Нестыковки на этом не заканчиваются. Хотя можно просто прочесть К. Маркса без идеологического цензора. Необходимо помнить, что «марксистские» понятия в русскоязычном «Капитале», еще более интересны. Когда переводился на русский язык «Капитал», мы получили весьма странную понятийную структуру: в перевод было введено, характерное только для текста «Капитала» на русском языке понятие стоимость, которое стали отличать от аутентичного для западноевропейских языков понятия ценность. Возникла двойственная дихотомия смысла. Выходит, что переводчик «Капитала» на русский язык Скворцов-Степанов ничего не понял про ценности капиталистического способа производства, которые прячутся за стоимостью, или же сознательно шел на создание ложной смысловой структуры. Тогда вопрос, с какой целью? В России не было капитализма в той форме, которую анализировал Маркс, отсюда гигантский интерес у отечественного читателя к «Капиталу» и к марксизму. Это интерес к тому чего нет, но при этом к тому, чего ужасно хочется, чтобы быть передовым и прогрессивным, когда ужасно хочется (как больному, хочу, но чего хочу не знаю), чтобы оно было (работает тема желаний, но объект желания не объективен, его нет там, где бы мы хотели его наблюдать или найти), в результате возникает тема иллюзий и придумок, так как общественные структуры России и ее историческое дело ни в малейшей степени не соответствовали марксизму.
В результате описание реальных структур характерных для России стали искажать, опираясь на методологию Маркса, приводя реальные структуры экономики, общественных отношений и исторического развития в соответствие с его теорией, но напомню, что понятия у К. Маркса носят общий, а не всеобщий характер (максимум строится тема общности -- но основа общности заключается в другой системе ценностей). Объекта марксистской методологии в российском капитализме, деле истории и общественных отношений не было, поскольку эквивалентных марксизму структур не было в мире реальных вещей России, -- это структуры капиталистического способа производства Западной Европы, их в России стали (работает категория становления, но только как порождающая эффект -- бытийные и сущностные основы существуют как реальные и истинные в совершенно другой общественной системе) помещать в структуры идеологии, замещая реальный объект, воображаемым. Идеологии, которые своей базой имели западноевропейское сознание и ценности. Идеологии (или точнее идеологемы, стоит вспомнить, что К. Маркс понимает идеологию как ложное сознание) и стали реальной структурой, на которую последователи марксизма в России опирались, им казалась, что они имеют дело с реальной Россией, а это была не внутренняя, а внешняя структура, как тот внешний предмет, на который ссылается К. Маркс, объект идеологии стал в их сознании действительным, замещая собой реальный объект действительности.
Напомним базовое положение гносеологии, что предмет раскрывается либо в процессе познания, либо в процессе практики. Это не самостоящая вещь, а результат человеческой деятельности. Кто осуществлял деятельность в отечественном марксизме, если все смысловые основания деятельности относились не к внутреннему, а к внешнему? Понятийная структура не работает, потому, что ее нет как внутренней системы соответствий объектов и вещей, все акценты сместились на вещь (которой не было), а не на стоимость (ценность). А вещь в экономике и в идеологии всегда дается только в контексте употребления, только тогда возникает благо. Чье благо? И кого употребили? Тема употребления -- это тема расчленения и уничтожения, хорошо если ты в этой теме присутствуешь и понимаешь, что с тобой происходит, а если употребляют тебя? Вспомним, где жил Маркс, как он относился к Германии и к России, и тогда снова возникает тема не всеобщего, а общего. У В. И. Ленина она вылилась в тему избранного пути России, где возможен социализм, оказалась полностью нарушена даже эквивалентность системы Маркса, из сферы экономики, переведенная в сферу политики и политической борьбы, чьи риски в этой ситуации оказались максимально высоки? Ведь внутреннего в этой ситуации ничего не было, все структуры, включенные во взаимодействие, оказались внешними, причем экономические, заменились на политические.
Немного отвлечемся от темы, чтобы было понятно, о чем идет речь в системе другого контекста. Одна девушка заявляет, что она из многодетной семьи и желает получать льготы. В семье пятеро детей. Вроде бы все правильно, семья многодетная, но... Девушка говорит, что к документам приложены свидетельства о браке ее матери, чтобы можно было понять, что она ее мать. Мать выходила замуж пять раз и от каждого брака осталось по ребенку. Семья вроде бы многодетная: пять детей, одна мать и пять отцов. Вопрос, как в тему многодетной семьи вписывается такая семья: выходит единственный критерий -- количество детей у женщины. Тогда в смысловом плане непонятно, в каком качестве в этой семье фигурирует пять отцов, а они ведь реально есть. По сути дела, понятие многодетная семья в данном случае подменено понятием многодетная мать. При этом социальные льготы для такой многодетной семьи совершенно реальны. Правда за чей счет они реализуются?
