Самих же беглых неизменно подвергали жесточайшим наказаниям: били кнутом, вырезали ноздри, клеймили, отдавали в рекруты, на галеры, на строительство крепостей и т. д.
Наивность крестьянского мировоззрения была своего рода предпосылкой для другой формы протеста — подачи жалоб, в изобилии поступавших в Сенат и Синод. Искать правды у правительства царской России было делом очень нелегким и всегда бесполезным. Даже тогда, когда под напором жалоб высший государственный исполнительный орган Сенат назначил в 1758 г. комиссию для разбора челобитий крестьян целого ряда монастырей, то комиссия, просуществовав 4 года, оставила все жалобы без последствий. Крестьяне, пришедшие в отчаяние от произвола и эксплуатации помещиков, вступали и на путь активной борьбы. Они уходили в леса и образовывали «разбойничьи» отряды. Активные действия подобных отрядов были повсеместны. Во второй четверти XVIII столетия это движение охватило 54 уезда в 10 губерниях Центральной России. «Разбойные» отряды наводили ужас на окрестных помещиков. В 1732 г. большое число помещиков подало в Сенат коллективное прошение, в котором сообщалось, что в Тульском, Алек-синском, Серпуховском, Тарусском, Каширском и Калужском уездах «воры и разбойники… разбивали дома… И ныне оные воры и разбойники в тех городах и провинциях являются и ходят многим собранием человек по 70 и более, и чинят великое разорение и приходят в деревни и в дома помещиковы, берут в неволю хлеб и всякий харч и грозят… смертным убийством. Многие помещики, оставя свои дома и деревни… живут с женами и с детьми в Москве». В Шацкой, Тамбовской, Переславской, Рязанской и Владимирской провинциях картина была такой же.
Волнения монастырских крестьян. В 40—50-х гг. XVIII в. и особенно в конце 50-х гг. по всей стране прокатывается могучая волна выступлений монастырских крестьян. Эта категория крестьянства, насчитывающая к середине века около 1 млн душ муж. пола, принадлежала монастырям, церквам, церковным иерархам (архиереям и т. д.). Положение монастырских крестьян в этот период отличается особой тяжестью. С крестьян требовали и исполнения барщинных работ, и поставки продуктов сельского хозяйства, промыслов, и денежных поборов. Так, в челобитной крестьян Савво-Сторожевского монастыря названо до 30 денежных и натуральных поборов. Крестьяне Волосова монастыря Владимирского уезда должны были платить до восьми разновидностей денежных поборов, обрабатывать свыше 80 десятин пашен и поставлять в монастырь продуктовый оброк (скот, птицу и т. п.). Подобное положение было в сотнях монастырских вотчин. Резко возросли во второй четверти XVIII в. различного рода работы крестьян по заготовке строительного материала для монастырских построек, работы по заготовке дров, ремонту церквей и хозяйственных помещений.
Просвещенная монастырская братия наряду с традиционным хлебом в зерне и печеным хлебом, наряду с мясом, салом, медом, крупами, куриными и гусиными яйцами, солеными и сушеными грибами требовала с крестьян и таких оригинальных поборов, как ягоды шиповника или живые муравьи по полуфунту с души мужского пола.
Монастырская система управления вотчинами имела множество мелких, но отвратительных кровососов и пиявок в лице приказчиков, сотских, различного рода посыльных от монастырской братии и т. д. Пожалуй, нигде в это время так не расцвело взяточничество и лихоимство, как в монастырских деревнях. Произвол и угнетение монастырских крестьян в 50-е гг. XVIII в. достигли своей высшей точки. В это время резко увеличивается и число крестьянских волнений. В 50-х гг. их втрое больше, чем в 30-х гг. XVIII в. (свыше 60 восстаний).
Крестьянские выступления в качестве главного «программного пункта» обычно выдвигали отказ от выполнения повинностей. Так, крестьяне Боровенского монастыря в сентябре 1730 г. отказались от выполнения всех своих повинностей в пользу монастыря. В 1734 г. крестьяне огромной Присекинской вотчины Троице-Сергиевой лавры также отказались подчиняться монастырским властям. В 1742 г. крестьяне Боголюб-ского Владимирского монастыря начали волнения с отказа от работ и т. д. В 30-х гг. крестьянские выступления были направлены главным образом против разорительных отработков на барщине и натуральных поборов. Однако в 40-х гг. в крестьянских требованиях уже проявляется и стремление перейти на положение государственных крестьян. Этот мотив был, в частности, одним из основных в напряженной и долгой борьбе 11 тыс. крестьян Вятского Успенского Трифонова монастыря, начавшейся в 1749 г. В 40-е гг. наиболее упорная борьба крестьян характерна для вотчин Чудова Московского, Спасо-Ярослав-ского, Пафнутьева-Боровского монастырей и др.
