Материал: Исследование гендерных отличий в стереотипах восприятия будущей семейной жизни

Качества, ассоциирующиеся только с мужчинами или только с женщинами минимум в 19 странах из 25 (количество стран указано в скобках).

Начиная с 60-х годов большую популярность приобретают исследования стереотипных представлений о способностях мужчин и женщин, их компетентности в различных сферах деятельности и причинах их профессиональных успехов. Так, П. Голдберг обнаружила известную долю предубежденности женщин против самих себя в сфере научной деятельности; студентки колледжей выше оценивают статьи, написанные мужчинами, чем женщинами. Приблизительно такие же данные были получены и в эксперименте, где испытуемые обоих полов должны были оценить предлагаемые им на обозрение картины, одни из которых были якобы написаны мужчинами, а другие - женщинами. Еще одной независимой переменной в этом исследовании был статус художника: в одном случае авторы картин - мужчины и женщины - представлялись испытуемым как начинающие художники, а в другом - как победители конкурсов. Здесь также имела место переоценка картин, написанных мужчинами, но это было справедливо только по отношению к условиям первой серии, когда художники представлялись новичками. В.С. Агеев считает, что “сам факт победы на конкурсе как бы уравнивал в глазах испытуемых профессиональное мастерство художников, независимо от их половой принадлежности, и это действовало в противовес стереотипу о заведомо меньших способностях женщин в области живописи” [1; 153].

Получив сходные с предыдущими результаты, К. Доу попыталась интерпретировать их с помощью теории каузальной атрибуции, в соответствии с которой успех или неудача в какой-либо деятельности объясняется по-разному в зависимости от того, являются ли они неожиданными или, напротив, ожидаемыми, вероятными. Ожидаемому поведению обычно приписываются так называемые стабильные причины, а неожиданному не стабильные. Поэтому в соответствии с поло-ролевыми стереотипами хорошее выполнение задачи, высокий результат в чем-либо, достигнутый мужчиной, чаще всего объясняется его способностями (стабильные причины), а точно такой же результат, но достигнутый женщиной, объясняется ее усилиями, случайной удачей или другими нестабильными причинами. Более того, сама типология стабильных и нестабильных причин оказывается неодинаковой в зависимости от того, чье поведение объясняется - мужчины или женщины. В частности, С. Кислер установила, что и “способности” и “усилия” могут иметь различные оценочные коннотации при объяснении поведения женщин и мужчин. Так, например, при объяснении успеха женщин фактор усилий рассматривается чаще всего как нестабильный и в целом имеет некоторую отрицательную оценочную окраску, а применительно к профессиональным успехам мужчины этот фактор интерпретируется как стабильный и имеющий положительную оценочную окраску, как необходимое условие “естественной мужской потребности в достижениях, как средство преодоления барьеров и трудностей, возникающих на пути к цели” [цит. по 1; 153].

В реальном межличностном взаимодействии и в чисто личностном плане, по мнению В.С. Агеева, компетентность оказывается для женщин скорее отрицательным, чем положительным фактором: высококомпетентные женщины не пользуются расположением ни у мужчин, ни у женщин. Такой вывод подтвержден экспериментально: мужчины и женщины стремятся исключить из своей группы компетентных женщин, причем эта тенденция наблюдается и в условиях кооперативного, и соревновательного взаимодействия. Это интерпретируется следующим образом: высокая компетентность женщины опровергает существующие стереотипы. При этом, пишет В.С. Агеев, возникает несколько способов реакции на это противоречие:

ü изменить стереотип

ü  опровергнуть факт наличия компетентности

ü  устранить противоречие путем исключения компетентной женщины из группы.

Два последних чаще всего используются в реальной жизни.

