Материал: Гончаренко В.В., 1974 - Техника и тактика парящих полетов

амортизаторах или за спинкой сиденья, или в багажнике, или в задней кабине “Бланика”, если полет совершается в одноместном варианте.

После соревнований или выполнения рекордных полетов спортсмены барограф сдают в судейскую коллегию или спорткомиссару. Самому его вскрывать запрещается. При отсутствии пломбы на барографе полет не засчитывают, и планерист получает 0 очков Вот почему планеристы не доверяют барографы никому. Некоторые опытные спортсмены в ответственные полеты или для выполнения рекордных попыток берут с собой для страховки два барографа, что правилами не запрещено. Но оба барографа должны быть оформлены спортивными судьями как полагается.

С самого начала, даже в обычных тренировочных полетах по старайтесь выработать у себя уважение к барографу, создающему барограмму. Барограмма - это график полета, основной документ. И он может о многом рассказать. Из раздела “Как готовиться к тренировкам” вы знаете, что тщательный анализ барограмм помогает пилоту выявлять ошибки и промахи в полеге и помогает запомнить надолго каждый полет. На некоторых аэродромах спортсмены после полета выбрасывают барограммы. Напрасно! Барограмму нужно закрепить, высушить а затем на тыльной ее чистой стороне коротко описать полет и сопутствующую ему метеорологическую обстановку от взлета до посадки Время взлета, старта, прохождения поворотных пунктов, время финиша и посадки тоже следует прилагать к барограмме. Такая барограмма, даже если посмотрите ее через десять лет, напомнит все подробности полета. Без описания метеообстановки в полете трудно ее прочитать. Мы уже рассказывали, как анализ барограмм помог одному планеристу излечиться от выпаривания в слабеющих потоках под кромку облака. Пики его барограммы были не острые, как зубья пилы (признак набора высоты в наиболее сильных потоках), а сглаженные.

На рис 77 приводим маршрут и барограмму полета мастере спорта Тамары Загаиновой. Вылетев в паре с Валерием Загаиновым на планерах А-15 29 июля 1966 года из Орла, она пролетела до Волгограда 731,595 км и установила женский мировой рекорд дальности полета в намеченный пункт. Глядя на такую “плоскую” барограмму и не зная ничего о метеообстановке, что можно сказать о полете? Разве, что он проходил без спуска на малые высоты и длился довольно долго. Прочитав отчет спортсменов о полете, все становится ясно, а барограмма точно иллюстрирует рассказ:

Рис. 77.

парили у последнего вечернего облачка.

“...Планеры поднимались все выше и выше, а облачко становилось прозрачнее и таяло, как кусок сахара в стакане воды. Едва мы успели набрать 1500 м, поток прекратился и “клочок” облака исчез.

Далеко на горизонте виднелся Волгоград. Используя отличное качество планера А-15, пошли на долет. Главное — выдержать наивыгоднейшую скорость и курс. В 19 часов 20 минут московского времени (в 20 часов 20 минут — местного) наши А-15 приземлились в Волгоградском аэропорту. Полет длился 9 часов 05 минут”.

На барограмме отлично виден продолжительный долет — пологое планирование к цели при максимальном аэродинамическом качестве.

Совсем другой вид имеет барограмма рекордного группового полета Юрия Кузнецова и Анатолия Зайцева из Пахомово под Москвой к Азовскому морю, совершенного на “Бланиках” в двухместном варианте 3 июня 1967 года. За 8 часов 50 минут планеристы пролетели расстояние 921,954 км. Для Кузнецова успех этот увенчался мировым рекордом дальности полета для двухместных планеров. А у Зайцева, который дал заявку на полет в намеченный пункт — село Степановку, несмотря на то что он вместе с Кузнецовым успешно достиг Степановки и произвел там посадку, никакого рекорда не получилось, потому что барограф (опять барограф!) не записал барограмму. Барограмма Юрия Кузнецова (рис. 78, а, б) вся в острых зубьях, порой с довольно большими ступенчатыми переходами под грядами — типичная барограмма скоростного полета в условиях отличной парящей погоды с мощными потоками и высокой кромкой облачности.

