Материал: иннов.менеджемент в скд

Многие известные люди, еще вчера занимавшие выгодные места и престижные должности, словно по за­конам баллистики повылетали из своих кресел. А все по­тому, что «стригли купоны» с давным-давно полученного диплома.

Для всех нас стали привычными словосочетания «по­вышение квалификации» и «переподготовка кадров». Но знаем ли мы, в чем суть таких выражений, в чем между ними различие?

Нетрудно сообразить: прежде чем повышать квалифи­кацию, необходимо ее, как минимум, иметь, т.е. приобре­сти. Современные культработники могут это сделать в традиционных (государственных учебных заведениях – вузах культуры и искусств, училищах и колледжах куль­туры, техникумах) и нетрадиционных (различных бизнес-школах, центрах образования и т. п.) организациях.

К сожалению, в сфере культуры до настоящего време­ни допускается профессиональная деятельность людей, не только не получивших где-либо специального образова­ния, но не имеющих ... общего среднего образования. Применительно к этой, пусть и не очень многочисленной части работающих в социально-культурной сфере «специалистов» непра­вомерно говорить ни о повышении квалификации (ее ни­кто не присваивал), ни о переподготовке (человек никакой профессии не обучался и специальности не имеет).

Но вернемся к сути вопроса. Какие проблемы в сфере повышения квалификации кадров отрасли назрели и как нам их решать?

Это большой вопрос и еще большая работа. Забегая вперед, отмечу, что давно назрела необходимость в прове­дении глубокого и многостороннего исследования суще­ствующих в этой области проблем. И такое исследование нельзя откладывать дальше ни на один год. Промедление здесь обязательно обернется потерями в реальной практи­ке.

Попытаемся высказать некоторые соображения в ка­честве возможных подходов к предстоящему исследова­нию.

Во-первых, надо бы уже сегодня четче разграничить полномочия субъектов, ведающих кадровыми вопросами и знакомых с соответствующими проблемами. Вероятно, вопросы переподготовки специалистов правильнее оста­вить за вузами культуры и искусств, училищами и кол­леджами культуры, тем более, что нуждающиеся в пере­подготовке специалисты нередко являются питомцами на­званных учебных заведений. Сегодня они придут туда во второй раз, чтобы получить вторую квалификацию, ска­жем, по новой для них специализации. Так, немало выпу­скников художественных специализаций хотели бы стать менеджерами социально-культурной сферы, социальными педагогами, специалистами в области радио и телевидения и т. п. Работать с такой категорией проходящих переподго­товку, а фактически получающих второе высшее (по­ствысшее) образование, и легко (их знают и помнят, не нужна дополнительная адаптация), и трудно (повторы в учебных планах и программах).

Вузы культуры и искусств, если они располагают со­ответствующими возможностями (кадры, учебные площа­ди и оборудование, места в общежитиях, соответствую­щие учебные планы и программы и т. п.), могли бы зани­маться и повышением квалификации некоторых категорий работников отрасли, в том числе на договорной, платной основе. В конце - концов именно вузовские ученые и составляют остов преподавательского корпуса знакомых нам курсов повышения квалификации, все еще действующих при областных, краевых управлениях и республикан­ских министерствах культуры.

Что же касается современных училищ и колледжей культуры и искусства, то полагаться на них в вопросах пе­реподготовки и повышения квалификации полностью нельзя. Не будем лукавить, уровень преподавания боль­шинства дисциплин здесь ниже, чем в вузе, отсюда – опасность простого репродуцирования ранее полученных знаний. Об умениях и навыках и говорить не приходится. Взятые вместе, они составляют профессио­нальное мастерство каждого преподавателя, между тем, последние с годами, увы, мало меняются. Вот почему спе­циалисту средней квалификации полезнее попасть на дальнейшее обучение сразу в высшее учебное заведение.

Хорошо знакомые нам курсы повышения квалифика­ции, много и плодотворно работавшие в доперестроечные времена, могли бы сегодня ограничиться работой с какой-то определенной категорией работников отрасли, скажем с руководителями учреждений и органов культуры район­ного звена. Такой опыт постепенно накапливается в Ом­ске, где вот уже несколько лет успешно работает иннова­ционный региональный центр, преобразованный из тех же курсов повышения квалификации.

Вероятно, преждевременно сбрасывать со счетов и районное звено в системе образования, принимая во вни­мание отсутствие средств на командировки и уникаль­ность накопленного на местах опыта, можно было бы ши­ре практиковать районные и кустовые семинары, творче­ские лаборатории, научно-практические конференции и т. п. Полезность таких форм работы с сельскими кадрами трудно переоценить.

