Сторонники нонкогнитивизма отвечают -- нет. Один из известных представителей нонкогнитивизма, Людвиг Витгенштейн утверждает, что знание об областях человеческой деятельности и о том, как устроен мир, не должно содержать ничего кроме фактов и их описания. Он убежден, что все, что лежит за пределами опыта, является непознаваемым, нечто, которое может обрести значение лишь в рамках опыта конкретного человека и в понимаемом именно им значении.
Все что мы стремимся выразить [оценочным суждением], может относиться к вспоминаю ситуаций, в которых, любой, кто бы не употребил бы данные выражения, будет ссылается на свой, возможно первый и главный опыт, опыт, который каждый имел в своей жизни. ... И если же мы попытаемся [обобщить] данный опыт и выразить его словесно [в форме некоторого оценочного утверждения], то, в результате, мы получим полную бессмыслицу и неправильное употребление слов [1, с. 241] (здесь и далее все добавления в квадратных скобках принаждлежат автору статьи. -- М. Н.).
Витгенштейн уверен, что «этика не поддается высказыванию, она трансцендентальна» [2, с. 70].
Таким образом, основным принципиальным положением нонкогнитивизма является отказ признавать все недоступные эмпирической проверке суждения о мире. По мнению нонкогнитивиста, суждения о фактах, или о том что может быть обнаружено в опыте, существенно отличаются от утверждений, описывающих нечто вне опыта (оценочных суждений). Суждения о фактах определяются тем, как устроен мир. Мы можем узнать о фактах, наблюдая за закономерностями или поставив эксперимент. В свете дальнейших наблюдений наши представления о фактах могут быть пересмотрены. В том случае, если убеждения будут соответствовать фактам, они будут истинными, а если нет -- ложными, полагает нонкогнитивист. И поскольку моральные высказывания не сообщают ничего о мире, они не сообщают ничего о том, как он устроен. В том случае, если бы нонкогнитивист составлял полный отчет о мире, он не упомянул бы даже таких оценочных свойств мира, как красота или зло [12, р. 17-18].
В своем отрицании значения морального познания нонкогнитивист опирается на несогласие в нравственных оценках. Два человека вполне могут прийти к согласию относительно фактов, и все же могут не согласиться с моральными ценностями в силу разного к ним отношения. Возникающие моральные разногласия не могут быть урегулированы с помощью наблюдения или эксперимента, поскольку спор в них идет не о том, что можно наблюдать или верифицировать в опыте.
Нонкогнитивист считает, что по поведению человека сложно сказать, каким моральным принципам он действительно привержен. Нонкогнитивист допускает, что из моральных высказываний можно извлечь лишь информацию о чувствах, эмоциях и об отношении человека к некоему положению дел, фактам или образу действий, -- данное допущение является вторым принципиальным положением нонкогнитивизма.
Итак, нонконгнитивизм утверждает, что моральные суждения, не могут являться убеждениями относительно того, как устроен мир, не могут быть ни истинными, ни ложными.
Второе следствие: нигилизм. Современный философ, исследователь онтологии, истории науки, современной логики, и философии норм, Уве Майкснер выделяет две разновидности нонкогнитивизма, одной из которых традиционно является эмотивизм.
Согласно эмотивизму: Предложения вида любые утверждения формы: «Факт А -- хороший», «Факт А должен быть таковым» только выглядят как утверждения, т. е. как предложения, которые являются истинными или ложными. Однако, в действительности, они ничего не описывают и не являются ни истинными, ни ложными, а являются лишь эмоциональными высказываниями с ярко выраженным призывающим аспектом [12, р. 132-133].
Майкснер полагает, что когда мы говорим о нонкогнитивизме в форме эмотивизма, мы не можем полностью вынести за скобки определенные значения чувств и эмоций, поскольку с феноменологической точки зрения нельзя сразу отказаться от того, что не существует адекватных нравственных чувств, которые, в частности, сопровождаются переживанием и осознанием определенных интерсубъективных обязательств, и даже переживанием и осознанием объективных обязательств, например, когда мы говорим о чувстве справедливости, присущем с раннего возраста большинству людей.
