В шестой главе («Трудности холодной войны: советский патриотизм, историческая реставрация и конец блокадной памяти») говорится о драматических событиях конца 1940-х гг., когда холодная война в значительной степени обусловила ужесточение политического режима. Последнее повлияло на все сферы жизни города. Было открыто «ленинградское дело»: городские власти обвинялись в неправомерном возвеличивании роли Ленинграда в Великой Отечественной войне. Утверждение патриотической идеологии нуждалось в новом витке антизападной пропаганды, шпиономании и поисков внутреннего идеологического врага. Тогда же вышло печально известное ждановское постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград». Альянс между работой по созданию памяти о блокаде и восстановлению старого имперского Петербурга распался. Дело охраны памятников стало развиваться в рамках общесоюзного проекта по охране культурного наследия. Память о блокаде на долгие годы стала устойчивым «героическим эпосом», отклонения от которого не приветствовались и творческое использование которого для задач общественной жизни было ограничено.
Книга провоцирует множество вопросов, касающихся развития темы на материале более позднего времени: какова была дальнейшая социальная история охраны памятников; каково было влияние изначального послевоенного блокадного дискурса, в который были вовлечены очень многие ленинградцы, на новых хранителей, заявивших о себе в эпоху перестройки (например, группу «Спасение»)?
Сохранение памятников главного города Российской империи, а вместе с ними и памяти о Российской империи стало важным и чрезвычайно ресурсозатратным проектом сталинской эпохи. Несмотря на то что архитектурные ансамбли и монументы были созданы классовым врагом, им нашли идеологическое применение, сумели изыскать значительные средства и сохранить шедевры для потомков. Эта история выглядит тем более провокативно, что современные российские власти, равно как и частные инвесторы, с трудом соглашаются восстанавливать архитектурные памятники советского периода; упомянем хотя бы о плачевном состоянии кинотеатра «Москва» в Петербурге -- памятника сталинского неоклассицизма (1939, арх. Л. М.Хидекель). В сталинский период спасение памятников имело колоссальное воздействие на людей. Ответственность за сохранение шедевров придавала многим людям силы для борьбы и жизни во время блокады. После войны восстановление памятников стало способом преодоления нанесенной войной травмы, символом того, что саму жизнь, надломленную войной, можно восстановить -- как сообща можно было воссоздать заново великую имперскую столицу. И сталинизм, и блокада, и охрана памятников предстают перед (западными) читателями с несколько иной стороны, чем это было принято ранее. Стиль подачи материала с его тактичными и вдумчивыми оценками и учетом всех возможных аргументов, будь он воспринят российскими учеными, политиками, политическими активистами и медиаперсонами, дает надежду на продуктивный общественный диалог.
мэддокс реставрация ленинград советский патриотизм
1 Maddox S. M. Saving Stalin's Imperial City: Historic Preservation in Leningrad, 1930-- 1950. Bloomington: Indiana University Press, 2014. XII, 284 p.
2 Peri A. The War Within: Diaries from the Siege of Leningrad. Cambridge, MA, 2017.
3 Милонов: Мы потребуем запрета книги британской лжеученой о блокаде Ленинграда. URL: https://life.ru/t/блокадаленинграда/952644/milonov_my_potriebшem_zaprieta_knighi_britan- skoi_lzhieuchionoi_o_blokadie_lieninghrada (дата обращения: 01.10.2018).
4 Бенуа А. Н. Мои воспоминания: в 2 т. М., 1993. Т. 1. С. 312-319.
5 Harris S. E. Communism on Tomorrow Street: Mass Housing and Everyday Life after Stalin. Washington; Baltimore, 2013.
6 Bernstein F. L. The Dictatorship of Sex: Lifestyle Advice for the Soviet Masses. DeKalb, 2007.
7 См. также: Малинова-Тзиафета О. Из города на дачу. СПб., 2013. С. 64-156; Berard E. Petersbourg Imperial. Nicolas II. La ville. Les arts, 1984-1914. Paris; Berlin, 2013. Р. 139-179.
8 Jeske M. Ein Imperium wird vermessen: Kartographie, Wissenschaftstransfer und Raum- erschliessung im Zarenreich (1797-1919) (Dissertationsprojekt, Uni Basel). Basel, 2017. URL: ht- tps://dg.philhist.unibas.ch/nc/departement/personen/personen-details/eigene-seiten/person/jeske/ content/dissertationsprojekt-38 (дата обращения: 01.10.2018).
