Генеалогия истины. К вопросу о социальной легитимации эпистемологического реализма
Воробьев Дмитрий Николаевич
кандидат философских наук, доцент
Чувашский государственный педагогический
университет им. И.Я. Яковлева
Аннотация
Противники эпистемологического конструктивизма традиционно обвиняют его в релятивизме, в стремлении служить обществу, а не объективной истинности. В ответ на эти обвинения, опираясь на принципы социологии знания, автор статьи исследует вопрос о социальной легитимации позиции эпистемологического реализма. Он анализирует содержание двух конкурирующих пайдетических проектов, Исократа и Платона, в аспектах соотношения и взаимосвязи ключевых понятий: добродетель, власть, истина. В результате победы платоновского проекта были оформлены диспозиции метафизического реализма. Автор приходит к выводу, что стремление к познанию объективной истины является неотъемлемым компонентом элитаристской идеологии в метафизике Платона. Идеология элитаризма была комплиментарна монархическим режимам. Она обеспечивала социальную легитимацию философии в качестве институции, призванной воспитывать умы и судить об истине. Данное исследование позволяет лучше понимать не только современные дискуссии между реалистами и конструктивистами, но и социокультурное значение метафизического реализма, ставшего на многие столетия образцом западной философии как таковой.
Ключевые слова: социальная эпистемология, эпистемологический конструктивизм, эпистемологический реализм, элитаризм, эгалитаризм, Исократ, Платон, логос, пайдейя, риторическая философия
Abstract
The opponents of epistemological constructivism traditionally accuse it of relativism, the desire to serve society, rather than the objective reality. In response to such accusations, leaning on the principle of sociology of knowledge, the author explores the question of social legitimation of the position of epistemological realism. The article analyzes the content of the two competitive paideia projects - Isocrates and Plato, in the aspects of correlation between the key notions of the virtue, power and truth. As a result of the victory of Plato's project were formed the dispositions of metaphysical realism. A conclusion is made that the strive for cognizing the objective truth is an intrinsic component of elitaristic ideology in Plato's metaphysics. The ideology of elitarism was complementary to monarchical regimes; it ensured social legitimation of philosophy as intuition, called to nurture the mind and judge the truth. This research allows to better understand not only the contemporary discussions between the realists and constructivists, but also the sociocultural importance of metaphysical realism that for centuries became an example of the Western philosophy as such.
Keywords: Isokrates, egalitarianism, elitism, epistemological realism, epistemological constructivism, social epistemology, Plato, logos, paideia, rhetorical philosophy
Введение
Отправной точкой для написания этой статьи послужил текст выступления Е. Л. Чертковой «Эпистемология и этика: точки пересечения» на конференции «Эпистемология: новые горизонты» 2010 года. В своем выступлении Елена Леонидовна говорит о тесной связи эпистемологии с этикой, о ценности стремления к истине и, с позиций эпистемологического реализма, говорит об опасностях эпистемологического релятивизма, видя в последнем теоретическое обоснование релятивизма морально-этического [15]. Под конец своего выступления автор задается вопросом о социальной легитимации идей конструктивизма. «Почему идеи конструктивизма приобрели такую популярность?» - спрашивает Е.Л. Черткова, и дает свой вариант ответа - «Видимо, потому, что его основная направленность отвечает духу времени. … Когда идея объективного познания теряет свой смысл в культуре постмодерна, то стремление к познанию истины уже не может служить легитимации научной деятельности, и конструктивисты находят иные обоснования своей полезности. Они делают акцент на полезности своих знаний для общества, подчеркивают свою непосредственную включенность в социальные процессы и всячески уходят от вопросов ценности теоретического знания» [15, С. 193]. Такой поворот рассуждений в сторону социологии знания, - из уст сторонника существования объективной реальности и защитника корреспондентной теории истины, - мне показался неожиданным, но правильным и требующим ответа.
Для начала я хотел бы сделать несколько дополнений и уточнений к эмоциональному выступлению Е. Л. Чертковой. Я, как сторонник конструктивистской теории познания и широкого толкования философской рефлексии, требующей от философии заниматься «рефлексией социальных оснований собственной деятельности» [14, С. 136], сформулировал бы ключевой вопрос чуть иначе. «Почему идеи эпистемологического конструктивизма приобрели такую популярность только сейчас ?» Это поправка является важной потому, что сами идеи, которые мы задним числом можем отнести к эпистемологическому конструктивизму, появились очень давно (например, т.н. старших греческих «софистов» можно отнести к «анти-реалистам» и «конструктивистам» avant la lettr е [23, С. 49-56]). Но утвердились они в философском сообществе в статусе продуктивной концептуальной инновации не раньше, чем 60 лет назад. До этого, на протяжении пары тысячелетий развития европейской философии, носители конструктивистких идей в философии имели явно маргинальный характер, не образовывали устойчивых во времени групп и школ, не могли сформулировать собственную исследовательскую область и защитить ее от конкурирующих философских традиций. Как пишет Х. Патнэм, после досократиков и до И. Канта трудно найти философа, который бы не разделял корреспондентной концепции и истины и не был метафизическим реалистом [32, С. 57]. И тут, исходя из объяснительного принципа симметрии (по Д. Блуру [17],[11, С. 100-118]), можно задать другой вопрос: почему на протяжении более чем двух тысячелетий в западной философии так популярны идеи реализма? и каковы способы социальной легитимации эпистемологического реализма?
