Необходимо также отметить, что именно на основе правильного понимания проблем второго типа возможно правильное понимание того, в чём именно состоят и откуда происходят ограниченность и недостаточность тех методов, которые когда-либо рассматривались как методы создания ИИ.
Возникает отнюдь не праздный вопрос: а нельзя ли как-то обойти эти проблемы?
Единственная возможность для этого, по моему мнению, состоит в том, чтобы вывести проблему ИИ в чисто философскую область, то есть, перейти от рассмотрения философских проблем искусственного интеллекта к рассмотрению искусственного интеллекта как философской проблемы.
Развернутое обоснование этого положения выходит далеко за рамки данной статьи. Да его, наверное, и невозможно провести в принципе. Однако надеюсь, что сказанное на предыдущих страницах достаточно естественно на него выводит. В любом случае, полагаю, нам ничто не мешает рассматривать положение о принципиальном философском характере проблемы ИИ как рабочую гипотезу.
Каковы же следствия принятия подобной гипотезы? Вот лишь несколько основных.
Во-первых, становится не так уж важно, как именно мозг обрабатывает поступающие в него данные - в аналоговой или какай-то другой форме, на каких элементах построен тот или иной компьютер и т.д., то есть от всего этого можно абстрагироваться. В этой связи особенно важно отказаться от термина «машина».
Вообще, как кажется, в настоящее время компьютерам уделяется слишком много внимания. Даже вопрос о том, возможен ли ИИ, фактически свёлся к вопросу, может ли мыслить компьютер. Особенно характерно это для англо-американской философии (см. [Dennet, 1987; Searle, 1990]).
На самом же деле компьютеры - суть нечто случайное, преходящее. Их или подобные им устройства ни в коей мере нельзя рассматривать как единственно возможное средство создание ИИ.
Во-вторых, мы также можем абстрагироваться от времени - в том смысле, что для нас не должно быть особенно важно, какие успехи достигнуты (или какие неудачи постигли) исследователей к настоящему моменту. Создание ИИ, чтобы ни понималось под этим понятием, должно рассматриваться как существенным образом ориентированное на неопределенное будущее, точно так же, как решение фундаментальных проблем нашего мировоззрения. Для нас - если уж мы решим подойти к проблеме ИИ с таких максимально широких позиций - должно быть важно одно: существуют искусственные, созданные человеком системы, способные осуществлять такую деятельность, которую ранее мог осуществлять только человек. Важен сам факт этого, прецедент. Из этого и нужно исходить. И дело здесь, пожалуй, даже не в том, сможет ли философия решить проблему ИИ, а в том, что мы должны относиться к последней как к философской проблеме.
Насколько плодотворной окажется выдвинутая здесь гипотеза покажет время, однако, думаю, уже сейчас можно сказать, что подобный эксперимент стоит того, чтобы его провести.
Проблема искусственного интеллекта и искусственные интеллектуальные системы
Рассмотрим вопрос об отношении проблемы, идеи ИИ к тем проблемам, которые традиционно с ней связываются, а также к тем искусственным интеллектуальным системам (далее - ИИ-системы), которые существуют в настоящее время или появятся в ближайшем будущем.
Под искусственными интеллектуальными системами я понимаю любые программно - аппаратные комплексы, способные, как считается, осуществлять такую деятельность, ко- торую осуществляет человеческий интеллект. Что касается этих последних, то хотя, как я уже говорил, сегодня в англоязычной литературе искусственным интеллектом называют именно ИИ-системы, для всех понятно, что даже в своей совокупности они не являются ИИ (в том смысле, в котором этот термин употребляется в данной статье). Из этого непосредственно следует ряд вопросов. Например, создавая все эти системы, приближаемся ли мы к созданию ИИ? Действительно ли эти системы можно рассматривать как обладающие элементами интеллекта «Одна из основных предпосылок создания ИИ заключается в том, что интеллектуальное поведение можно моделировать на цифровых ЭВМ» [Штанько, 1993, с. 246]. ?
Примерно то же самое касается тех проблем и задач, которые традиционно связываются с проблемой ИИ. Действительно ли решение всех этих проблем приближает нас к созданию ИИ, или это не более чем очередная «тупиковая ветвь»? Тупиковая не потому, что, решая эти проблемы, мы ничего не познаём, а потому, что путь, ведущий непосредственно к ИИ, лежит в другой стороне, не через решение этих проблем.
