Грамматика времени в удмуртской соцреалистической поэзии: творчество Гая Сабитова
A.А. Арзамазов
В статье рассматриваются отдельные структурно-семантические, грамматико-стилистические особенности ряда поэтических текстов Гая Сабитова, одного из ярких представителей удмуртского соцреализма. Удмуртские соцреалистические идиостили как национально-специфический вариант данного художественного метода прежде не становились объектом интерпретации. Актуальность исследования продиктована недостаточностью лингвопоэтического подхода в рассмотрении феномена развития удмуртской литературы, отсутствием научных работ, сфокусированных как на грамматике поэзии, так и на категории темпоральности поэтического целого, его художественных контекстах. В статье проанализирована разноуровневая связанность грамматической сферы текстов Г. Сабитова и его художественной семантики, проявлена взаимообращенность формы и содержания, языковых элементов, идеологического плана выражения и индивидуально-авторского мировидения. Новым является выделение основных грамматико-лексических сегментов лирической трансляции темпоральности, выявление сценариев индивидуально-авторской семантизации настоящего времени, изучение стихотворного корпуса Гая Сабитова с точки зрения языковых реалий, проецирующихся на удмуртскую советскую литературу в целом.
Ключевые слова: национальная литература, удмуртский соцреализм, «риторика эпохи», лингвопоэтический аспект, темпоральные модели, настоящее время, художественная семантика времени.
A.A. Arzamazov
GRAMMAR OF TIME IN UDMURT SOCREALISTIC POETRY: GAI SABITOV'S CREATIVITY
This article discusses the individual structural-semantic, grammatical and stylistic peculiarities of the poetic texts of Gui Sabitov, who is one of the brightest representatives of the Udmurt socialist realism. Udmurt socrealistic idiostyles as a national-specific variant of this artistic method has never been the object of interpretation. The relevance of the study is dictated by the insufficiency of the linguistic and poetic approach in considering the phenomenon of development of Udmurt literature, the lack of scientific works focused both on the grammar of poetry and on the temporality category of the poetic whole, its artistic contexts. The article analyzes the multi-level relationship of the grammatical sphere and the artistic semantics of G. Sabitov's texts, shows the interconversion of form and text content, linguistic elements, the ideological plan of expression and the individual author's worldview. The novelty is the selection of the main grammatical and lexical segments of the lyrical translation of temporality, the identification of scenarios of individual author semantization of the present tense, the study of Gui Sabitov's poetic corpus from the point of view of linguistic realities that are projected onto the Udmurt Soviet literature in general.
Keywords: national literature, Udmurt socialist realism, “epoch rhetoric”, linguopoetic aspect, temporal models, present tense, artistic semantics of time.
Основная часть
Одна из важных проблем, без которых немыслимы изучение удмуртской литературы, выявление основных этапов ее развития - это вопрос о статусе и национальной специфике социалистического реализма. Соцреалистические тексты в количественном плане оказываются наиболее репрезентативными в системе национальной словесности. К этому художественному направлению относятся многие знаковые, «классические» произведения удмуртских писателей 1920-х - первой половины 1980-х гг. Очевидно, что соцреализм - сложное, теоретически не совсем проясненное явление культуры, существовавшее почти шестьдесят лет и в целом характеризующееся значительными внутренними трансформациями. Можно заключить, что «чем больше становится историей советское прошлое, тем менее оно видится ледяным монолитом, лишенным человеческого начала и признаков подлинной жизни, противостоящим миру правды и абсолютного добра, и тем очевиднее, с одной стороны, единство литературного процесса в России в ХХ веке, а с другой стороны - развертывание этого процесса в нескольких последовательно сменявших друг друга, порой экзотических, культурных моделях» [7. С. 22].
И всё же в истории удмуртской литературы, в отличие, например, от русской, соцреалистические стратегии (речь идет о поэтическом преломлении) представляются менее вариативными, творчески менее индивидуализированными. Однако, бесспорно, найдутся писатели, которые, ощущая узость рамок идеологически ангажированного метода, делали уверенные шаги в сторону раскрытия экзистенциальной проблематики. Необходимо подчеркнуть, что и в этом случае соцреалистический почерк так или иначе был задействован, но в меньших масштабах. Рассуждая об успехах удмуртского соцреализма, в первую очередь необходимо упомянуть творческое наследие классика национальной литературы Михаила Петрова (1905-1955), особенно его поэму «Италмас», пронизанную подлинным человеческим драматизмом, созданную в контексте национальной этнопоэтической традиции, фольклорной изобразительности. В стихотворениях позднего Ф. Васильева, Г. Сабитова, Н. Байтерякова,
A. Романова центральное место отводится внутреннему миру человека - его переживаниям, сомнениям, размышлениям. Прежняя назидательность, социальная «неуспокоенность» либо значительно смягчены, либо вообще отсутствуют.
