В 1908 г. поводом для общественной дискуссии послужил разгон меджлиса Мохаммедом Али-шахом при поддержке частей Персидской казачьей бригады. Эта бригада существовала в Иране с 1879 г., обучением ее личного состава занимались русские военные. В период правления Мохаммеда Али-шаха командиром бригады был российский офицер полковник В.П. ЛяховТер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада. 1879-1921 гг. М., 2012. С. 134.. Летом 1908 г. шах, заручившись поддержкой Персидской казачьей бригады и назначив В.П. Ляхова военным губернатором Тегерана, разогнал меджлис и отменил конституцию 1906 г. Ключевое участие русского офицера в так называемом монархическом перевороте в Иране вызвало бурную реакцию в российском обществе. В газете «Санкт-Петербургские ведомости» в ответ на осуждение действий полковника В.П. Ляхова представителями либеральной общественности было напечатано: «Из всех обвинений верно одно: персидский парламент был обстрелян, но первые выстрелы были произведены из парламента, поэтому бригада действовала в состоянии самообороны». Оправдывала действия командира бригады и газета «Новое время»Пикатова Н.В. Русское общественное мнение и политика России в Персии в 1905-1909 гг. // Вестник СПбГУ Сер. 2: История. 2011. №3. С. 176..
Центральный печатный орган Союза русского народа (СРН) газета «Русское знамя» характеризовала произошедшую ситуацию как выполнение полковником В.П. Ляховым своей прямой обязанности «всемерно защищать шаха и его семью при помощи бригады». Сообщение заканчивалось выводом: «В данном случае персидская казачья бригада оказала особые услуги, так как она явилась единственной серьезной и дисциплинированной военной силой, при помощи которой удалось оградить население от начинавшихся грабежей»Русское знамя. 1908. 27 июня. №144.. Как и умеренно правые, черносотенцы не оставляли без ответа обвинения со стороны либеральной прессы. Называя «недовольной простыней» статью в кадетской газете «Речь», редакция «Русского знамени» отвечала ей: «“Речь” должна помнить, что офицер русской службы “не может быть искателем приключений”, а особенно такой, который командирован с Высочайшего соизволения в Персию. Казаки во главе с Ляховым действовали, как всегда, молодцами и вернули персидскому шаху то, что он, благодаря персидским Витте, Милюковым и СтолыпинымИмеется в виду журналист газеты «Новое время», брат председателя Совета министров П.А. Столыпина, Александр Аркадьевич Столыпин., случайно потерял. <...> Казаки с Ляховым на деле показали, как будет действовать все наше казачество, верное Царю и Родине, если ему выпадет счастливая доля отыскивать в России “конституцию”»Русское знамя. 1908. 27 июня. №144.. Член совета фракции правых в Государственной думе Н.Е. Марков 2-й на заседании 15 ноября 1908 г., выступая по поводу запроса социал-демократической фракции о «незакономерных и вредных для русского государства» действиях полковника В.П. Ляхова, заявил, что «русская Государственная дума, в которой бьется русское сердце. не решится оскорбить доблестного полковника, царского слугу, этим позорным запросом и должна его отвергнуть»Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв III. Сессия II. Ч. 1. СПб., 1908. Стб. 1276..
Иранский контрреволюционный переворот 1908 г. дал русским черносотенцам на некоторое время надежду, что абсолютная власть шаха останется непоколебимой, что было для правых важно, так как персидские политические события зачастую сравнивались с внутриполитической ситуацией в самой России. Перу лидера СРН А.И. Дубровина принадлежит вышедший отдельным изданием фельетон «Плоды персидской конституции»[Дубровин А.И.] Плоды Персидской конституции. СПб., [1908]., в котором шах назывался персидским царем и разъяснялось, что меджлис - это, по-нашему, Государственная дума. А.И. Дубровин простым языком, доступным малограмотной публике, описывал опасность «модно-европейской идеи» конституции и меджлиса: «Охватили страну грабежи и несчастья. Потоками полилась людская кровь. <.> Зато весело, все по-новому. Зато действительно свободная жизнь, а не рабская спячка. А Царь все уступает и уступает. Но все мало!»Дубровин А.И. За Родину. Против крамолы / сост., предисл., коммент. Д.И. Стогов. М., 2011. С. 404. Роспуск меджлиса и отмена конституции назывались в фельетоне прозрением от «временного наваждения». А.И. Дубровин писал, что теперь восстанавливается традиционный уклад, «мятежники запрятались в подполье» и «смело можно рассчитывать, что при таком образе действий скоро наступит в Персии спокойствие и порядок»Дубровин А.И. Указ. соч. С. 405.. Но в реальности надеждам вождя СРН не суждено было осуществиться, и после летних событий 1908 г. Иранская революция фактически переросла в гражданскую войну.
