Байкальский государственный университет
ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ПОНЯТИЙНЫХ ОСНОВАНИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ (НА ПРИМЕРЕ «КАПИТАЛА» К. МАРКСА)
А.А. Атанов
г. Иркутск
Аннотация
маркс гегель товар ценность
В статье рассматриваются понятийные конструкции К. Маркса, приведенные в соответствие к понятийной системе Г. В. Ф. Гегеля. Выделяются совершенно по-разному понимаемые в России и Западной Европе понятия такие как ценность, товар, богатство и т. д. Возникает смысловое несовпадение между этими понятиями в контексте цивилизационного подхода, выраженного в системе логического анализа. В результате описание реальных структур характерных для России стали искажать, опираясь на методологию Маркса, приводя реальные структуры экономики, общественных отношений и исторического развития в соответствие с его теорией, но напомню, что понятия у К. Маркса носят общий, а не всеобщий характер (максимум строится тема общности -- но основа общности заключается в другой системе ценностей). В ходе проведенного исследования было установлено, что отсутствует объект марксистской методологии в российском капитализме, а также в истории и общественных отношениях, поскольку эквивалентных марксизму структур не было в мире реальных вещей России. Такого рода структуры относятся к капиталистическому способу производства Западной Европы. В России их стали помещать в структуры идеологии, замещая реальный объект воображаемым. Таким образом, в данном случае работает категория становления, но только как порождающая эффект -- бытийные и сущностные основы существуют как реальные и истинные в совершенно другой общественной системе.
Ключевые слова. К. Маркс, Г. Гегель, ценность, стоимость, богатство, понятие, товар, потребительная стоимость.
Abstract
A.A. Atanov Baikal State University, Irkutsk, Russian Federation
HISTORICAL CONTEXT OF THE CONCEPTUAL FOUNDATIONS OF ECONOMIC SYSTEMS [IN THE CONTEXT OF «CAPITAL» BY KARL MARX)
The article considers the conceptual constructions of K. Marx brought in accordance with the conceptual system of G. Hegel. The author stresses that such concepts such as value, commodity, wealth, etc. are understood quite differently in Russia and Western Europe. Therefore, the semantic mismatch between these concepts in the context of civilizational approach expressed in the system of logical analysis occurs. As a result, the description of the traditional for Russia structures of economy, social relations, and historical development began to distort. This description is based on the methodology of Marx, bringing the real structures in accordance with his theory, but further the author states that the concepts of Marx are general, but not universal (at the outside, they are based on the theme of community -- but the basis of community is a different system of values). In the course of the study, it was found that there is no object of Marxist methodology in Russian capitalism, as well as in history and social relations, since there were no equivalent to Marxism structures in the world of the real things of Russia. This kind of structures belongs to the capitalist mode of production in Western Europe. In Russia, they were placed in the structure of ideology, replacing the real object with the imaginary one. Thus, in this case, there is the category of formation, but it only generates an effect -- existential and ontological foundations exist as real and true in a completely different social system.
Keywords. K. Marx, G. Hegel, value, cost, wealth, concept, product, usevalue.
Основная часть
Когда мы говорим даже о простейших основах экономики очень часто оказывается, что изучаемое явление можно понять только в рамках совершенно другой структуры, которая даже косвенно не связана с исходной, в результате, смысл анализируемой структуры оказывается совершенно другим, так как все контекстные связи оказываются незначимыми. Рассмотрим ключевые понятия политической экономии, используемые для анализа капиталистического способа производства, выделяемые К. Марксом в самом начале его фундаментального труда «Капитал». Считается, что именно там заложена понятийная структура, ха- растеризующая капиталистическое хозяйство. Стоит отметить еще один факт, что В. И. Ленин, изучая Г. В. Ф. Гегеля, отмечал: «Нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя!!» [4, с. 162]. Последуем за Гегелем и применим его методологию, чтобы понять смысл нескольких параграфов первой главы «Капитала» К. Маркса, на чем и настаивает Владимир Ильич Ленин.
К. Маркс начинает анализ капитализма (капиталистического хозяйства) с ключевого понятия, но это совсем не капитал, а товар. Причем определению товара предшествует еще одно понятие: «Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как «огромное скопление товаров»» [5, с. 43]. То есть понятийно говорится о богатстве, которое при капиталистическом способе производства выражает себя через скопление товаров. А не в капиталистическом? Далее К. Маркс переходит к определению товара. «Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая благодаря ее свойствам удовлетворяет какие-либо человеческие потребности. Природа этих потребностей, -- порождаются ли они, например, желудком или фантазией, -- ничего не изменяет в деле» [5, с. 43]. «Открыть эти различные стороны, а, следовательно, и многообразные способы употребления вещей, есть дело исторического развития» [5, с. 43-44]. «Полезность вещи делает ее потребительской стоимостью. Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она не существует вне этого последнего. Поэтому товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п., само есть потребительная стоимость или благо» [5, с. 44].
