XII-XVI веков // Известия Иркутской государственной экономической академии. № 5. Иркутск, 2013.
21. Новгородская берестяная грамота №344.
22. Новиков С.А. История. М., 1997. С. 19.
23. Новицкая Т.Е. Древнерусское государство и право / Т.Е. Новицкая, М.: ЗЕРЦАЛО, 1998. 96 с.
24. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. М. : Азъ, 1992. 955 с.
25. Памятники русского права. Вып. 2. Памятники права феодально-раздробленной Руси. ХII - ХV вв. ... ХII - ХV вв. / Сост. А.А. Зимин; под ред. С.В. Юшкова. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1953. 442 с.
26. Пихно Д. Исторический очерк мер гражданских взысканий по русскому праву. Киев, 1874. С. 20.
27. Псковская судная грамота 1397(1467?) г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XV/1480-1500/Pskovc_sud_gr/text.htm
28. Псковская судная грамота // Исторические записки. Том 6. 1940.
29. Самоквасов Д.Я. Пособие для практических занятий студентов: приложение к курсу лекций / Д.Я. Самоквасов. М. : Университетская Типография, 1907. 267 с.
30. Собрание важнейших памятников по истории древнего русского права / сост. И. Лазаревский, Я. Утин. СПб. : Тип. Губернского правления, 1859. 428 с.
31. Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел. Часть первая. М. : Тип. Н.С. Всеволожского, 1813. С. 46-149.
32. Федеральный закон Российской Федерации от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)". [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.rg.ru/2010/07/30/mediacia-dok.html
33. Щупленков Н.О. Гуманистическое содержание духовности // Альманах современной науки и образования. Тамбов: Грамота, 2012. № 12 (67): в 2-х ч. Ч. II. C. 175-178.
34. Щупленков Н.О. Патриотизм - источник консолидации российского общества // Альманах современной науки и образования. Тамбов: Грамота, 2013. № 1 (68). C. 184-187.
35. Щупленков Н.О. Проблемы взаимодействия гражданского общества и государства в современной России [Электронный ресурс] // NB: Вопросы права и политики. 2013. № 4. С. 1-55. Режим доступа: http://e-notabene.ru/lr/article_585.html