Сразу уточню, что я не думаю, что эпистемологический реализм не имеет социальной легитимности. Наоборот, реализм имеет наивысший социальный статус из всех эпистемологических позиций в академической среде [8, С. 175-176]. Я не думаю, что легитимность была дарована высшими силами, нет - она была заработана служением элите общества. Исследованию возникновения этой легитимности и будет посвящена статья.
Теоретико-методологическая основа исследования
Социальная легитимация конструктивизма сопровождалась переопределением сложившейся системы противопоставлений и разграничений. Одним из необходимых условий стало: утверждение идеи о приоритете эпистемологии над онтологией в наших рассуждениях о реальности, которое начинается еще во времена И. Канта; обоснование «феноменологизованной» стратегии получения знания о реальности, т.е. когда «понимание есть мерило бытия», а не наоборот; разделение эпистемологии и этики, разведение двух разновидностей релятивизма: эпистемологического и морально-этического, которое произошло в конце 19 и начале 20 веков.
Судя по имеющимся данным, впервые выражение constructivist epistemology для самоопределения исследовательской позиции в теории познания использовал Жан Пиаже в 1967 году. Это выражение впервые появляется во множественном числе (Les йpistйmologies constructivistes) на страницах его статьи, написанной для энциклопедии «Логика и научное знание» [31] в качестве понятия выражающего некоторые общие тенденции в частных (психологических, лингвистических, экономических и др.) эпистемологиях [28, С. 152], или на русский манер «частнонаучных методологиях». При этом «принцип конструкции» был перенесен Пиаже в эпистемологию из работ голландского математика конструктивистской школы Лёйтзена Брауэра (1881-1966) [29, С. 21]. «Согласно Брауэру, утверждение, что некоторый объект, обладающий данным свойством, существует, означает, что известен метод, позволяющий, по крайней мере в принципе, найти или построить такой объект; только в этом случае можно считать доказанным существование объекта» [13, С. 202]. В дальнейшем к этому направлению были причислены такие мыслители как Жан Пиаже (1896-1980), Герберт Саймон (1916-2001), Эдгар Морен (1921), - т.н. «troпka P. S. M.» [29, С. 32], - Хейнц фон Фёрстер (1911-2002), Эрнст фон Глазерсфельд (1917-2010) и др. Благодаря их усилиям, а также усилиям их многочисленных учеников, началась стремительная институционализация эпистемологического конструктивизма в франко-, немецко- и англоязычной университетской среде. В настоящий момент количество научных публикаций, в которых фигурирует выражение «constuctivism epistemology», по данным специализированной поисковой системы научной информации Google Scholar, превышает 150.000 позиций.
Возникновение и утверждение нового понятия для характеристики нового типа исследовательской ориентации в философии, с одной стороны, требует наличия благоприятных социальных условий, а с другой, приводит к их слому, а точнее к смене сложившейся системы распределения символического и социального капитала (о формах капитала см. [1],[2], о социальном капитале и его связи с интеллектуальным капиталом см.: [30]). Философы постоянно предлагают инновации и производят неологизмы для самоопределения того, чем они занимаются (зачастую используя противопоставления того, чем занимаются они, тому, чем занимаются их коллеги и оппоненты), но использование и развитие этих неологизмов, т.е. превращение их в термины, происходит благодаря решению последователей философа-инициатора. Инновации вызывают реакцию. Лица, занимающие доминирующие позиции в системе распределения символического капитала, не хотят разрушения статус-кво и смены трендов. Сопротивление инновациям проявляется в пристрастном переосмыслении нововведений в терминах доминирующих. Чаще всего теоретически создается упрощенная «ослабленная» версия противника, - сильные стороны позиции оппонента обычно замалчиваются, - с которой удобно воевать. А сторонники концептуальной инновации экстраполируют своё изобретение в прошлое, пытаясь показать, что у инновации были «великие предшественники», что, по сути, это новое явление существовало давно, но не имело названия. Например, Эрнст фон Глазерсфельд считает идейными конструктивистами от эпистемологии таких мыслителей как Джамбаттиста Вико (1668-1744), Джордж Беркли (1685-1753), Ганс Файхингер (1852-1933), Фердинанд де Соссюр (1857-1913) [22].