В системе восприятия закон и порядок статичные понятия. Глагольные формы упорядочить, создать порядок предполагают действия, предшествующие порядку и завершение которых связывается с прекращением активности. Соблюдение порядка означает наличие порядка как некого застывшего соответствия, например, вещи ее месту.
О. фон Бём-Баверк отмечал, «...я вправе ссылаться на факт, что настоящие блага обладают большей ценностью, чем такие же будущие, так как существование этого факта несомненно подтверждается самым поверхностным наблюдением обыденной жизни» [1, с. 174].
У Маркса был великолепный манипулятивный ход, что благо (экономическое, материальное) ждет человека в будущем. Я понимаю, что экономика -- это связь с будущим через материальные потки. Но теория блага не то же самое, что теория экономики. И О. фон Бём-Баверк абсолютно прав, что для человека крайне тяжело переводить благо в обетование будущего, если он в здравом уме и трезвой памяти и общается с миром вещей, а если нет? Тогда проблема заключается в состоянии моего сознания, где я вместо структур реальности, могу быть соединён со структурами репрессии, настоящее для меня не существует, порядок и закон меня не устраивают, и я хочу употребить, обратите внимание на слово «хочу», а истинный объект желаний совершенно не мой, желая не своего не обретаешь, а в каждый момент времени теряешь.
Пример из теории систем. Если мы представим систему дифференциальных уравнений, описывающих движение тяжелой точки в гравитационном поле, тогда мы можем воссоздать историю ее движения, если конечно знаем ее состояние в данный момент времени. Совсем иное дело, когда мы имеем дело не с обратимой, а реальной системой. Такая система не обладает «абсолютной памятью», любое стохастическое воздействие приводит к утрате смысла. Стохастические процессы необратимы, и когда мы говорим о системе, мы не можем воспроизвести ее состояния в предшествующие моменты времени. Можно весьма условно описать предысторию системы или столь же условно определить ее характеристики. Именно это и происходит, когда воздействие осуществляется из качественной иной структурной определенности, оно всегда запускает только стохастические процессы, которые приводят к неопределенности характеристик системы, убирая из нее историю. Если в системе будет формироваться турбулентность, развитая турбулентность, -- всегда приводит систему полному лишению памяти. Мы лишаемся возможности познавать прошлое, то есть дело истории по Марксу, становится совершенно неактуальным для такой системы. Невозможно восстановить те или иные детали необратимого процесса. Вспомним, что развитие любого процесса в системе -- это проявление ее самоорганизации и саморазвития. Тогда нет необходимости использовать понятие «информация». Информация нужна только тогда, когда человек желает воспроизвести процесс в силу тех или иных обстоятельств, а также когда человек желает сохранить о нем информацию, тогда используется более медленный процесс, в социальном плане -- этот процесс более консервативен. Вопрос -- мы это наблюдаем во время революционных потрясений? И что в субъективном мире мы можем считать информацией?
Список использованной литературы
1. Бем-Баверк фон О. Критика теории Маркса / О. фон Бем-Баверк: пер. с нем. А. Л. Реуэля. М.: Социум, 2002. 283 с.
2. Гегель Г. В. Ф. Наука логики. В 3 т. / Г. В. Ф. Гегель. М.: Мысль, 1970. Т. 1. 501 с.
3. Гегель Г. В. Ф. Наука логики. В 3 т. / Г. В. Ф. Гегель. М.: Мысль, 1972. Т. 3. 371 с.
4. Ленин В. И. Полн. собр. соч. / В. И. Ленин. М.: Политиздат, 1969. Т. 29: Философские тетради. 596 с.
5. Маркс К. Капитал / К. Маркс. М.: Политиздат, 1973. Т. 1. 908 с.
References
1. E. Bohm Ritter von Bawerk. Zum Abschlufi des Marxschen Systems. Berlin, 1896. 205 s. (Russ. ed.: E. Bohm Ritter von Bawerk. Kritika teorii Marksa. Moscow, Sotsium Publ., 2002. 283 p.).
2. Hegel G. W. F. Wissenschaft der Logik. Berlin, 1812. 1593 s. (Russ. ed.: Hegel G. W. F. Nauka logiki. Moscow, Mysl Publ., 1970, vol. 1. 501 p.).
3. Hegel G. W. F. Wissenschaft der Logik. Berlin, 1816. 279 s. (Russ. ed.: Hegel G. W. F. Nauka logiki. Moscow, Mysl Publ,.1972. 371 p).
4. Lenin V. I. Polnoe sobranie sochinenii [Complete collection of works]. Moscow, Politizdat Publ., 1969, vol. 29. 596 p.
5. Marx K. Das Capital. Berlin, 1867. 549 s. (Russ. ed.: Marx K. Kapital. Moscow, Politizdat Publ., 1973, vol. 1. 908 p.).