В связи с этими соображениями и учитывая вышесказанное, хочу высказать следующее предложение. Может быть стоит, хотя бы на время, развести проблемы, связанные с формализацией, моделированием мышления и т.д., и идею ИИ, не рассматривать эти проблемы в контексте последней (в очередной раз замечу, что в данной статье ИИ понимается в идеальном смысле и что в это понятие вкладывается максимум содержания)? Слишком уж велик разрыв между нашей целью (ИИ) и теми средствами, с помощью которых, как мы предполагаем, её можно достичь.
Однако рассмотрим этот вопрос более строго.
Итак, как правило, большинство сложных конкретно-научных и философских проблем представляют собой, или, точнее сказать, распадаются на комплекс более мелких проблем и задач. Эти сложные проблемы по отношению к входящим к ним более мелким можно разделить на два класса.
К первому относятся те проблемы, для которых возможно дать сущностную формулировку, то есть формулировку, четко и ясно говорящую о сущности данной проблемы, сущности тех подпроблем, которые в неё входят и из неё следуют. Выгоды из наличия такой формулировки очевидны. Сущностная формулировка позволяет определить общие методы решения проблемы, методы решения входящих в неё подпроблем; отбросить те из них, которые имеют к данной сложной проблеме лишь косвенное отношение; объединить несколько подпроблем в одну, подведя их под общее основание. Вообще, сущностная формулировка позволяет оперировать с некоторой сложной проблемой как с единым целым, то есть на максимально высоком уровне абстракции. Это, кстати, особенно важно для философии.
Ко второму классу относятся те проблемы, для которых сущностную формулировку дать нельзя. Поэтому, когда по отношению к некоторой проблеме из этого класса мы говорим «проблема такая-то», мы на самом деле можем иметь в виду только то, что это не более чем просто общее название для некоторого комплекса проблем. В этом втором случае может возникнуть сомнение на счёт того, справедливо ли вообще объединять некий комплекс проблем под одним названием, подводить их под одну рубрику. Может быть, лучше было бы распределить их каким-то другим образом, попытаться подвести под какие- то другие проблемы. Однако этот вопрос должен решаться в каждом конкретном случае отдельно.
В связи с вышесказанным возникает вопрос: является ли та формулировка проблемы ИИ, которая была дана в предыдущем разделе, сущностной? Если да, то для каких проблем?
Поскольку в настоящее время не существует общепринятых концепций интеллекта и ИИ, решать проблему ИИ, исходя лишь из той формулировки, которая была дана в предыдущей главе просто невозможно. То есть её нельзя решать, всё время оставаясь на максимально высоком уровне абстракции.
В настоящее время существует целый ряд проблем, феноменов, традиционно связываемых с проблемой ИИ. Поэтому вопрос о том, может ли формулировка проблемы ИИ рассматриваться как сущностная, можно конкретизировать так: является ли формулировка проблемы ИИ сущностной для этих проблем, объемлет ли она их, выражает ли их сущность? Как я полагаю, в настоящее время дать ответ на этот вопрос также невозможно. И причина этого опять-таки состоит в том, что нет определенности с понятием интеллекта, понятием ИИ, нет определенности с конечной целью. Из-за этой неопределённости между формулировкой проблемы ИИ и множеством данных проблем существует разрыв, сократить который в ближайшее время вряд ли удастся.
Таким образом, вследствие всего вышесказанного, мы, вероятно, должны заключить, что в настоящее время проблема ИИ действительно может рассматриваться только лишь как название некоторой совокупности проблем. Вкладывать в неё какое-то большее содержание мы просто не имеем права.
Каковы же должны быть наши дальнейшие шаги в том случае, если мы это признаем? По-другому, как мы должны относиться к данной совокупности проблем и артефактов. Я вижу две возможности.
1. Можно попытаться найти сущностную формулировку для всех этих проблем. Из чего же мы должны исходить, чтобы её найти? Из самого её определения. Действительно, если сущностная формулировка есть такая, которая четко и ясно говорит о сущности некоторой проблемы, сущности входящих в неё проблем, то отсюда сразу же вытекает, что для того, чтобы её найти, необходимо в первую очередь найти ту идею, которая объединяет интересующий нас комплекс проблем (вообще, феноменов), найти то, что у них всех есть общего. искусственный интеллект техника
Однако не всё здесь так просто.