В отличии от эмотивизма, не признающего моральные обязательства и ценности значимыми, но допускающего их чувствование, радикальный нонкогнитивизм -- это полная утрата моральных чувств. В такой форме нонкогнитивизм принимает вид этического нигилизма, позиции, приняв которую, человек утрачивает чувство ценного. Майкснер полагает, что настоящий этический нигилизм возникает тогда, когда человек не чувствует моральных обязательств и ценностей, это обычно приводит к тому, что в действительности человек не обращает на них внимания, относится к ним совершенно пренебрежительно и на деле показывает, что просто не принимает их.
ОТ МЕТАФИЗИЧЕСКОГО ФИЗИКАЛИЗМА И НИГИЛИЗМА К УНИЧТОЖЕНИЮ ЧЕЛОВЕКА
Английский философ, исследователь морального познания Клайв Стейплз Льюис изначально предполагает, что научный прогресс, имеющий претензию на всю полноту прозревания реальности, неминуемо ведет к метафизическому физикализму, т. е. к позиции, согласно которой все реальное объявляется частью природы и должно рассматриваться с чисто научной точки зрения.
В третьей части своей апологии «Человек отменяется» Льюис показывает, как принятие метафизического физикализма приводит к этическому нигилизму. Льюис демонстрирует идею воплощения метафизического физикализма в действительность, демонстрируя, что принятие метафизического физикализма весьма вероятно становится не столько позицией интеллектуальной элиты, сколько и ее орудием, используемым для манипулятивного формирования удобных и «полезных» для элиты ценностей. Льюис приводит высказывания представителей интеллектуальной элиты, которая придерживается позиции метафизического физикализма:
Дао [Нравственный закон], которое, мы, по всей видимости, обязаны рассматривать как непреложное правило, является просто явлением, подобным любому другому, -- отражением в сознании наших предков земледельческого уклада, в котором они жили, или даже их физиологии [11, p. 50].
Давайте рассматривать все идеи о том, как мы должны поступать, просто как занятный психологический пережиток: давайте все это отбросим и начнем поступать так, как нам заблагорассудится [11, p. 51].
Ценности теперь стали просто естественным явлением. Ценностные суждения должны формироваться в ученике, как часть кондиционирования. Чем бы ни было Дао {Нравственный закон}, оно будет продуктом, а не мотивом обучения. Конди-ционеры {члены интеллектуальной элиты} освобождены от всего этого [11, p. 61].
Принятие метафизического физикализма на вооружение интеллектуальной элиты, неминуемо отразится на тех, кто не к ней не принадлежит:
Мы просто природа, предназначенная для замешивания и разрезания на новые формы для удовольствия хозяев, которая, согласно гипотезе, не должна иметь никаких мотивов, кроме своих собственных «естественных» импульсов [11, p. 73].
Но помимо преимуществ, которые несет интеллектуальной элите метафизический физикализм, Льюис говорит и о решающем затруднении, которое также неминуемо ждет сторонников метафизического физикализма.
Я хочу сказать, что все те, кто стоят вне всяких ценностных суждений, не могут иметь никаких оснований для предпочтения одного из своих собственных импульсов другому, кроме эмоциональной силы этого импульса. <...> Логика их позиции в том, что они должны просто принимать свои импульсы по мере их поступления, случайно. И случай здесь означает природу. Именно из наследственности, пищеварения, погоды и ассоциаций мотивы кондиционеров и будут возникать [11, р. 65-66, 67].