Оппоненты по-разному определяют позиции друг друга. В ответ на критику эпистемологическими конструктивистами идеи об объективно существующей вне человеческого сознания подлинной реальности и критику корреспондентной концепции истины (как соответствия наших знаний, выраженных в форме пропозиций, этой объективно существующей вне человеческого сознания реальности), эпистемологические реалисты жёстко отрицают теоретическое значение идей оппонентов и подрывают их социальную репутацию. Они вешают на конструктивистов ярлыки «постмодернисты», «релятивисты» и «антиреалисты» (зачастую ставят их на одну доску, как будто бы это одно и то же), отождествляют моральный релятивизм и эпистемологический и утверждают, что конструктивистский отказ от реалистической познавательной установки и объективной истины приведёт к отрицанию общезначимых правил и норм, к невозможности отличать научные и познавательные явления от идеологических и образовательных, приведет к вседозволенности, моральной и общественной деградации и хаосу.
Конфликт философий. Самоопределение от противного
Западная институциональная метафизика, - которая традиционно ведёт свой генезис от Платона как создателя универсальной религиозно-философской системы знаний, для которой конститутивной является интуиция реализма, - также возникла через последовательное разграничение, противопоставление и определение себя через или по отношению к другим интеллектуальным практикам. Оформилась она в ходе конкуренции и борьбы двух афинских пайдетических проектов (см.: [12],[7]), каждый из которых именовал себя философским - это эгалитаристский пайдетический проект Исократа (436-338 гг. до н.э.) и элитаристский пайдетический проект Платона (между 429-27-347 гг. до. н.э). Первому проекту не повезло, он не имел развития в философии вплоть до середины 20 века. Исократ проиграл в этой борьбе за право воспитывать людские души и судить об истине, но не потому, что его проект был ложным или ошибочным, а в силу резкой смены социального контекста. В год смерти Исократа случилась битва при Херонее, за которой последовал конец независимости полисов Эллады, прекращение демократии и установление империи Александра Македонского. Проект Исократа оказался невостребованным новой элитой, и был вытолкнут антагонистами с поля философии. Победители увешали его своими ярлыками: «ораторика», «риторика», «софистика». И современные философы с большим трудом могут теперь увидеть за этими ярлыками философское содержание.
Судя по имеющимся сведениям, Исократ был человеком знатного происхождения, но из обедневшей семьи. Учился он у Продика и Горгия, был знаком с Сократом. В значительной степени он опирался на и развивал учения т. н. «софистов». Исократ начинал свой самостоятельный интеллектуальный путь как логограф - человек, пишущий судебные речи на заказ (в те времена не было адвокатов и обвинителей, истец и ответчик сами выступали в суде). В 392 году до н.э., - на несколько лет раньше Платона, - он основал в Афинах собственную школу, из которой вышло много уважаемых граждан [26]. До наших дней дошло небольшое количество речей и писем Исократа, из которых видна его убежденность в огромной силе logos 'a, его критическое отношение к ценностям эллинской демократии [6].
Здесь необходимо сделать небольшое пояснение касательного того, как Исократ использует слово logos. Древнегреческое слово logos многозначно. Словарь древнегреческого языка Дворецкого дает больше 20 значений и смысловых оттенков. Во времена Исократа мышление и речь были теснейшим образом связаны. Logos - это слово, речь, разговор, повествование (как объект и процесс, в разных контекстах и вариантах); известие, слухи; решение, постановление; мнение, рассуждение; соответствие, соотношение; отчет, объяснение; счёт, исчисление, категория. (Аналогичную многозначность дает и статья льгпт в словаре Liddell&Scott. A Greek-English Lexicon [25]). Поэтому, когда Исократ в современных переводах на русский говорит о «речи», «красноречии» и т.д., необходимо учитывать глубину и многозначность этих понятий, которую сразу считывали его современники. Аналогом исократовского logos 'a может быть такое трудно определимое понятие как дискурс, т. е. связное, последовательное рассуждение, производимое с помощью понятий и суждений, вписанное в коммуникативную ситуацию. Четкое дисциплинарное разнесение различных аспектов logos 'a начинается с Платона и Аристотеля [37]. Платон, например, начинает формально и строго использовать это понятие в значениях: определение, положение, суждение, формулировка, довод, доказательство.
Как уже было сказано, Исократ определяет свой пайдетический проект как философский, а себя как философа. А людей, слывших выдающимися интеллектуалами своего времени, в том числе и своих оппонентов, он называл софистами. Исократ именует софистами Протагора, Эмпедокла, Горгия, Мелисса, Солона, Парменида [35, С. 21]. В речи к Филиппу, он упоминает «законы и проекты государственного устройства, сочиненные софистами» с намеком на Государство и Законы Платона [6, С. 869]. При этом в той же речи он отказывается называть себя rhetor (Филиппу 81), а слово rhetorik з вообще не встречается в текстах Исократа [36, С. 146]. Частотный лексический анализ, проведенный Д. Тиммерманом по материалам базы данных Thesaurus Linguae Grecae, показывает, что Исократ использует слова производные от philosoph 87 раз. При этом слово philosophia встречается в текстах Исократа 56 раз, существительное philosophos - 10 раз, глагол philosophe ф - 21 раз [36, С. 150].