В рамках исследования удмуртской поэзии (любой другой национальной традиции народов России), описания и объяснения ее образных языков, символических кодов, лингвопоэтических особенностей одно из центральных позиций должна занимать разносторонняя интерпретация соцреалистических идиостилей. Логично предположить, что в идеологизированных текстах представлены выразительные характерологические языковые явления, отражены любопытные риторико-коммуникативные приемы, предопределенные советской художественной моделью. Вместе с тем озвученная аналитическая перспектива, предполагающая выход на компаративное сопоставление с другими этнокультурными, региональными художественными системами, традициями, требует отдельных исследовательских проектов, отдельного концептуального научного обобщения.
Предваряя рассмотрение поэтических произведений соцреалистического толка, следует упомянуть о магистральных путях восприятия времени в советском обществе. Разумеется, речь идет лишь о некоторых существенных аспектах индивидуализированного и коллективного переживания современности. Российский культуролог Ю.С. Степанов подчеркивает, что в советских гуманитарных дисциплинах была широко распространена идея об ускоренном ходе времени: «Так, в 1970-е гг. некоторые литературоведы считали возможным говорить об ускоренном развитии литературы в социалистическом обществе. Но еще значительно раньше, с начала «пятилеток» в СССР, постоянно ставился вопрос о досрочном выполнении пятилетних планов. Само время ощущалось как нечто неотступно торопящее человека и всё общество» [13. С. 236]. Советская картина мира, одним из ключевых хронотопов которой стали зона, тюрьма, пронизана томительным ожиданием, глубинным экзистенциальным стремлением ускорить ход времени. В начале ХХІ столетия как соцреалистический метод литературы, так и социалистические обыкновения становятся всё более популярными темами различных гуманитарных исследований [2; 8; 9; 13 и др.].
Следует заметить, что фундаментальная категория времени в системе соцреалистического искусства - это большая, многоаспектная тема для научного осмысления, предполагающая междисциплинарное разрешение. Время как категория человеческого бытия представляет значительный интерес для широкого круга дисциплин, самых разных исследовательских направлений филологии [1; 3; 5; 6; 14; 15 и др.]. В этом смысле частный опыт обращения к языковому выражению времени, художественно-семантическим контекстам его грамматического развертывания в удмуртской соцреалистической поэзии можно считать скромным приглашением к исследованию многомерной сущности времени, его преломления в творчестве, «свободном» и политически, идеологически обусловленном.
В статье использовано комбинированное сочетание метода лингвопоэтического анализа художественного текста, структурно-семантического и лингвостилистического методов. Также мы обращаемся к аналитическому приему close reading («закрытое чтение»), который являет собой один из широко распространенных способов интерпретации поэтического целого, позволяющий на уровне внутренних и внешних текстовых структур отыскивать значимые в свете заданного исследования элементы, композиционно-семантические реалии, трансформации, области формирования идиостилевой специфики, стилистических особенностей литературного течения, направления. Close reading (the art of close reading) - термин, широко используемый в англоязычном литературоведении, критике и в некотором роде соотносимый с концепцией «медленного чтения» М.О. Гершензона. Аналитические стратегии close reading также повсеместно представлены в современном российском научно-филологическом, литературоведческом процессе [4; 11].
Необходимо оговорить, что выбор поэта, стихотворных текстов для интерпретации темпоральных моделей, их возможного художественного содержания обусловлен, во-первых, идеологической маркированностью произведений, их соцреалистической эмблематичностью, а во-вторых, малоизученностью, «невключенностью» в исследовательские интересы удмуртских филологов.
Гай Сабитов (1915-1993) - один из ярких представителей удмуртского поэтического соцреализма. К его творчеству можно относиться по-разному, однако нельзя не признать, что оно чрезвычайно интересно с точки зрения особой соцреалистической эмоциональности. Удмуртский поэт писал в оптимистической, «подъемной» тональности, творчески излучал легкое, романтическое отношение к жизни, не вступающее в противоречие с идеологическими установками советской эпохи. Сабитов в 1960-1970-е - первый удмуртский поэт-песенник, воспевающий людей труда, симпатичную советскую молодежь, города, природу необъятной родины. Представляется логичным обратиться к идеологически ангажированным стихотворениям Сабитова и рассмотреть доминантные темпоральные модели, проявить их возможную семантическую направленность. Материалом для интерпретации темпорально-соцреалистического кода послужили некоторые тексты и песни, включенные в сборник «Яратйсько. Кылбуръёс но кырюанъёс» («Люблю. Стихи и песни», 1975).
Один из «программных» соцреалистических текстов сборника - стихотворение «Ленин сярысь мон малпасько» («Я думаю о Ленине»), которым открывается книга:
Октябрь зардон - арысь аре яркыт.
Тылсиосыз весь кыдеке волско.
Синмаськымон быдкым асьме вакыт
- Ленин сярысь выльысь мон малпасько.
