ПУШКИНСКИЙ ЛИЦЕЙ
ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Курсовая работа
по дисциплине «История»
на тему: «История изменения семьи и семейных ценностей от архаичных обществ до наших дней»
Рига 2014
Введение
Многоступенчатое развитие западной цивилизации: научные открытия, политические преобразования, снижение роли религии в обществе, отказ от традиционного мировоззрения и движение общества в сторону укрепления позиций индивида не могли не привести к трансформации практически всех общественных институтов, к которым относится в том числе и семья. Именно эта сфера дольше всего продержалась под влиянием традиционных представлений, однако многие события современности позволяют судить, что мы уже не просто стоим на пороге трансформации семьи, а наблюдаем процесс её изменения прямо сегодня. То общество, которое мы видим сейчас, подобно спортсмену, которого засняли в прыжке. Но поскольку одной ногой этот спортсмен всё ещё стоит на земле, именно сейчас от нас зависит, как далеко он улетит вперёд.
Процессы, происходящие в современном мире, требуют от нас адекватной оценки и правильной интерпретации. В противном случае неверное понимание происходящих процессов может повлечь к социальным конфликтам, бессмысленным ограничениям свобод одних, либо массовым недовольством другим. Напротив, верное понимание происходящего может позволить направить стихийные явления на решение существующих ныне проблем таких, как демографическая проблема, недостаток консолидации общества и т.д.
Основная задача этой работы - показать многообразие форм семейно-брачных отношений с исторической перспективы и выявить отдельные закономерности их возникновения, а так же постараться дать им объяснение с позиции теорий признанных авторов социальных наук. Для выполнения поставленной задачи помимо непосредственного исторического материала я планирую задействовать также и социологические концепции в той мере, в какой это будет полезно для проводимого исследования.
1. Исторические формы брака
Многие жители современной западной цивилизации, привыкшие видеть вокруг себя нуклеарную моногамную семью, считают её абсолютной нормой, вследствие чего скептически относятся к любым изменениям этой модели и даже усматривают в этих изменениях потенциальную угрозу для жизни общества. Дабы преодолеть это стереотипное восприятие, я считаю необходимым привести в данной работе историческую справку о типах семьи, встречавшихся в человеческих обществах, и показать, что идеи о возможности альтернативной формы межполовых отношений посещают человека как минимум со времён античности и тянутся красной линией через всю историю.
Сперва обратимся к Фридриху Энгельсу, который в своём труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства» излагает точку зрения, согласно которой разнообразные формы брака соответствуют различным этапам развития общества. Эти закономерности он выводит из наблюдений о жизни различных племён, существующих вне западной цивилизации, а так же из исторического материала.
Энгельс предполагает, что на ранней стадии человеческое общество пребывало в состоянии промискуитета, когда половые связи никак не санкционировались обществом. Несмотря на отсутствие прямых доказательств о существовании такой стадии (сам Энгельс полагает, что она настолько древняя, что искать её следы бессмысленно), он аргументирует своё предположение обратной зависимостью между развитием стада и семьи. Ссылаясь на А. Эспинаса, он показывает, что для возникновение организованного первобытного общества, в каком только и могли выжить первые люди, необходимо растворение семьи.
«Там, где семья тесно сплочена, стадо образуется только как редкое исключение. Напротив, там, где господствует либо свободное половое общение, либо полигамия, стадо образуется почти само собой <…> Чтобы могло образоваться стадо, семейные узы должны ослабнуть и особь должна снова стать свободной. Поэтому мы так редко встречаем у птиц организованные стаи <…> Напротив, у млекопитающих мы находим до известной степени организованные сообщества именно потому, что особь здесь не поглощается семьей <…> Для чувства стадной общности не может поэтому быть при его возникновении большего врага, чем чувство семейной общности. Скажем прямо: если развилась более высокая общественная форма, чем семья, то это могло случиться только благодаря тому, что она растворила в себе семьи, претерпевшие коренные изменения. причем не исключается, что именно благодаря этому те же семьи впоследствии находили возможность снова организоваться при бесконечно более благоприятных условиях». (Эспинас, цит. соч.; приведено у Жиро-Талона, "Происхождение брака и семьи". 1884, стр. 518-520).
Начиная с модели такого общества, Энгельс демонстрирует дальнейшую динамику семьи как наложение табу и постепенное сужение числа дозволительных форм браков. Ссылаясь на Люиса Г. Моргана, он описывает следующие исторические типы семьи.
Кровнородственная семья.
Пуналуальная семья.
Парная семья.
Моногамная семья.
«Кровнородственная семья - первая ступень семьи. Здесь брачные группы разделены по поколениям: все деды и бабки в пределах семьи являются друг для друга мужьями и женами, равно как и их дети, то есть отцы и матери; равным образом дети последних образуют третий круг общих супругов, а их дети, правнуки первых, - четвертый круг. Таким образом, в этой форме семьи взаимные супружеские права и обязанности (говоря современным языком) исключаются только между предками и потомками, между родителями и детьми. Братья и сестры - родные, двоюродные, троюродные и более далеких степеней родства - все считаются между собой братьями и сестрами и уже в силу этого мужьями и женами друг друга. Родственное отношение брата и сестры на этой ступени семьи включает в себя половую связь между ними как нечто само собой разумеющееся».