В 50-х гг. основным требованием почти всех крестьянских выступлений был уже переход на положение государственных крестьян (волнения крестьян Ново-Спасского, Иосифо-Волоколамского, Троице-Калязинского, Спасо-Преображенского, Хутынского Новгородского и других монастырей).
Во всех этих волнениях крестьянский отказ от работ обычно завершался жестокими порками и экзекуциями присланных воинских команд. Однако в некоторых случаях возникали острые схватки и с солдатами. Крестьяне Шацкого уезда Ново-Спасского монастыря, взяли, например, в плен всю воинскую команду и сумели удержаться с августа 1756 по февраль 1757 г., когда восстание было жестоко подавлено.
Массовые волнения монастырских крестьян привели в конце концов к обсуждению вопроса о них в правительственных кругах. С 1757 г. снова появились проекты секуляризации церзации, практическое осуществление которого задержалось на два с лишним года.
Активные крестьянские выступления характерны не только для монастырских крестьян. Восставали и помещичьи крестьяне. В вотчине Бестужева в Псковском уезде двухтысячная толпа устроила настоящее сражение с карателями. Одних убитых крестьян было свыше полусотни. После подавления движения свыше четырех сотен крестьян были жестоко биты плетьми и кнутом.
Волнения были и среди народов Поволжья и др. Так, в 1743 г. вспыхнули волнения мордвы в Терюшевской волости Нижегородской губернии. Поводом к выступлению был приказ разрушить мордовские молельни и сжечь «священные рощи». Едва в селе Сарлей было разрушено мордовское кладбище, как вспыхнуло восстание. Начавшись как выступление мордовских крестьян против религиозного гнета, восстание быстро переросло в антикрепостническое движение, охватив соседние районы. Среди восставших было и мордовское население, и русское население дворцового ведомства, и, наконец, помещичьи крестьяне. Число участников достигло 6 тыс.; из Терюшевской волости восстание быстро перекинулось в соседние Арзамасский и Ар-датовский уезды. Затем вспыхнули волнения в Керенском и Верхнеломовском уездах Воронежской губернии, в Царевокок-шайском и Цивильском уездах Казанской губернии. С оружием в руках крестьяне боролись за свою свободу и сумели продержаться около двух лет. Вождями восстания были Несмеян Кривой, Шатрес Плакидин и др. Царизм жестоко подавил восстание, а Несмеяна сожгли на костре.
Волнения работных людей. Против гнета крепостников боролись и посессионные крестьяне. В 20-х гг. XVIII в. вспыхнуло, например, восстание крестьян заводчика Милякова в Темниковском уезде. Наиболее крупным было движение крестьян Ромодановской волости, купленных Н. Н. Демидовым к строящемуся «железному» заводу в Калужском уезде.
Бурное сопротивление среди работных людей вызвал указ 1736 г. о «вечноотданных» к фабрикам и заводам. Еще вчера свободные, а теперь низведенные до положения крепостных, работные люди долгое время стремились вернуть себе былую свободу. В 1748 г. вспыхнуло волнение работных людей на па-русно-полотняной мануфактуре А. А. Гончарова в Малояросла-вецком уезде Калужской провинции. Они объявили акт 1736 г. незаконным. Во второй четверти XVIII столетия (начиная с 1722 г.) почти непрерывно продолжались волнения работных людей на Московском суконном дворе — большой суконной мануфактуре. Они боролись уже не за возвращение в былое состояние, а за улучшение условий труда. В 1749 г. около 800 человек бросили работу на мануфактуре. Работные люди в силу той же наивности и «царистских» иллюзий подавали челобития и жалобы в Сенат. Однако все было бесполезно. Жестокими наказаниями плетью, батогом, заключением в тюрьму власти подавили сопротивление восставших. Тем же кончились волнения на казанской суконной мануфактуре Дряблова, происходившие в конце 30—40-х гг. XVIII в., и волнения приписных крестьян уральских горных заводов, особенно широко развернувшиеся в конце 50 — начале 60-х гг. XVIII столетия.
Непременным элементом в разнообразных формах крестьянской борьбы с феодальным гнетом было самозванчество, питавшееся «царистскими» иллюзиями российского крестьянства. Крестьянин как мелкий собственник веками мечтал о равенстве прав на землю и в мифе о «добром царе» видел для себя возможность осуществить эту мечту. В этот период самозванцами часто становились не только крестьяне, но и выходцы из армии. Из шести самозванцев 20—40-х гг. XVIII в. трое были солдатами. В самой армии волнения, а особенно бегство солдат не были редкостью.
Таковы разнообразные формы борьбы народных масс за лучшую долю. Все они были выражением того безысходного горя, нужды и отчаяния, в котором находилось российское крестьянство.