9 Fitzpatrick Sh. Everyday Stalinism: Ordinary Life in Extraordinary Times: Soviet Russia in the 1930s. Oxford, 2000.
10 См. об этом: Воронина Т.: 1) О старом по-старому: блокада Ленинграда в литературе эпохи перемен // НЛО. 2016. № 137. С. 206--231; 2) Помнить по-нашему: соцреалистический историзм и блокада Ленинграда. М., 2018; Ganzenmuller J. Das belagerte Leningrad 1941--1944: die Stadt in den Strategien von Angreifern und Verteidigern. Freiburg im Breisgau, 2005. S. 315--363.
11 См. об этом: Ganzenmuller J. Das belagerte Leningrad 1941--1944... S. 315--342; Kirschen- baum L. A. 1941-1995: Myth, Memories, and Monuments. Cambridge, MA, 2006. P. 77-150.
12 Рис Н. Русские разговоры: культура и речевая повседневность эпохи перестройки. М., 2005. С. 288-290.
Аннотация: В статье анализируется книга С.М. Мэддокса «Охрана сталинского имперского города: историческая реставрация в Ленинграде, 1930-1950». С 1930-х гг. архитектурное наследие бывшей столицы Российской империи стало активно использоваться в идеологических, мобилизационных целях -- для борьбы с фашизмом, восстановления города после блокады, формирования памяти о Великой Отечественной войне и блокаде. Внимание уделяется социальным акторам: представителям центральной и местной ленинградской партийной власти, специалистам в области истории архитектуры и реставраторам (т. е. экспертам -- хранителям города), а также простым горожанам, принимавшим участие в спасении или реставрации памятников архитектуры. Тема охраны памятников, ранее относившаяся скорее к искусствоведению, изучается в книге в историческом и социальном контекстах. Относительно узкая тема предстает в свете более масштабных процессов: подготовки к неизбежной войне, становления советского патриотизма и использования его в качестве идеологического инструмента. Дело охраны памятников как таковое впервые было поставлено лишь в сталинское время. До революции государство не вкладывало средств в реставрацию, отсутствовала законодательная база, которая обязывала бы к этому владельцев. В книге обсуждаются также: работа защитников города по эвакуации и сохранению исторических памятников во время войны; послевоенное сотрудничество властей и хранителей по восстановлению Ленинграда; мобилизация населения с помощью идеи максимально полного восстановления довоенного городского ландшафта; возможная судьба памятников Ленинграда в случае захвата города фашистскими войсками; становление официальной памяти о блокаде, запечатленной в городском ландшафте (монументах, памятных досках и пр.) и так называемом ленинградском тексте; наконец, распад альянса между работой по созданию памяти о блокаде и восстановлению старого имперского Петербурга в результате ужесточения политического курса в конце 1940-х гг. и во время начала холодной войны.
Ключевые слова: охрана памятников, реставрация, архитектурное наследие, блокада Ленинграда, Великая Отечественная война, восстановление.
Abstract: The article analyzes the book Saving Stalin's Imperial City: preservation Restoration in Leningrad, 1930-1950 by S. M. Maddox. The -- Bloomington: Indiana University Press, 2014. -- XII, 284 p. Since the 1930s the architectural heritage of the former capital of the Russian Empire was actively used for ideological and mobilization purposes: -- to fight fascism, to rebuild the city after the blockade, and to create the memory of the Great Patriotic War and the Blockade. The case of preserving monuments as such was first delivered only in Stalin's time. Before the Revolution, the state did not invest in restoration, and there was no legal framework obliging owners to do so. The work of city defenders on the evacuation and preservation of historical monuments during the war is also discussed; post-war cooperation of authorities and “guardians” in the restoration of Leningrad; mobilization of the population by using the idea of complete restoration of the pre-war urban landscape; the possible fate of the monuments of Leningrad in the case of the capture of the city by the fascist troops; the establishment of official memory of the Blockade, captured in the urban landscape (monuments, memorial plaques, etc.) and the so-called “Leningrad text”; and finally, the disintegration of the alliance between creating a memory of the Blockade and the restoration of old imperial Petersburg as a result of tightening political course in the late 1940s and the start of the cold war.
Keywords: monument protection, restauration, architectural heritage, St. Petersburg Leningrad, Russian Empire, USSR, blockade of Leningrad, Great Patriotic War, reconstruction.