Подведение итогов анализа реакции официальных религиозных кругов на карантин
По мере осознания властями опасности распространения коронавируса и принятия мер по ограничению социальных контактов и свободы передвижения в обществе разгорелась дискуссия о правомерности принятия таких мер. По поводу запрета массовых богослужений и посещения храмов в этой дискуссии приняли участие священнослужители и верующие.
Как видно из вышеизложенного, достаточно быстро, уже в начале марта, руководители мусульманских духовных структур распорядились закрыть мечети для верующих, информируя их о важности соблюдения карантинных мер. Каких-либо заметных протестов не было. Мусульманские религиозные организации России неоднократно подчеркивали, что они были одними из первых, кто на время эпидемии закрыл свои храмы, тем самым предотвратив распространение вируса среди прихожан. Подчеркивалось, что это решение было актом социальной ответственности, призванным предотвратить распространение коронавируса. Мусульманские религиозные деятели призывали к единению всего общества, по аналогии с периодом Великой Отечественной войны, когда все народы нашей страны, представители всех вероисповеданий и неверующие объединились на совместную борьбу против врага. Заявлялось, что это была убежденная позиция поддержки всех предлагаемых в стране мер с целью убедить мусульман в необходимости принять и выполнять предписания для сбережения здоровья и жизни. Вместе с тем мечети не останавливали свою духовно-религиозную, просветительскую деятельность. Систематически решались задачи обеспечения взаимопонимания с обществом, своевременного информирования общества и властей о позиции российских мусульман, информирования мусульман о ситуации с коронавирусом в исламском мире. Можно выделить три ключевых компонента в дискурсе мусульманских религиозных деятелей наряду с упованием на божественную волю: поддержка решений власти, признание важной роли медицины, необходимость собственных усилий религиозных институтов.
Несколько иная ситуация складывалась в православной среде, где идея закрытия храмов не принималась руководством РПЦ до конца марта. Ужесточались санитарные правила при проведении богослужений, верующих призывали не поддаваться панике и страхам и вместе с тем не относиться легкомысленно к коронавирусной инфекции. Вместе с тем подчеркивалось, что РПЦ не собирается закрывать храмы и прекращать богослужения, что она в каждом конкретном случае будет решать как и кого допускать до участия в службах. коронавирус ислам православие государство
Делались заявления, что вопрос о закрытии храмов для верующих может быть рассмотрен лишь тогда, когда власти примут аналогичное решение по отношению к торговым центрам, ресторанам и остановят общественный транспорт. Высказывалось мнение о том, что полный запрет на посещение храмов противоречит норме Конституции о свободе вероисповедания. 29 марта патриарх Кирилл во время проповеди в Храме Христа Спасителя призвал всех православных не посещать храмы до особого патриаршего благословения, а также не слушать священников, которые выступают против карантинных мер. 8 апреля РПЦ призвала верующих в ближайшие недели, а также на Пасху остаться молиться дома и воздержаться от посещения храмов, которые при этом продолжат богослужения. Однако это не остановило сопротивление священнослужителей и верующих против карантина. Так, уже 10 апреля в рабочей группе при Патриархе Московском и всея Руси, которая координирует деятельность церквей в условиях распространения коронавируса, допустили, что прихожане могут посещать храмы во время Страстной недели и на Пасху, если позволяет эпидемиологическая ситуация в регионе. Эта же рабочая группа 27 апреля признала, что хотя абсолютное большинство священнослужителей отнеслись с вниманием к рекомендациям РПЦ, однако вначале не все восприняли ее как серьезную угрозу, что привело к большому количеству заражений в отдельных монастырях и храмах.
Заключение
Несмотря на отдельные проявления фундаменталистского радикализма со стороны религиозных деятелей, конструктивные отношения церкви и государства удалось сохранить в процессе принятия непростых решений о карантине, о закрытии храмов для борьбы с коронавирусом.
В риторике религиозных деятелей широко использовались термины социального, межконфессионального, межэтнического, государственно-конфессионального сотрудничества, взаимопонимания, доверия власти, ответственного восприятия кризисной ситуации, общей судьбы как российского, так и мирового сообщества.
Это дает надежду на то, что российское общество после пандемии не превратится в совокупность людей, отчаявшихся из-за падения уровня материального благосостояния, разделенных по конфессиональному, этническому и социальному признакам и провоцируемых радикальными политиками для делигитимации и дестабилизации политической системы.
Дальнейшее будет зависеть не только от религиозных деятелей, но и от дальнейших действий государственных органов. Как и в случае с угрозой глобального терроризма (особенно с 11 сентября 2001 г.), в случае с пандемией коронавируса неизбежным результатом будет дальнейшее усиление государственного контроля за жизнью граждан, ограничение прав и свобод граждан в целях обеспечения их безопасности. Если масса иррациональна, легкомысленна, нуждается в защите от других и от себя, то государство должно брать на себя все большую ответственность за нее. Война с коронавирусом ради выживания человечества неизбежно будет иметь авторитарные последствия (ограничения прав и свобод), как это было при борьбе с глобальным терроризмом - так как такой невидимый враг везде и всегда может присутствовать. Любой человек может быть террористом, а также носителем коронавируса. Возможно аналогичное разделение людей на тех, кто может свободно передвигаться и на тех, кто является общественно опасным (подозреваемый в терроризме или зараженный ковидом-19) и нуждается в принудительной изоляции.