Тулыс сямен, туннэ ульчаосыд
Горд флагъёсын шулдыр сяськаясько.
Та вунонтэм дано нуналъёсы
Ленин сярысь выльысь мон малпасько.
Выль площаде выльмем ульчаостй
Колоннаос пумтэм ик кыстйсько.
Учкылыса шудо калыкъёсты,
Ленин сярысь вьльысь мон малпасько.
Удмурт ужась куч эшеныз артэ, Агай-вынъёс выллем соос адско.
Данъяськыса ортчо зеч рапортэн - Ленин сярысь выльысь мон малпасько.
Учке котыр - кыркан, эктон, шудон -
Гурла, позе бадкым шулдыръяськон.
Октябрь ваиз эркын шудо улон -
Ленин сярысь выльысь мон малпасько.
[12. С. 11]
Октябрьский рассвет - из года в год ярок.
Лучи его далеко разлетаются.
Загляденье наше великое время
- Снова о Ленине я думаю.
Словно весной, сегодня улицы
Красными флагами радостно цветут.
В эти незабываемые славные дни
Снова о Ленине я думаю.
На новую площадь по обновившимся улицам
Колонны бесконечно тянутся.
Глядя на счастливый народ,
Снова о Ленине я думаю.
Удмуртский рабочий с русским другом рядом,
Словно братья, они смотрятся.
Гордо проходят с хорошим рапортом -
Снова о Ленине я думаю.
Посмотрите вокруг - песни, танцы, игры
- Шумит, кипит большое веселье.
Октябрь принес свободную счастливую жизнь
Снова о Ленине я думаю.
(Здесь и далее подстрочный перевод автора)
Пять четверостиший, стандартная для творчества Г. Сабитова песенная рифмовка, отчетливо выраженная риторичность художественных посылов в структуре поэтического целого дополняются интересной грамматической деталью - в тексте наблюдается высокая степень темпоральной линейности. Широко используются формы настоящего времени - монолитность которого ослабевает лишь однажды, в последней строфе. Настоящее время, как известно, в темпоральной системе поэзии довольно часто преобладает по отношению к другим временам, и достаточно регулярно такая темпоральная реальность соотносится с «интенциональным полем» автора, его идеологическими установками, приоритетами индивидуально-художественной референции. Рассмотрим, чем обусловлена высокая линейность в стихотворном произведении «Ленин сярысь мон малпасько» («Я думаю о Ленине»), какова корреспонденция категории времени и поэтической семантики.
В первой строфе складывается композиционная модель, которая сохраняется на протяжении всего текста - наблюдается интересный параллелизм, в рамках которого в первых трех строках поэтически приводятся сцены из жизни советского общества, звучат авторские восхищенно - благодарные оценки случившихся-случающихся изменений в стране. Очевидно, что всё очень хорошо - рядовой советский гражданин в контексте рассматриваемого стихотворения вписан в бесконечный праздник, своеобразный соцреалистический карнавал, полный ярких красок, символов. Последняя строка каждого четверостишья является рефреном - она ставит в центр внимания «Я» субъекта, погруженного в счастливые раздумья о Ленине. В первой строфе используются две глагольные индикативные формы, управляемые разными актантами. Первый временной план - настоящее расширительное время, в данном случае реальность времени не замкнутая, она имеет открытый и обобщенный характер. Речь идет о хронологически протяженном становлении советской модели мира, интенсивном совершенствовании советского человека. В художественном изображении упоминаемых внешних (социальных) и внутренних (психологических, идеологических) перемен поэт обращается к устойчивому образному словарю соцреалистической символики: заря Октября из года в год становится всё ярче, ее искры разлетаются на всё большее расстояние. И грамматически актуализируемая глагольная возвратность (волскыны - волско) вполне может восприниматься как латентный семантический маркер достоверности, правдивости, правильности описываемого действия=события. Семантика времени в строфе выражается и при помощи лексического темпорального сочетания арысь аре «из года в год». Приводится прямая оценка переживаемого времени: «Синмаськымон быдкым асьме вакыт» - «Прекрасное, великое наше время». Неслучайно употребление местоимения асьме вместо милям - так автор / язык заявляет о более глубоком, личном восприятии эпохи, отражаемом в зеркале новой советской идентичности. В целом, уже первая строфа дает понять, что время - ключевая категория интерпретируемого стихотворного произведения, реализуемая и на грамматическом, и на лексическом уровнях. Примечательно, что первые две строки, являющиеся самостоятельными предложениями, и третья строка семантически связаны с «Я» высказыванием «Ленин сярысь выльысь мон малпасько» («О Ленине снова я думаю»). Они - результат этой поэтически «свернутой» рефлексии, апелляции авторского сознания к образу Ленина, метафорическое выражение концептуальных преобразований в жизни страны, социума, которые осуществил Владимир Ильич.