«Пуналуальная семья. Если первый шаг вперед в организации семьи состоял в том, чтобы исключить половую связь между родителями и детьми, то второй состоял в исключении ее для сестер и братьев. Этот шаг, ввиду большего возрастного равенства участников, был бесконечно важнее, но и труднее, чем первый. Он совершался не сразу, начавшись, вероятно, с исключения половой связи между единоутробными братьями и сестрами (то есть с материнской стороны), сперва в отдельных случаях, потом постепенно становясь правилом (на Гавайских островах бывали отступления еще в настоящем столетии) и закончившись запрещением брака даже в боковых линиях, то есть, по нашему обозначению, для детей, внуков и правнуков родных братьев и сестер».
Возникновение первых двух типов семей Энгельс связывает с естественным отбором: сначала стихийным образом возникали табу, затем они приводили к рождению более крепкого и умственно развитого потомства, в итоге остальные общества либо вымирали, либо перенимали пример со своих шагающих вперёд соседей. Вероятно, такое обоснование является скорее теоретическим умозаключением. Здесь Энгельс явно ставит своей задачей ухватить общую модель исторического процесса, а не объяснить, как к той или иной модели могли приходить в каждом отдельном случае. Этот пробел мы позже восполним социологическими теориями о формировании гендера, а пока продолжим рассматривать предоставленные Энгельсом модели.
«Парная семья. Известное соединение отдельных пар на более или менее продолжительный срок имело место уже в условиях группового брака или еще раньше; мужчина имел главную жену (едва ли еще можно сказать - любимую жену) среди многих жен, и он был для нее главным мужем среди других мужей. Это обстоятельство немало способствовало созданию путаницы в головах миссионеров, которые усматривают в групповом браке то беспорядочную общность жен, то самовольное нарушение супружеской верности. Но такое вошедшее в привычку соединение отдельных пар должно было все более и более упрочиваться, чем больше развивался род и чем многочисленнее становились группы "братьев" и "сестер", между которыми брак был теперь невозможен. Данный родом толчок к запрещению браков между кровными родственниками вел еще дальше. Так, мы находим, что у ирокезов и у большинства других стоящих на низшей ступени варварства индейцев брак воспрещен между всеми родственниками, которых насчитывает их система, а таковых несколько сот видов. При такой растущей запутанности брачных запретов групповые браки становились все более и более невозможными; они вытеснялись парной семьей. На этой ступени мужчина живет с одной женой, однако так, что многоженство и, при случае, нарушения верности остаются правом мужчин, хотя первое имеет место редко в силу также и экономических причин; в то же время от женщин в течение всего времени сожительства требуется в большинстве случаев строжайшая верность, и за прелюбодеяние их подвергают жестокой каре. Брачные узы, однако, легко могут быть расторгнуты любой из сторон, а дети, как и прежде, принадлежат только матери».
С переходом к этой модели дело обстоит ещё туманнее. Энгельс считает, что именно женщины должны были сделать первый шаг для перехода к парной семье, поскольку в групповом браке чувствовали себя унизительно. Довольно спорное утверждение, учитывая, что куда унизительнее, на мой взгляд, когда мужчина имеет право на измену, тогда как от женщины требуется строжайшая верность.
Впрочем, надо полагать, такая картина сложилась далеко не сразу. В какой-то исторический момент женщины вполне могли быть заинтересованы в том, чтобы привязать к себе конкретного мужчину для совместного воспитания потомства. Тем более Энгельс описывает так же модель, которую он считает переходной от группового брака к парной семье. Он упоминает, что в этой модели женщины обладают значительной сексуальной свободой до вступления в брак, поэтому ребёнок, которого помогает воспитывать муж, часто не является его собственным, о чём женщины таких обществ говорят без стеснения.
Должно быть ситуация, когда от женщины начинают требовать верности, является уже приготовлением к переходу к следующей форме брака.
«Моногамная семья. <…> Она основана на господстве мужа с определенно выраженной целью рождения детей, происхождение которых от определенного отца не подлежит сомнению, а эта бесспорность происхождения необходима потому, что дети со временем в качестве прямых наследников должны вступить во владение отцовским имуществом. Она отличается от парного брака гораздо большей прочностью брачных уз, которые теперь уже не расторгаются по желанию любой из сторон. Теперь уже, как правило, только муж может их расторгнуть и отвергнуть свою жену. Право на супружескую неверность остается обеспеченным за ним и теперь, во всяком случае, в силу обычая (Code Napoleon определенно предоставляет такое право мужу, если только он не вводит сожительницу под семейный кров), и по мере дальнейшего общественного развития оно осуществляется все шире; если же жена вспомнит о былой практике половых отношений и захочет возобновить ее, то подвергается более строгой каре, чем когда-либо прежде».