Воспроизведем определение вещи у Гегеля в контексте понятия. «Или, когда мы хотим говорить о вещах, их природу или их сущность мы равным образом называем понятием, которое существует только для мышления» [2, с. 86]. Перейдем к свойствам вещи по Гегелю «способность... в каком свойство вещи находится к самой вещи, -- к неопределенному субстрату, который не есть истинное основание своего свойства и не определяет его» [3, с. 17]. Что-то явно не то, и совсем не так как у Маркса!
Может нам поможет определение понятия по Гегелю. «Но хотя понятие следует рассматривать не только как субъективную предпосылку, но и как абсолютную основу, оно все же может быть таковой, лишь поскольку оно сделало себя основой. Абстрактно-непосредственное есть, правда, нечто первое; но как абстрактное оно скорее нечто опосредованное, основу чего, стало быть, если надо постигнуть его в его истине, еще следует найти. Эта основа, хотя и должна быть поэтому чем- то непосредственным, но должна быть таким, которое делает себя непосредственным через снятие опосредования. Взятое с этой стороны, понятие следует рассматривать прежде всего вообще как третье к бытию и сущности, к непосредственному и рефлексии. Бытие и сущность суть поэтому моменты его становления; понятие же есть их основа и истина как тождество, в которое они погрузились и в котором они содержатся. Они содержатся в понятии, так как оно их результат, но содержатся уже не как бытие и сущность; такое определение они имеют лишь постольку, поскольку они еще не возвратились в это свое единство» [3, с. 9-10]. Из всего вышеизложенного следует, что в методологическом плане мы можем воспользоваться только гегелевской категорией основа, если хотим провести адекватный анализ марксистских построений. В системе Маркса все гегелевские понятия утратили сущностно-бытийные основания и указания на соответствующие основы. Рефлексия в них может работать только по параметрам общего, а не всеобщего (у Гегеля акцент делается именно на всеобщее), основы, истины и результата.
Давайте проанализируем базовые тезисы К. Маркса. Мы видим длинную цепочку определений, которая должна выразить смысл или значение, то есть каждое из определений должно быть рассмотрено как понятие. Предположим, что это действительно так (хотя -- это не так). Простейшая форма выражения логического понятия (напомним, «понятие вообще» по Гегелю здесь не работает) выражается через отношение общности, вида и рода. Тогда для «богатства общества» родовое понятие -- товар. Хорошо. В определении товара упоминаются внешний предмет, вещь, удовлетворение человеческих потребностей, сами человеческие потребности. Тогда родовые понятия для товара -- это «внешний предмет», «вещь», «удовлетворение потребностей», «потребности». Субординацию этих понятий в системе указания на одно понятие «товар» установить в рамках единого основания (форма логического понятия) или основы (онтолого-гносеологическая форма понятия) крайне сложно. Думаю, всем понятно, что можно предположить, что родовым понятием для «удовлетворения потребностей» возможно будут «человеческие потребности». Хорошо. Для «внешнего предмета» предположим родовое понятие «вещь». Хорошо. Но вопрос, как в рамках единого основания или основы можно соединить как «равнообъемные» понятия «вещь» и «человеческие потребности»? Предположим, что это так, но возникает несовпадение по объему понятий и их содержанию, пока не будем обращать на это внимание. Родовое понятие в этом контексте, предположим, «вещь». Но у Маркса речь идет не о вещи, а об употреблении вещи.
Способ употребления вещи указывает отнюдь не на потребность, а на дело исторического развития. Может нам поможет сноска Маркса, объясняющая этот феномен? Она выглядит так: «Вещи имеют присущее им внутреннее свойство (vertue -- таково у Барбона специфическое обозначение потребительной стоимости), «которое везде остается неизменным; например, способность магнита притягивать железо. Свойство магнита притягивать железо стало полезным лишь тогда, когда при помощи него была открыта магнитная полярность»» [5, с. 44]. Речь идет сначала о неизменности внутреннего свойства, которое потом совершенно неожиданно превращается в полезность, то есть объем понятия вроде бы сохранен, но содержание понятия изменилось, причем Маркс добавляет к теме способности (свойства) магнита притягивать железо совершенно не связанную с ней тему открытия магнитной полярности. В одном случае ключевое внутреннее свойство -- это притягивание железа; в другом случае -- это полезность; в третьем случае -- это открытие магнитной полярности. Во французском языке -- слово vеrtue может означать добродетель, к примеру, достоинство, целомудрие, темперамент. Скорее всего, в данном контексте, -- это ценность, но в весьма субъективированном значении.