§ 6. НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БАШКИРИИ
Тесно переплетается с классовой борьбой против эксплуатации дворян-помещиков борьба против национального угнетения. Наиболее остро в этот период она развернулась в Башкирии. Кроме 100 тыс. башкир здесь уже жило много русских, татар, чувашей и представителей других народностей. В частности, в 1744 г. русских здесь насчитывалось уже около 75 тыс. душ. В северной и западной части Башкирии к данному периоду уже сложилось оседлое земледельческо-скотоводческое хозяйство. В других же более отсталых районах еще преобладало полукочевое скотоводство. В деревнях башкиры жили зимою, а летом кочевали в пределах своих волостей. Из хлебов сеяли лишь яровые, большое место в хозяйстве занимала охота и рыболовство, домашние промыслы.
С 30-х гг. XVIII в. началось активное горнозаводское строительство на Южном Урале. Это вызвало приток населения из других областей России. В новые формы трудовой деятельности втягивалось и башкирское население, все больше убеждаясь в преимуществах оседлого земледельческого хозяйства. В это время развивается и башкирское феодальное землевладение. Башкирские феодалы, находившиеся на русской службе тарханы, вводят те же формы эксплуатации, что и русские помещики. Вместе с тем у башкир еще бытовало и рабство.
Русская администрация стремилась привлечь на свою сторону феодальную верхушку башкир. Служилые башкиры-тарханы не платили ясак, полностью распоряжались землями своих волостей. Административная верхушка башкирского населения, старшины, к этому времени стала уже опорой царизма (особенно на севере и западе). С конца XVII — начала XVIII в. в Башкирии распространяется русское феодальное землевладение с трудом крепостных из русских крестьян. Башкирское население входило в число ясачных людей и платило сравнительно легкий ясачный оклад (около 30 коп. с человека), несло военную службу в армии и на местных оборонительных линиях. С 30-х гг. XVIII в.
ясачный оклад начинает расти, и в конце концов в 1747 г. русское правительство ввело подушную подать в размере 80 коп. с души. Вместе с тем указ 1736 г., разрешивший продажу общинных башкирских земель, используемых в системе архаичных форм ведения хозяйства, усилил земельные захваты русских дворян и служилых башкир. Наконец, третий фактор, способствовавший назреванию вспышки народного гнева, — активизация строительства оборонительных пограничных линий и крепостей, ложившегося огромной тяжестью на население. В 1734 г. началась деятельность Оренбургской экспедиции во главе с И. К. Кириловым. Помимо изучения экономических возможностей края, ее задачей было строительство нового города Оренбурга, строительство заводов, заселение края крестьянством, развитие торговли с Казахстаном. В связи с этим значительная часть башкирских земель, используемых в системе архаичных форм ведения хозяйства, была изъята, а повинности населения резко возросли.
В итоге в 1735–1736 гг. вспыхнуло восстание, целью которого было сопротивление строительству крепостей. Оно было разгромлено, а на население наложен большой штраф (от каждого башкира лошадь). В 1737–1740 гг. возникает новый очаг восстания на востоке края. Восставшие нападали на русские, чувашские, марийские селения, совершили набег на Воскресенский медный завод, нападали и на башкир, оставшихся верными правительству России. Восстание уже в 1738 г. пошло на убыль и скоро потухло.
Развитие феодализма в Башкирии вызывало и антифеодальные движения. Известно, например, движение тептярей (зависимых от башкирских феодалов выходцев из других земель), вспыхнувшее в 1747 г. Оно было направлено против башкирских феодалов и усиления налогового обложения государством. В восстании участвовали удмурты, татары, мари и чуваши.
Наконец, в 1755 г. возникает новое движение, во главе которого встает мусульманское духовенство. Башкиры в качестве культового языка пользовались арабским языком, а их религией был ислам. В связи с попытками запрета мусульманской религии, закрытия мечетей и мусульманских школ нарастало сопротивление духовенства. И вот мулла Батырша (Абдулла Алеев) возглавил движение в защиту мусульманства, пытаясь вовлечь в «священную войну» всех мусульман. Батырша полагался на вмешательство Турции. Характерно, что на «священную войну» народ не пошел. Да и началось само движение независимо и раньше лозунгов Батырши. Руководили восстанием Джилян Иткул и Худайберда. Крупные башкирские феодалы участия не приняли, многие феодалы выступили против восставших. Для подавления движения было послано мощное 50-тысячное войско. Царское правительство объявило наряду с прямым подавлением амнистию всем сдавшимся, и восстание скоро заглохло. Однако царская администрация заметно изменила политику. Прекращена была насильственная христианизация, разрешено строительство мечетей и т. д. Вместе с тем правительство устраивало в Башкирии школы «для обучения инородцев русскому языку». Две школы были при Оренбургской экспедиции, одна в 1739 г. организована в г. Уфе.