Примет ли это усиление роли государства форму антропоцентрического авторитаризма или какую-либо иную (например, «государство чрезвычайного положения», «государство цифровой диктатуры»), покажет время. Значит, и сопротивление со стороны религиозных фундаменталистов по отношению как к государству, так и к лояльным государству религиозным институтам будет возрастать. В российском исламе более отчетливо заметны кризис традиционного ислама, его трансформация под влиянием внутренних и внешних факторов, параллельное существование официальных и неофициальных фундаменталистских религиозных структур, активная пропаганда радикальных исламистов среди молодежи в интернете через сетевые формы. Видимо, пандемия коронавируса вынудит РПЦ всерьез заняться замалчивавшейся до настоящего времени проблемой фундаментализма в своих структурах, иначе РПЦ будет трудно противостоять конспирологической концепции фундаменталистов о том, что государство и церковь состоят в заговоре с целью погубить христианство.
Возможные направления дальнейших исследований связаны с изучением влияния пандемии коронавируса на государственно-конфессиональные и внутриконфессиональные отношения в российском обществе. В этой ситуации конфессиональным структурам как представителям гражданского общества предстоит серьезное испытание - переопределить свое место в обществе, где усиливается контроль государства над гражданами, в частности над их правом совершать религиозные обряды. Вероятно, усилится и внутреннее противостояние в религиозных кругах, в ходе которого традиционным религиозным структурам будет необходимо сдерживать давление с двух сторон: со стороны религиозных фундаменталистов и со стороны представителей радикального реформирования религиозной жизни на секулярных (постсекулярных) основаниях как «богословия после пандемии».
Библиографический список
1. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ад Маргинем Пресс, 2018.
2. Latour B. Is This a Dress Rehearsal? (March 26, 2020). URL: https://critinq.word- press.com/2020/03/26/is-this-a-dress-rehearsal/. Accessed: 10.06.2020.
3. Чэндлер Д. Биополитика и подъем «антропоцентрического авторитаризма» // Россия в глобальной политике. 2020. № 3 Май/Июнь. URL: https://globalaffairs.ru/articles/biopoli- tika-avtoritarizma/#_ftn20. Дата обращения: 10.06.2020.
4. Пшеворский А. Физическое выживание - императив, все остальное - роскошь // Россия в глобальной политике. 2020. № 3. Май/Июнь. URL: https://globalaffairs.ru/articles/fizi- cheskoe-vyzhivanie-imperativ/. Дата обращения: 10.06.2020.
5. Бодрийяр Ж. Дух терроризма. Войны в заливе не было / Ж. Бодрийяр; пер. с фр. А. Качалова. - М.: РИПОЛ классик, 2016.
6. Бретерский М. Далеко ли до войны? // Россия в глобальной политике. 2020. № 3. Май/ Июнь. URL: https://globalaffairs.ru/articles/daleko-li-do-vojny/. Дата обращения: 10.06.2020.
7. Ливен А. Коронавирус как зеркало: что мы видим? // Россия в глобальной политике. 2020. № 3. Май/Июнь. URL: https://globalaffairs.ru/articles/korona-zerkalo-obshhestva/. Дата обращения: 10.06.2020.
8. Капустин Б. Цивилизация блефа // Россия в глобальной политике. 2020. № 3. Май/Июнь. URL: https://globalaffairs.ru/articles/czivilizacziya-blefa/?fbclid=IwAR1k--YLF35gCYkBYw PxDT_rfiWGjdE_xe9ICXiRj9c4v7ZQucqEiSdLnCk. Дата обращения: 10.06.2020.
References
1. Foucault M. Discipline andpunish. The birth of the prison. Moscow: Ad Margin Press; 2018. (In Russ.).
2. Latour B. Is This a Dress Rehearsal? (March 26, 2020). URL: https://critinq.wordpress.com/ 2020/03/26/is-this-a-dress-rehearsal/. Accessed: 10.06.2020. (In Russ.).
3. Chandler D. Biopolitics and the rise of “anthropocentric authoritarianism”. Russia in global politics. 2020; 3, May/June. URL: https://globalaffairs.ru/articles/biopolitika-avtori- tarizma/#_ftn20. Accessed: 10.06.2020. (In Russ.).
4. Przeworski A. Physical survival is imperative; everything else is luxury. Russia in global politics. 2020; 3, May/June. URL: https://globalaffairs.ru/articles/fizicheskoe-vyzhivanie-im- perativ/. Accessed: 10.06.2020. (In Russ.).
5. Baudrillard J. The spirit of terrorism. There was no war in the Gulf. Moscow: RIPOL classic; 2016. (In Russ.).
6. Braterskiy M. Is it far from the war? Russia in global politics. 2020; 3, May/June. URL: https://globalaffairs.ru/articles/daleko-li-do-vojny/. Accessed: 10.06.2020. (In Russ.).
7. Lieven A. Coronavirus as a mirror: what do we see? Russia in global politics. 2020; 3, May/June. URL: https://globalaffairs.ru/articles/korona-zerkalo-obshhestva/. Accessed: 10.06.2020. (In Russ.).
8. Kapustin B.G. The bluff civilization. Russia in global politics. 2020; 3, May/June. URL: https://globalaffairs.ru/articles/czivilizacziya-blefa/?fbclid=IwAR1k--YLF35gCYkBYwPx DT_rfiWGjdE_xe9ICXiRj9c4v7ZQucqEiSdLnCk. Accessed: 10.06.2020. (In Russ.).