Следуем понятийной цепочке Маркса. Товарное тело превращается у К. Маркса в благо. «Потребительная стоимость осуществляется лишь в пользовании или потреблении. Потребительные стоимости (sic!) образуют вещественное содержание богатства, какова бы не была его общественная форма» [5, с. 44]. Короче мы снова в определении доходим до родовых понятий: вещи и потребления, но также изначально определялся и товар, возникает резонный вопрос товар и потребительная стоимость тождественные понятия или нет? Получается богатство -- это товары, товары -- это вещи, употребленные вещи -- это потребительные стоимости, потребительные стоимости -- это благо. Не нужно забывать про историческое дело, и постоянно сменяющиеся основания. Может основа одна? Снова не так, обоснования разные (напоминаем про гегелевскую истину как фактор, возникающий только становлении). Вспомним про фантазии, о которых сообщает Маркс -- возникает вопрос, как товарное тело может удовлетворять потребность в фантазии? Можно предположить, что это товарное тело как-то попадает в мир фантазий, но при этом совершенно очевидно, что у него будет совершенно другая форма, опосредующая субъективность. Акцент тогда делается не на материальное тело в его данности, а на то, что оно в какой-то форме способно удовлетворять потребности. Тогда свойства данного материального тела не могут быть даны как принадлежащие только вещи, возникает новая данность в системе взаимодействия «вещь -- человек», (возможно, обладающая основой, а возможно нет), взятая в контексте употребления. Звучит, если мы используем аутентичную терминологию Маркса, несколько диковато.
Еще один момент, как можно отождествить внешний предмет с вещью (напомним, понятие вообще есть основа и истина как тождество бытия и сущности в процессе становления), а затем говорить о внутреннем свойстве вещи. Речь идет все-таки о внешнем или о внутреннем? Чтобы усложнить анализ, имеющихся понятий, К. Маркс добавляет к ним такие понятия как «общественная форма» и «дело истории». Вопрос, что это за таинственное дело истории, что это за общественная форма, если в основании вещь? Тогда это не просто вещь, а вещь в истории и в общественных отношениях, в результате у нас исчезает возможность объективно определять товар, его сущностное основание попадает в историю и в общественные отношения. И тогда содержание общего понятия -- это общественные отношения, а форма вещь, хотя Маркс говорит совершенно о противоположном. Объективного содержания нет и начинается игра с анализом придуманной сущности. Тогда не понятно, что такое богатство, явно не вещи, акцент начинает смещаться на тему употребления.
У Д. Кроненберга есть роман, который так и называется «Употреблено». В аналитическом плане у Маркса, если оторваться от его определений, а взглянуть на их реальное содержание, что прячут в себе определения -- это темы употреблений и потребления. Ключевой в смысловом плане реального текста оказывается совершенно не тема вещи, а тема воздействия на вещь в системе употребления вещи через систему человеческих потребностей, то есть это тема реализации власти через присутствие в потреблении (так как потребность всегда определена субъективно и лишь затем оказывается обращенной к внешнему миру), причем власти абсолютно субъективной, производной совсем не от объективности вещей, а от объективности потребностей.
Чтобы потребность, для меня как для человека, была объективной, я должен знать, чего хочу, в системе собственных желаний, тогда у меня появляется возможность выбора среди «объективных» вещей, данных мне исключительно в сфере моих желаний и в контексте моих желаний, возникает вариативность образа мира, избирательность вещей, идущая не от вещи, а от желаний человека. Тогда марксизм как теория социальных революций становится объяснимым, как одна из возможных теорий власти, которая никак не может претендовать на объективность, так как реализуется в сфере желаний, и объективна она только как сфера желаний. Возникают ключевые вопросы о знании, о власти, о понимании. Главное желать действительно свое, а для этого нужно знать свое и тогда никаких затруднений, связанных с выбором, не существует. Выбор становится необходимым, дело не в вещи, а в выборе, который и указывает на вещь. Игра основаниями возможна только в чистой субъективности, тогда К. Маркс понимает какие реальные основания или основы у мира, они совершенно не те, на какие он ссылается, описывая нам внешние предметы и вещи. Задача заключается в деле истории, а совсем не в ее материальном содержании.