Ситуация обострилась весной 1909 г.: шахскими войсками был осажден Тебриз, что представляло опасность для жизни русских подданных. Это заставило российское правительство принять решение о посылке войск к осажденному городу. Летом вооруженные отряды революционеров направились к Тегерану, в связи с чем в Иран были отправлены новые войсковые частиКулагина Л.М. Россия и Иран (XIX начало XX века). М., 2010. С. 175-177.. Данное политическое решение приветствовалось консервативно настроенными представителями российского общества, но сопутствующие и последующие действия России в Иране продолжали подвергаться резкой критике со стороны правыхПодробнее см.: Арцуева А.С. Российская интервенция в Иран по материалам русской консервативной прессы (весна лето 1909 г.) // Известия Лаборатории древних технологий. 2022. Т 18. №3. С. 206-216..
По мере ухудшения обстановки в охваченном беспорядками Иранском Азербайджане и продолжающейся осады Тебриза привычная неудовлетворенность крайне правых политикой невмешательства переросла в призывы к решительным действиям. В марте 1909 г. в «Русском знамени» было напечатано: «Положение в Персии все обостряется. Единственною виною тому двусмысленное отношение к Персии русского правительства, отступившего от исторических традиций своих уважения к самодержавной власти даже в соседних государствах. <.. .> Пора уже покончить с опасной и недостойной для дружественной страны игрой в смуту и вместо глупой конституции рекомендовать шаху водворить порядок в стране с помощью полковника Ляхова»Русское знамя. 1909. 4 марта. №50.. В умеренно-правых периодических изданиях, несмотря на вполне одобрительное отношение к необходимости согласовывать все действия с Англией и соблюдать принцип невмешательства, к апрелю 1909 г. тоже стало нарастать беспокойство по поводу положения дел в Иране. Так, например, в одном из апрельских номеров «Киевлянина» можно прочесть: «Из Решта и Тавриза революционеры приближаются постепенно к Тегерану, а, как известно, когда революционная волна прорывает плотину, в опасности оказывается и друг, и недруг. Европейским кабинетам следует поэтому заблаговременно принять меры предосторожности»Киевлянин. 1909. 10 апреля. №98.. Долгожданное для правых решение все-таки было принято русским правительством, и в конце апреля 1909 г. российские войска перешли границу с Ираном. Однако довольно быстро ликование правой периодической печати сменилось разочарованием, так как Россия продолжала координировать свои действия с Британией, что, по мнению правых, приводило лишь к полумерам, вместо действительного разрешения персидского вопроса. Самостоятельных действий российской дипломатии в Иране, на которые русские правые рассчитывали, по-прежнему не было. Так, в только что начавшей издаваться «Земщине» анонимный автор писал, что отправка отряда в Иран была запоздалой и «отряд-то наш был недостаточно силен по количеству войск, что вызвало тревогу по всей правой печати, да кроме того мы сопровождали прибытие его в Тавриз чуть ли ни извинениями перед Англией и персидскими борцами за “свободу”, в чем легко было усмотреть опасность быстрого отозвания этих войск обратно, вследствие неясного понимания взятой на себя задачи»Земщина. 1909. 11 июня. №8.. Газета, выражавшая взгляды умеренного («обновленческого») крыла СРНО расколе в СРН и идеологических различиях между «дубровинцами» и «обновленцами» подробнее см.: Омельянчук И.В. «Дом, разделившийся в себе»: раскол Союза русского народа // Российская история. 2021. №1. С. 124-139., продолжала отстаивать это мнение и в последующих номерах: «Мы или вовсе не должны идти в Персию, или же должны идти с большими силами, а не крошечным отрядом, не могущим устрашить разбойничьи полчища и остановить их победное шествие к резиденции шаха»Земщина. 1909. 23 июня. №18.. «Русское знамя» также подвергало критике организацию военного похода и действия русских войск, отмечая, что «пребывание нашего отряда, по-видимому, только на пользу персидско-кавказской революции, ибо наш отряд стал лагерем у самого Тавриза, и персидским правительственным войскам волей-неволей пришлось отступить, так как, стреляя по позициям революционеров, правительственные персидские войска должны были бы обстрелять и русский лагерь»Русское знамя. 