«Существенными признаками такой семьи являются включение в ее состав несвободных и отцовская власть; поэтому законченным типом формы семьи является римская семья. Слово familia первоначально означает не идеал современного филистера, представляющий собой сочетание сентиментальности и домашней грызни; у римлян оно первоначально даже не относится к супругам и их детям, а только к рабам. Famulus значит домашний раб, a familia - это совокупность принадлежащих одному человеку рабов. Еще во времена Гая familia, id est patrimonium (то есть наследство), передавалось по завещанию. Выражение это было придумано римлянами для обозначения нового общественного организма, глава которого был господином жены и детей и некоторого числа рабов, обладая в силу римской отцовской власти правом распоряжаться жизнью и смертью всех этих подчиненных ему лиц».
Энгельс упоминает, что переход к этой форме тесно связан с накоплением скота во владении мужчины. Более подробно этот процесс описывал российский философ и социолог А. Дугин в курсе лекций «Социология гендера». Он рассказывает, что изначальное разделение мужчинами и женщин на охотников и собирательниц (связанное, видимо, с тем, что женщины должны были оставаться ближе к дому, рядом с детьми) привело к тому, что, когда человек приручил животное, пастушество стало считаться мужской сферой. По аналогии с тем, как приручение диких растений сначала привело к улучшению положения женщин и установлению матриархата (ведь аграрная сфера считалась женской), скотоводчество наоборот стало закреплять положение мужчин.
Когда же стада, превысив критическую массу, стали расти экстенсивно, поедая всё вокруг, пастухам пришлось передвигаться на большие расстояния в поисках пастбищ, что привело к появлению чисто мужских кочевых обществ. Они вооружались для защиты от разбойников, но, имея оружие, вскоре и сами начинали вести охотничий образ жизни, грабя земледельческие поселения, похищая женщин и устанавливая свою власть. Именно этим объяснятся возникновение жёстких военизированных патриархальных обществ, формирование чётких стереотипов мужественности и появление государств.
Возвращаясь к моделям, представленным Энгельсом, можно заметить, что, хотя объяснение причин переходов между этими типами не всегда выглядит убедительно, сами эти модели безусловно существовали в прошлом, как существуют и по сей день (Джордж Мердок, проведший сравнительное исследование 565 различных обществ, обнаружил, что полигамия допускается в 80% из них). И наиболее важным для нашей работы в этом материале является возможность показать, что моногамия вовсе не лежит у истоков общества, а является продуктом многих трансформаций, что ставит противников альтернативных форм брака, оперирующих лозунгами «моногамия - это естественно», в нелепое положение.
Сам Энгельс признаёт, что именно возникновение моногамии породило институт проституции сперва в рамках религии и традиции (храмовая проституция, гостевая проституция), затем уже в форме профессионального ремесла. Вместе с парными браками возникают измены как явление, невозможное прежде.
2. Моногамия
В прошлой главе мы уже увидели, что моногамия вовсе не была изначальной формой человеческих взаимоотношений, а сформировалась напротив одной из последних. В этой главе я намереваюсь изложить дальнейший путь развития моногамии и продемонстрировать, что формы моногамии существенно отличались друг от друга, в виду чего нынешняя её форма может претендовать на традиционность разве что номинально.
Для начала предлагаю обратиться к Александре Колонтай, которая в своей статье «Дорогу крылатому Эросу! Письмо к трудящейся молодёжи» даёт краткий, но ёмкий экскурс в историю любви и брака, обращая внимание читателя на то, что в разных веках любви отводилась различная роль, напрямую зависящая от интересов общества того времени.
Так в древности по её словам превозносилась именно родственная любовь, которая помогала держаться сплоченно родоплеменным общинам. Наряду с ней превозносилась так же любовь-дружба между двумя соплеменниками (как нам известно из социологии, любое первобытное общество состоит минимум из двух родов, что необходимо для обмена женщинами). Межполовая любовь в те времена ценилась не более обычной эмоции, а в мифологии чрезмерное увлечение ею связывалось с трагическими последствиями (любовь Персея к Елене приводит к Троянской войне). Брак же строился в основном на расчёте.
Впервые в роли ценности любовь выступает в феодальном обществе, но она целиком отделена от брака. Сентиментальная платоническая любовь рыцаря к недоступной прекрасной даме, которая обязательно является чьей-то женой, ничуть не мешает тому же рыцарю насиловать девушку городского сословия или избивать собственную жену. «Рыцарь, который нисколько не усомнился бы сослать жену в монастырь или даже казнить ее за измену плоти, за «прелюбодеяние», бывал весьма польщен, если другой рыцарь избирал его жену «дамой сердца» и нисколько не препятствовал жене обзаводиться «чичисбеями» («духовными друзьями») - мужчинами».