Нельзя, например, исключать тот случай, когда мы сможем найти общие идеи только для каких-то отдельных групп проблем. Эти же идеи, в свою очередь, не будут иметь между собой ничего общего. В этом случае нам останется только попытаться как-то минимизировать их количество.
Возможно также, что все проблемы (или какую-то их часть) удастся подвести сразу под несколько совершенно разных идей. Таким образом, может получиться, что для всего данного комплекса проблем просто не окажется одной общей сущностной формулировки. Либо их окажется несколько, причем таких, среди которых ни одну нельзя будет предпочесть другим. Вполне возможно также, что ни в одной из таких формулировок для термина «искусственный интеллект» просто не найдется места.
Ясно далее, что многие из этих идей должны быть философскими: проблемы, составляющие проблему ИИ, настолько разноплановы, что нам просто не удастся отыскать какую-либо объединяющую их конкретно-научную идею.
Однако не возвращаемся ли мы таким образом к тому, уход от чего был провозглашен выше, то есть, не подменяем ли мы анализ проблемы ИИ как таковой, анализом конкретных подпроблем, связываемых с проблемой ИИ?
Для того чтобы это понять, необходимо разобраться в том, что конкретно представляет собой философский анализ той или иной научной проблемы, в чем конкретно он состоит. Он состоит в том, что мы подводим эту проблему под ту или иную философскую идею или теорию и затем рассматриваем её как некий частный случай этой идеи или теории. Другими словами, мы выбираем из множества философских идей и теорий ту, которая может быть так или иначе приведена в связь с данной научной проблемой. Таким образом, мы имеем одну конкретно-научную проблему и множество философских идей. И именно в выборе среди последних подходящей и состоит суть философского анализа любой конкретнонаучной проблемы. Во всяком случае, суть первого шага такого анализа. Всё это, очевидно, справедливо и по отношению к философскому анализу проблем, обозначаемых в настоящее время термином «проблема ИИ».
Вернёмся теперь к тому подходу, который был предложен выше. Очевидная суть этого подхода, как это следует из его описания, состоит в том, что исходить необходимо не из какой-то отдельной конкретно-научной проблемы, а брать сразу множество проблем (лучше все) и, разлагая их, искать такую философскую идею, на основе которой их в конце концов можно было бы объединить. Если это удастся, то мы таким образом сможем подвести множество конкретно-научных проблем (а также множество феноменов, артефактов, созданных в результате попыток решения этих проблем) под одну философскую идею. Анализ проблемы в данном случае является не самоцелью, а лишь вспомогательным средством для дальнейшего синтеза. Другими словами, мы не зацикливаемся на анализе, а идем дальше, к синтезу.
2. Идеи, которые мы находим в соответствии с первым подходом, по своему объёму должны либо полностью совпадать с объёмом проблем, подводимых под них, либо незначительно его превышать. Но что если попытаться отыскать такую философскую идею, по отношению к которой частным случаем будет не только каждая из этих проблем, но и все они в совокупности. Что если попытаться отыскать такую идею, объём которой будет в значительной степени превышать объём проблем, объединяемых названием «проблема ИИ»? При этом совсем не обязательно, чтобы эта идея была какой-то новой идеей в философии. Вполне возможно, что это будет идея хорошо известная, хорошо разработанная. Не обязательно также и то, чтобы с помощью какой-либо такой идеи можно было провести исчерпывающий анализ каждой проблемы, феномена, чтобы она полностью исчерпывала их сущность. Однако должно быть возможно усмотреть наличие тех или иных аспектов её в каждой проблеме (феномене, артефакте). Может оказаться, что ни одну из подобных идей нельзя будет предпочесть другим. Но в любом случае, посредством таких идей мы сможем как бы делать срезы, сечения интересующего нас комплекса проблем и феноменов. При этом одни идеи в большей мере будут показывать, выявлять сущность одних проблем, другие - других. Чем больше мы проведём подобных сечений, тем точнее и полнее будет наше представление о сущности данных проблем.
Отмечу, что при всей своей абстрактности эти идеи, очевидно, должны быть достаточно специфичны.
В смысле своего начала путь, который был только что описан, более труден, чем первый; он более труден хотя бы потому, что отысканию подобной идеи практически невозможно предпослать какую-либо рациональную схему, алгоритм. Многое здесь зависит и от общей философской культуры исследователя, и от простого случая. Однако этот путь более предпочтителен из-за тех выгод, которые он сулит. Он более плодотворен в плане следствий, приложений, менее кропотлив, да и, в конечном счете, более реален.