Следует уделить внимание разумной дифференциации состава обучающихся. Разного рода семинары и курсы, собирающие в одну аудиторию и многоопытных практи­ков и вчерашних студентов, специалистов с вузовскими дипломами и едва окончивших среднюю школу юнцов, совершенно не продуктивны.

Во-вторых, сегодня заметно актуализируются пробле­мы содержания обучения во всех практикуемых формах повышения квалификации. В самом деле, чему учить сегодняшних студентов и слушателей: теории и методике социально-культурной деятельности, педагогике и психо­логии, маркетингу и менеджменту, социологии и прогно­стике? Все названное представляется одинаково важным и необходимым. Но ведь это не вся проблема. Пришло вре­мя учить выпускников прошлых лет истории религий (а они учили научный атеизм), экономической теории (а они учили политическую экономию социализма), праву (а они прошли его когда-то «галопом по Европам»), общечелове­ческой этике (а они изучали этику марксистско-ленинскую), эстетике (причем, не только марксистско-ленинской)... Трудно определить – где здесь переподго­товка, а где фактически обучение заново. На пути соци­ально-экономических и культурных преобразований в ус­ловиях рынка слишком формализованными и догматич­ными оказались когда-то полученные нами знания. Между тем, как раз получившие эти знания люди и разрабатывают сегодняшние программы обучения студентов и слушате­лей. В этом корень вопроса и фокус практически всех проблем.

В-третьих, пришла пора всерьез подумать о том, как именно учить наших студентов и слушателей. Было время, мы играли в деловые игры. Больше для забавы, для моды. Жизнь потребовала взглянуть на формы и методы обуче­ния глубже и серьезнее. Вчерашние лекции – монологи наших слушателей уже не устраивают. Они ничего не принимают на веру. Они сомневаются, спорят, доказыва­ют, ищут, а главное – думают. Пришло время от разгово­ров об активных методах обучения перейти к самим мето­дам. Реферат и бизнес-план, дискуссия и тестирование, круглый стол и ситуативный анализ, видеотренинг и вик­торина, конференция и экскурсия – эти и другие подходы к учебным занятиям должны стать нормой каждого цен­тра, каждых курсов, каждого семинара или творческой ла­боратории.

И последнее. Как нам относиться к зарубежному опы­ту, зарубежной литературе, достижениям зарубежной ди­дактики?

Похоже, все мы сегодня, главным образом, путем ме­ханического заимствования приводим примеры из зарубежного опыта, употребляем модные словечки – марке­тинг, менеджмент, паблисити, колледж, рейтинг, порой сами до конца не понимая, о чем говорим.

Печально, конечно, что в развитии менеджмента, со­циологии и маркетинга мы отстали на десятилетие. Но это вовсе не означает, что мы, россияне, должны думать как французы, говорить, как англичане, а действовать, как американцы. Надо бы помнить, что у нас, россиян, своя история, своя культура, свои традиции, свой менталитет. И американцами мы никогда не станем, даже если очень этого захотим.

Перспективным представляется другой путь: поиск адекватных форм и способов отражения того нового и прогрессивного, что несет в себе зарубежная практика, в том числе и в социально-культурной сфере, но не механи­ческое копирование, не слепое подражание и не прямая экстраполяция чужой культуры на весьма своеобразную отечественную социально-экономическую практику.

Собственный менеджмент и маркетинг нам еще толь­ко предстоит создать. И всему этому надо учиться. Чтобы учить других.

Экономическая подготовка студентов в вузах культуры и искусств: проблемы и перспективы. – М.: МГУКИ, 2000. – с. 145-163.

СОЦИАЛЬНО-ЭТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ИНТЕРНАЛЬНОГО МАРКЕТИНГА В УЧРЕЖДЕНИЯХ КУЛЬТУРЫ

Если для любого промышленного предприятия социальный под­ход к маркетинговым технологиям желателен, то для учреждений со­циально-культурной сферы он просто обязателен.

Обратимся для начала к исходящему определению социально-эти­ческого маркетинга.

Маркетинг социально-этический (social marketing) – принцип просвещенного маркетинга, согласно которому предприятие принимает маркетинговые решения, исходя из запросов потре­бителей, требований самого предприятия, долгосрочных инте­ресов общества и потребителей. Если предприятие не полнос­тью удовлетворяет запросы общества и потребителей, то оно не выполняет своей социальной миссии. Поэтому оно создает продукты, применение которых не просто приятно, но прино­сит пользу потребителю и обществу.

Принципам социаль­но-этического маркетинга должны следовать и руководители орга­низаций, предоставляющих рабочие места специалистам социально-культурной сферы и сами работники – носители рабочей силы, не­посредственные производители услуг или иных товаров. Усилия только какой-то одной из сторон не принесут желаемых ре­зультатов.