Уве Майкснер полагает, что если объявить все реальное частью природы и рассматривать всю реальность с чисто научной точки зрения, на чем настаивает метафизический физикализм, то принятие определенных человеческий ценностей и норм не сможет считаться чем-то большим, чем естественное природное явление, которое обеспечивается природным причинно-следственным механизмом. И поэтому принятие любых ценностей, даже противоположных человеческим, возможно воспроизвести только в том случае, если метафизический физикалист преодолеет причинно-следственный механизм, каким-то образом овладев им и изменив начальные условия. Но как он это сможет сделать? Ведь согласно догме приверженца метафизического физикализма, принятие человеческих, да и любых других ценностей -- одностороннее природное (причинно-следственное) явление. Отсюда следует, что для интеллектуальной элиты, которая приняла и навязала метафизический физикализм, не может существовать никаких веских причин придерживаться каких-либо ценностей. И даже несмотря на это, представитель интеллектуальной элиты может констатировать, что он придерживается избранных им научных ценностей и даже ценностей традиционно человеческих (он может говорить о прогрессе науки и росте благосостояния человечества), по настоящему принять он их не может, поскольку из его метафизической позиции следует, что факт констатации им принятия каких-либо ценностей не имеет никакого значения, кроме того, чтобы рассматривать его как то, для чего нужно найти научное объяснение, а с объяснением будет найден способ изменить исследуемое явление на свой лад.
С точки зрения метафизического физикализма нет веских причин для чего-либо, кроме отстраненного, аналитического, холодного взгляда, который также должен быть направлен и на нормы [ценности], (изначально) принятые им самим [12, р. 144].
Как отмечает Льюис, такой взгляд подобен взгляду василиска, «который убивает то, что видит, и видит, только убивая» [11, p. 80]. Поэтому не имеет значения, что член интеллектуальной элиты, будучи обращенным к метафизическому физикализму, все еще чувствует объективную привлекательность, которую должны нести в себе определенные этико-моральные принципы, привлекательность независимой от субъекта нормативной истины. Все это не может иметь для него никакого значения, поскольку в противном случае он будет иррациональным, ведь учитывая свою собственную метафизическую позицию, данное чувство перед этой позицией нельзя оправдать.
Майкснер полагает, что с точки зрения метафизического физикализма непротиворечивым будет являться только этический нигилизм, и человек, используя науку, придет к нему, но в том лишь случае, если и наука как ценность «не будет заложена им в колыбель нигилизма» [12, p. 144].
Нигилизм никоим образом не парализует вас, напротив: вы, наконец, получаете свободу делать то, что хотите, так, как вам кажется, и в той мере, в какой позволяет ваша собственная сила [12, p. 144].
Финализируя свое рассуждение, Льюис добавляет:
Кондиционеры будут действовать. <...> Все мотивы, претендующие на какую-либо значимость, кроме их чувственного эмоционального веса в данный момент, потерпели неудачу. Все, кроме sic volo, sic jubeo, было объяснено полностью [11, p. 65].
Таким образом, иллюстрация воплощения метафизического физикализма в действительность обнажает философскую ошибку, лежащую в основе принятия данной позиции, следствием которой является нигилизм, или отмена в человеке того, что позволяет называть его человеком.
Возможно ли в таком случае представить новую натурфилософию, постоянно осознающую, что «естественный объект», созданный посредством анализа и абстракции, не является реальностью, а только взглядом, и постоянной корректировкой абстракции? Я даже не знаю, о чем я спрашиваю [11, p. 78-79].
Ошибка заключается в смешении теоретических построений, сделанных на основе метода естественных наук с полной реальностью. Целью такого смешения является неизмеримое увеличение власти человека над природой или распространение «силы Человека на исполнение всего возможного» [11, p. 78]. Но данная цель несет ее соискателям определенный побочный эффект, который Льюис описывает «как сделку с магом, процесс, когда человек сдает объект за объектом и, наконец, сдает самого себя природе в обмен на силу» [11, p. 76], так что, следовательно, «завоевание Человеком природы оказывается в момент своего завершения завоеванием человека Природой» [11, p. 68], что означает не что иное, как упразднение человека: «Последним завоеванием человека станет уничтожение человека» (11, 64).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, хроника уничтожения человека получила свое изложение. Началась она с ограничения Кантом возможности метафизики и определения им же единственного источника нравственности, что открыло дорогу позитивизму (и в дальнейшем нонкогнитивизму), взявшему на вооружение физику для вторжения на ментальную территорию и очистки ее средствами логического анализа. Облекшись в доспехи логики и вооружившись мечем научного метода, логический позитивизм обернулся метафизическим физикализмом, задачей которого стало ниспровержение всего, что нельзя разрезать мечом. Итогом такого похода к реальности и решающим следствием метафизического физикализма оказался нонкогнитивизм.