1909. 7 мая. №101.. Однако сам факт отхода от политики невмешательства, объявление правительством намерения защитить русские учреждения и подданных в охваченной революцией стране, нахождение российских воинских частей в Иране, безусловно, воспринимались правыми положительно. В «Московских ведомостях» высказывалось одобрение военного вмешательства в Иран одновременно с осуждением недальновидной политики российского МИДа:
«...Обстоятельства побудили сделать то, против чего правительства раньше энергично восставали, что они должны были сделать уже давно и что в интересах России требовалось сделать несколько месяцев тому назад, если бы г. Извольский ставил эти интересы выше желания не расходиться с желаниями сэра Грея»Пикатова Н.В. Русское общественное мнение и политика России в Персии в 1905-1909 гг. С. 179.. Правая газета «Колокол», в свою очередь, тоже отмечала запоздалость отправки войск, считая, что, если бы данная мера была предпринята раньше, революционное движение «никогда не разрослось бы до такой степени, и Персия была бы избавлена от кровавой смуты, а русская торговля от громадных убытков, нанесенных ей персидской анархией», но тем не менее статья заканчивалась фразой «Все-таки лучше поздно, чем никогда»Колокол. 1909. 21 июня. №985..
Между тем развитие Иранской революции привело в июле 1909 г. к отречению Мохаммеда Али-шаха от престола. Крайне правыми отречение шаха было воспринято как дипломатическое поражение России, допустившей разрушение самодержавного строя в соседней стране. И.А. Зиновьев интерпретировал сложившуюся ситуацию следующим образом: «Англичане никогда не могли примириться с нашим преобладающим влиянием в Тегеране и в возникшей в Персии революции они усмотрели средство поколебать наше влияние и устранить Мохаммед-Али-шаха, коему они не могли простить его русофильские чувства»Зиновьев И.А. Указ. соч. С. 7.. Правые при этом недоумевали, как подобное могла допустить русская дипломатия, и доходили до обвинений российского МИДа в «пособничестве бунту и анархии». Националист А.И. Савенко незадолго до отречения шаха в одном из номеров газеты «Киевлянин» писал, что России необходимо вмешаться, заступиться за шаха, что объявление Россией во всеуслышание своего намерения не вмешиваться во внутренние дела Ирана в этом вопросе дает персидским революционерам «от имени России разрешение безнаказанно свергнуть несчастного шаха, которого мы же сами своими советами завели в беду»Киевлянин. 1909. 5 июля. №183.. А. И. Савенко считал, что подобная линия внешней политики несовместима «с честью и достоинством России»: «Почему же, когда персидскому бунту приходилось плохо, мы все время вмешивались? И мы по чувству элементарной справедливости и чести должны и теперь вмешаться. Раз мы упорно советовали шаху уступать бунту, раз мы настояли на уступках и этим завели шаха в тяжкую беду, мы обязаны и вывести его из этой беды»Там же..
«Земщина» придерживалась такого же мнения и ставила вопрос, «кому же на пользу столь явное несоответствие между русскими интересами и направлением русской политики»: «До каких же пор, однако, будем мы морочить и себя, и других заявлениями о “невмешательстве”, коль скоро мы все время только и занимаемся тем, что вмешиваемся во внутренние дела Персии, причем делаем это неизменно в пользу революционеров, а следовательно, во вред шаху?»Земщина. 1909. 23 июня. №18.. «Земщина», помимо этого, обращала внимание читателей на то, что шах «выполнил все предъявленные ему требования со стороны России и Англии», а потому здравый смысл указывает, что оставление шаха без поддержки это «преступное и бессмысленное попустительство»: «Если оно к лицу Англии, стороннице и пособнице всевозможных смут в других государствах, то оно отнюдь не к лицу России, всегда руководствовавшейся велениями нравственности и долга и в международных своих отношениях»Там же. 11 июня. №8..