И еще. Социальные требования и нормы рассматриваются как применительно к потребителям из внешней среды (экстернальный марке­тинг), так и по отношению к персоналу организации (интернальный маркетинг).

Итак, всякая организация, функционирующая в цивилизованном об­ществе, ответственна перед ним за результаты своей деятельности. Речь идет о позитивных или негативных изменениях, последовавших в связи с осуществлением организацией своей социальной миссии, своих функций и целей деятельности.

Данное утверждение имеет прямое отношение к организациям, функционирующим в сфере культуры.

Достаточно привести несколько примеров безответственной дея­тельности отдельных организаций.

Не раз и не два повторялась одна и та же ситуация: подростки, насмотревшись фильмов ужасов и всевозможных «боевиков», стано­вились несносными хулиганами: портили стены и потолки в подъез­дах, били стекла и лампочки, с небывалым ожесточением издева­лись над животными, а то и над малышами, случайно встретившимися во дворе. Так было после выхода на экраны фильмов про Фантомаса, так было после просмотра кинобоевика «Зорро», так случается се­годня после созерцания очередного «шедевра» зарубежного кино.

Похоже, те, кто отвечает за бесконтрольный показ подобной кинопро­дукции, вовсе не думают о возможных последствиях, о пагубном влия­нии на мальчишек этих и других сомнительных кинопроизведений.

Не меньше вреда и от бесчисленных убийств, изнасилований, из­девательств над более слабыми, грязным потоком льющихся в пос­ледние годы с телевизионных экранов, установленных в видеобарах, видеозалах, видеотеках и в собственных квартирах.

Не раз и не два возникали споры о том, где границы дозволенно­го в обращении к эротической или сексуальной тематике в литера­туре и кинематографе. Но, похоже, отрицательное влияние на нео­крепшие души этого порочного «снадобья» до настоящего времени многими бизнесменами от культуры во внимание не принимается.

Никого не надо убеждать, что в сегодняшних книжных развалах, запо­лонивших тротуары наших крупных городов (о вокзалах и аэропортах уже и говорить не приходится), редко можно найти действительно содержательную и целомудренную книжку. Многочисленные, неиз­вестные прежде издательства словно соревнуются между собой в освещении изначально сомнительных событий и сюжетов, смакуя то, о чем нормальные люди вообще избегают говорить вслух.

Но даже если не акцентировать внимания на подобных издержках культурного бизнеса, то и тогда найдется немало примеров безот­ветственного отношения отдельных учреждений и организаций куль­туры к своей повседневной деятельности, к ее результатам и послед­ствиям.

Совершенно «сырой» спектакль в театре, наспех подготовленный концерт в клубе, затопленное в результате прорыва водопровода кни­гохранилище, доведенный до физического разрушения памятник исто­рии и культуры, громыхающие далеко за полночь звуки хард-рока по соседству с жилыми городскими кварталами, перенос или отмена обещанных концертов в зале филармонии – разве эти и подобные им явления на пользу отдельным гражданам, их группам и обществу в целом?

Во всех таких случаях принято говорить о социальной безответ­ственности, о нарушении норм и правил этики.

Как уже отмечалось, организации, функционирующие в сфере культу­ры, являются, как правило, юридическими лицами. Стало быть, по от­ношению к учредившему их обществу они несут прежде всего юри­дическую ответственность – дисциплинарную, административную, ма­териальную и даже уголовную. Под юридической ответственностью понимается следование конкретным законам и нормам правового государственного регулирования, определяющим, что может (должна, призвана, обязана, имеет право), а чего не должна делать организа­ция. Кроме Конституции Российской Федерации существуют зако­ны о труде, о предпринимательствах, об общественных объединениях, о народном образовании, о культуре и др. Практически по каждому из таких законов создаются дополнительные подзаконные акты, раскры­вающие механизм действия того или иного закона. Организация, ве­дающая о существовании имеющей к ее деятельности совокупности законов и подзаконных актов и безукоризненно выполняющая их, т.е. соблюдающая законы и подзаконные акты, считается юридически ответственной, а ее руководитель – человеком высокой правовой куль­туры.

Но всю нашу сложную и многослойную жизнь нельзя вписать ни в один кодекс законов, поскольку на каждый случай жизни и деятель­ности человека законов не придумаешь. Вот здесь и возникает ин­тересующее нас понятие социальной ответственности. Последняя связана с определенной степенью добровольности реагирования на то, что происходит внутри самой организации (внутренняя среда) и за ее пределами (внешняя среда).