Это исследование - попытка объяснить существующие полоролевые стереотипы, апеллируя к более широкому социальному контексту. Исследования такого рода ставят своей задачей не просто описать содержание полоролевых стереотипов, но и выяснить их функции. Наиболее важными из таких функций большинство исследователей считают оправдание в защиту существующего положения вещей, в том числе фактического неравенства между полами. Так, например, О. Лири прямо пишет о существовании в американском обществе норм предубежденности против женщин, имеющих какой-либо приоритет над мужчинами того же возраста и социального положения. Она исследовала связь между полоролевыми стереотипами и оправданием задержки продвижения женщин по служебной лестнице в промышленности. По мнению автора, без каких бы то ни было объективных оснований женщинам приписываются следующие установки на работу: они работают только ради “булавочных” денег; в работе их интересуют чисто коммуникативные и эмоциональные моменты; женщинам больше нравиться работа, не требующая интеллектуальных усилий; они ценят самоактуализацию и продвижение по службе меньше, чем мужчины. Основа таких взглядов - расхожие полоролевые стереотипы, согласно которых у женщин отсутствуют черты, связанные с компетенцией, независимостью, соревновательностью, логикой, притязаниями и т.д., и которые, напротив, постулируют у них подчеркнутую выраженность эмоциональных и коммуникативных характеристик.

Специальная область исследований, где, по убеждению специалистов, с особой наглядностью демонстрируется оправдательная и защитная функции полоролевых стереотипов,- это исследования изнасилований. Широкое изучение этой проблемы началось с середины 70-х годов, за очень короткое время проведено около трех сотен исследований, расширился и спектр изучаемых вопросов. Так, например, Г.Филд установила, что в целом мужчины по сравнению с женщинами приписывают большую часть ответственности за случившееся самой жертве. При этом мужчины с консервативными взглядами склонны интерпретировать изнасилование как прежде всего вину или ошибку самой жертвы, пологая при этом, что женщина теряет свою привлекательность. Мужчины с более либеральными взглядами приписывают жертве приблизительно такую же ответственность, но не отказывают ей в привлекательности. Самым интересным результатом этой работы оказался вывод о том, что мнение широкой публики и полицейских по поводу ответственности за изнасилование оказались более сходными с точкой зрения самих насильников, чем адвокатов и жертв. По мнению автора, суть полученных данных сводится к тому, что в целом мужчины демонстрируют более снисходительное отношение к сексуальному насилию, чем женщины, а полицейские разделяют стереотипы, превалирующие в мускулинной культуре.

В исследованиях Кэлхауна специально анализировался такой фактор, как привлекательность жертвы. Было установлено, что, по мнению представителей обоих полов, вероятность изнасилования привлекательной женщины выше, чем непривлекательной, вместе с тем привлекательной жертве приписывается большая ответственность, чем непривлекательной. Однако в ряде других работ было показано, что женщины приписывают жертве большую ответственность, чем мужчины, хотя в большей степени, чем мужчины, склонны считать жертву заслуживающей уважения, снисхождения и сострадания. Фактор привлекательности жертвы так же оказался не однозначным в этом исследовании. Разноречивость данных С. Канекар объясняет различной модальностью понятия ответственности, которое нередко обозначает два различных аспекта: вероятность самого факта насилия (каузальный аспект) и вину за случившееся (моральный аспект). Результаты исследования показали следующее:

ü соблазнительность жертвы (в одежде и манере поведения) увеличивает приписываемую ей вину и воспринимаемую вероятность изнасилования (т.е. моральную и каузальную ответственность жертвы);

ü  замужним женщинам, по сравнению с незамужними, приписывается большая вина, но не более высокая вероятность быть изнасилованной;

ü  привлекательность жертвы увеличивает вероятность изнасилования, ноне вину за него.

Авторская интерпретация полученных данных сводится к констатации полученных закономерной и естественной асимметричности в позициях женщин и мужчин по отношению к ситуации изнасилования: женщины вынуждены идентифицироваться с жертвой, а мужчины - с насильником. Поэтому применительно к этой ситуации поло-ролевые стереотипы выполняют одновременно защитную функцию для женщин и оправдательную - для мужчин. Защитная функция представлений, типичных для женского контингента испытуемых, по сравнению с мужским, заключается в снижении не только моральной ответственности (вины), но каузальной (вероятности), приписываемой жертве, но и в стремлении как можно сильнее отличаться от жертвы по используемым в эксперименте критериям: привлекательности, провокационности в одежде и поведении, социальному статусу. Соответственно, оправдательная функция представлений, свойственных мужскому контингенту испытуемых, напротив, проявляется не только в преувеличении моральной и каузальной ответственности, приписываемой жертве, но и более снисходительном отношении к преступнику.