После свержения шаха к власти пришли либералы, что способствовало усилению английского влияния в Тегеране, и Россия вместе с Англией признала новый режимИстория внешней политики России. Т 5. С. 255.. Такой «печальный конец» персидской смуты назывался в правой прессе «тегеранской катастрофой», нанесшей удар «нашему национальному самолюбию». Редакция «Земщины» отмечала, что русская дипломатия, «“без лести преданная” не русскому делу, а английским интересам, английской указке», дошла до «сознательного унижения и самооплевания»Земщина. 1909. 19 сентября. №90..
русский правый националист персидский революция
Новое иранское правительство и российская интервенция 1911 г.
После установления в Иране новой власти ситуация не улучшалась: к ущемлению экономических интересов России добавились разногласия с новым иранским правительством, приведшие осенью 1911 г. к серьезному политическому конфликту, результатом которого стала отправка в Казвин военного отряда. Отношения России с новым иранским правительством с самого начала складывались напряженно, и главным камнем преткновения был вопрос о нахождении русских войск на территории Ирана. Правительство Российской империи, чувствуя враждебность радикально настроенных членов меджлиса, не торопилось с принятием решения о выводе войск, министр иностранных дел А.П. Извольский отмечал отсутствие «уверенности в прочности установившегося спокойствия», заявляя, что Иран по-прежнему остается в состоянии анархии и ввиду этого «отозвание наших войск из Персии представляется пока несвоевременным»Кулагина Л.М. Указ. соч. С. 179-180..
Представители консервативного лагеря в этом вопросе, как и ранее, были настроены радикальнее официальной линии правительства. Печатая сообщения о грабежах и разбоях, которым подвергались подданные России и в самом Иране, и на приграничных территориях, правые обвиняли дипломатов и военных в нерешительности и безответственности, заявляя: «Во имя будущего нельзя ограничиваться одной защитой границы». Черносотенцы считали, что «если бы власть посмотрела на дело так просто, то на нашей кавказской границе, и без того беспокойной благодаря внутреннему брожению, создалось бы постоянно угрожающее положение», и поэтому ими высказывалось следующее мнение: «Необходима карательная экспедиция, необходимо самое строгое наказание виновных и наказание не в виде мифического обещания персидского правительства, а своими собственными средствами и мерами. Нельзя считаться здесь с государственным достоинством Персии, не умаляя нашего государственного достоинства. Кажется, пора это сознать... Неужели и такого урока недостаточно, и мы будем по-прежнему играть в либеральную благожелательность?»Русское знамя. 1909. 5 сентября. №198..
Осенью 1911 г. произошел открытый конфликт между Российской империей и Ираном, правительство которого приняло решение о конфискации имущества лиц, участвовавших в мятеже Мохаммеда Али-шаха (среди прочего конфискации подлежали имения, находившиеся под охраной российского Учетно-ссудного банка). В связи с неисполнением иранским правительством требований России (удаление жандармов, занявших имения, и принесения извинений «за оскорбления, нанесенные служащим консульства») в ноябре ему был вручен ультиматумКулагина Л.М. Указ. соч. С. 182-183.. Военный министр В.А. Сухомлинов, бывший до 1905 г. председателем киевского отдела Русского собрания, после вышеописанных событий направил письмо председателю Совета министров с требованием сообщить, какого рода задачи могут быть возложены на военное ведомство в ближайшее время в связи с тем, что персидский вопрос создал «к настоящему времени весьма тяжелую обстановку»Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1276. Оп. 7. Д. 471. Л. 1.. Сухомлинов писал: «Персидские власти допустили в последнее время против нас выходки, совершенно не соответствующие взаимному соотношению сил и значению России как великой державы, что и привело наконец к предъявлению нами персидскому правительству ультимативного требования». Военный министр считал, что, если события в Иране будут развиваться неблагополучно для России, «несомненно потребуются дальнейшие военные мероприятия с новыми задачами»Там же. Л. 4.. Так как ультиматум не был принят, русские войска стали занимать города Северного Ирана и готовиться к наступлению на Тегеран.