Рис. 78à.

Вот некоторые выдержки из рассказа планеристов о своем полете, которые хорошо иллюстрирует барограмма.

“В 9 часов 50 минут взлетели. Ветер сильный, у земли большая турбулентность. Но уже на высоте 300 м наши аэропоезда попали в зону восходящих потоков под грядой облаков. Высота росла быстро. На 450—500 м мы отцепились от буксировщиков. Вариометр показал подъем 2, затем 2,5 м/с. Выбрались под кромку — 1600 м. Взяли заданный курс — и вперед, вдоль восходящей гряды облаков...”

промежутках между вспышками облаков должны быть термики. Так оно и оказалось. На высоте 1000 м (на барограмме 14.07 — В. Г.) снова встретили поток около 3 м/с и снова стали хозяевами положения. 14 часов 20 минут. Точно под нами Волчанск. Набрали над ним 1900 м. Попутно, по сносу, определили скорость ветра, она равнялась 40 км/ч. Вскоре впереди начали обозначаться небольшие облачные гряды. И чем дальше летели на юг, тем более четкими становились они. Опять изменили тактику — уменьшили интервал между планерами, для набора высоты выбирали скороподъемность не менее 4 м/с. Кромка облачности постепенно поднималась. Местами набирали высоту уже до 2300 м. Можно было выпаривать еще выше на 200—300 м, но не было смысла — скороподъемность начинала падать.

Гряды становились плотными, облака широкими, как нарисованными, правда, без вертикального развития. Стали делать переходы по 30—40 км, держа скорость по прибору 140— 160 км/ч. Снижались только до 1800 м. Путевая скорость составляла 115 км/ч, несмотря на то что скорость ветра с продвижением к югу упала. Его направление тоже несколько изменилось. Он стал подворачивать к западу. Мы, наоборот, уклонялись несколько к востоку, там погода была лучше, гряды намного мощнее. Это отклонение от маршрута должно было окупиться большей путевой скоростью. Ведь в таком полете путевая скорость — основной показатель”.

Приводим эти длинные выдержки из рассказов планеристов, потому что они не только объясняют барограммы, но и все то, о чем мы говорили на протяжении всей книги о технике и тактике полетов: как с переменой погоды или условий планеристы изменяют и тактику полета, подчиняя ее главной цели

— неустанному продвижению вперед.

Под конец долгого путешествия Кузнецова и Зайцева видно, как по мере приближения вечера, с 16.30, условия парения начинают ухудшаться, высота потоков постепенно снижается. Над Степановкой у планеристов было еще 1200 м высоты, но дальше — море. Кузнецов намеревался пролететь через Крымский перешек к Симферополю, но с юга уже подходил теплый фронт, и погода портилась. Поэтому оба планериста совершили посадку в Степановке на берегу Азовского моря. Это было в 18.40. Обратите внимание, на барограмме полета место посадки на 100 — 150 м ниже места взлета. Об этом мы тоже говорили, при посадках на площадку всегда надо ориентироваться не по показаниям высотомера, а по фактической высоте.

Итак, разбор барограмм очень много может дать каждому пилоту при анализе как тренировочных, так и других полетов, особенно если по ходу каждого полета делать заметки об условиях и метеообстановке, как мы это видим из приведенных выше отчетов.

При быстрых наборах высоты пики острые, при полете под облачными грядами они могут быть волнистыми или даже временами плоскими, как на барограмме Т. Загайновой. При слабых условиях пики пологие, смазанные. Многие планеристы считают, что оптимальные скорости можно выдерживать и без калькулятора, если скороподъемность потока 2 м/с, то и на переходе нужно держать такую же скорость снижения.

Однако это не так. Расчеты показывают, что скорость снижения при выдерживании оптимальной скорости полета всегда будет на “Бланике” примерно на 1/з меньше скороподъемности потока. А на планерах, имеющих