В последнее время анализу подвергся ряд других функций поло-ролевых стереотипов, например, регулятивная, объяснительная, трансляционная и др.

Ряд авторов полагает, понятие поло-ролевых стереотипов может быть применено не только к описанию эмоционально-когнитивной сферы человека, но и к непосредственно наблюдаемому поведению людей. “В качестве важной задачи при этом,- отмечает В.С. Агеев,- выдвигается изучение типичных различий между мужчинами и женщинами в манере поведения, в проигрывании половых ролей и ритуалов” [2; 155]. Например, методом естественного эксперимента изучались различия в манере женщин и мужчин переходить улицу на красный свет в нарушения правил уличного движения. Было установлено, что женщины реже, чем мужчины, переходят улицу на красный свет первыми, но чаще нарушают правила вслед за более решительным нарушителем. Главный вывод сводится к тому, что, по-видимому, женщины более податливы к требованиям, запрещающим нарушение правил, но и одновременно и более конформны к групповому давлению в подобной ситуации. Другим примером исследования регулятивной функции является изучение влияния этнической и половой принадлежности на помогающее поведение. Четверо белых англичан) (2 мужчин и 2 женщин и четыре гражданина Великобритании(2 мужчин и 2 женщин) просили белых англичан разменять монету для таксофона-автомата. Результаты показали, что и женщины, и мужчины демонстрируют расовую дискриминацию, однако только по отношению своего пола, но не противоположного.

Все более популярными становятся такие исследования ретрансляционной функции поло-ролевой стереотипизации. В частности, обсуждаются очень важные вопросы о том, каким образом различные социальные институты, литература, искусство, СМИ и т.д., способствуют (или препятствуют) формированию и распространению поло-ролевых стереотипов. Так, например, для выяснения того, существуют ли различия в изображении потребителей и потребительниц, и если да, то в чем они заключаются, Мэнстед и Мак Калач изучали образы мужчин и женщин в рекламных программах Британского телевидения. В целом суть обнаруженных различий совпадала с традиционными мнениями полоролевой стереотипизации.

Мужчины чаще всего изображаются как рассуждающие и оценивающие товар, понимающие объективные причины его покупки, занимающие автономные роли и связанные с практическим использованием приобретаемых предметов; женщины, напротив,- не как обсуждающие и оценивающие достоинства товара, а как движимые субъективными причинами (эмоции, желания) при покупке, занимаемые дополнительные зависимые роли (жены, подруги, любовницы) и связанные с социально престижным и символическим значением покупаемых предметов. “К сожалению,- замечает В.С. Агеев,- в работах подобного рода недостаточно эвристичны ответы на главный вопрос: что, в конечном счете, является причиной, а что следствием?” [1; 186]. Выводы авторов чаще всего сводятся к констатации того, что, с одной стороны, СМИ черпают свои образы из существующих стереотипов, а с другой, что последние подкрепляются и распространяются СМИ.

Другое, очень важное направление в изучении трансляционной функции полоролевой стереотипизации связано с генетическими, возрастными аспектами проблемы. Анализируется роль полоролевых стереотипов в формировании и развитии половой идентичности в детском и подростковом возрасте. Например, изучая как мальчики и девочки оценивают поведение в школе представителей собственного и противоположного пола, Д. Хартли обнаружил, что мальчики оценивают поведение девочек только в положительных тонах, а собственное и в положительных, и в отрицательных, в то время как девочки определяют свое собственное поведение как хорошее, а поведение мальчиков - как плохое.

Авторская интерпретация полученных данных сводится к тому, что роль школьника и школьницы по-разному соотносятся с полоролевыми стереотипами. По мнению Д. Хартли, быть “хорошей” школьницей и “настоящей” женщиной - в общем, не противоречат друг другу; но быть “хорошим” школьником и в то же время чувствовать себя “настоящим” мужчиной - это вещи в определенном смысле противоречивые.