Материал: История России xviiixix веков Под редакцией академика ран л. В. Милова

, это общее убеждение, которое они сумели распространить, что их дело есть дело свободы и счастья народов». Император полагал необходимым вырвать у французов «это столь опасное оружие, и, усвоив его себе, воспользоваться им против них же самих». Особое внимание он уделял «нравственной силе, которая называется общественным мнением». Внешнеполитический расчет Александра I вполне оправдался — именно с ним народы Европы стали связывать надежды на свое освобождение от наполеоновского владычества, видеть в русском царе оплот законности и порядка.

Обострение отношений между Россией и Францией. На этом фоне происходило ухудшение русско-французских отношений. Новая встреча Александра I и Наполеона в 1808 г. в Эрфурте зафиксировала противоречия, которые не находили разрешения. Россия отказывалась воевать против Англии и Австрии, Наполеон не желал выводить свои войска из Пруссии и Герцогства Варшавского. Одновременно он был раздражен ростом английского контрабандного экспортав Россию, чему попустительствовало русское правительство. Когда в 1809 г. Наполеон начал войну против Австрии, союзная ему Россия фактически демонстративно соблюдала нейтралитет.

После Эрфурта дело все очевиднее шло к войне. Наполеон сколачивал общеевропейскую коалицию, которая объединяла самые разные государства, от Испании до Пруссии и Австрийской империи, он демонстративно оккупировал Герцогство Оль-денбургское, принадлежавшее российской императорской фамилии. Александр I не дал согласия на брак своей сестры с французским императором, в 1811 г. установил таможенный тариф, невыгодный для французских товаров. Обе стороны наращивали военные силы, в Герцогстве Варшавском Наполеон концентрировал «Великую армию», предназначенную длявторжения в Россию. Русская военная агентура во Франции своевременно узнавала обо всех достойных внимания передвижениях наполеоновских войск. Особоговнимания заслуживали политические планы императора, который в 1811 г. заявлял: «Через пять лет я буду господином мира; остается одна Россия, но я раздавлю ее». Наполеоновская дипломатия не скупилась на планы раздела России, которые именно в это время стали достоянием европейской общественности. Российский посол в Париже А. Б. Куракин был уверен, что французский император стремится «поставить Россию в то положение, в котором она находилась до царствования Петра Великого, сделать ее азиатской державой, лишить того значения, которое она имеет в Европе».

§ 2. ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 г

Наполеоновское вторжение в Россию. Готовя нападение на Россию, Наполеон сумел мобилизовать военные силы фактически всей континентальной Европы. Однако добиться полной изоляции России ему не удалось. Весной 1812 г. Россия подписала со Швецией договор онейтралитете и заключила мир с Османской империей, который высвобождал силы русской армии. Одновременно, в предвидении войны, были объявлены дополнительные рекрутские наборы.

Вторжение Наполеона в пределы Российской империи началось в ночь на 12 июня 1812 г. Наполеоновские войска форсировали Неман, заняли Ковно. Русская армия стала отступать. Войска французов и их союзников имели значительный численный перевес, непосредственно во вторжении участвовало свыше 400 тыс. человек. Всего в кампании 1812 г. на стороне Наполеона действовало около 600 тыс. человек, что давало основание говорить о «Великой армии» как крупнейшей армии мира. Помимо французских частей, которые были ее главной ударной силой, в состав «Великой армии» входили войска Пруссии, Австрии, германских государств, итальянские, польские, испанские, голландские части. Это было подлинное нашествие двунадесяти языков. Многоплеменность наполеоновской армии была ее слабостью, солдаты не представляли себе политических целей кампании, их поддерживала воинская дисциплина и надежды поживиться в «богатой боярской Московии». Первоначально Наполеон рассчитывал разбить русскую армию в большом приграничном сражении и навязать Александру I выгодные для Франции условия мира. Он провозглашал: «Надо покончить этот поход одним громовым ударом». Вместе с тем он не отрицал возможности затяжной кампании, говоря: «Если я возьму Киев, я возьму Россию за ноги; если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову; заняв Москву, я поражу ее в сердце».

Наполеон рассматривал войну с Россией как заключительный этап установления своей гегемонии на Европейском континенте. Он не думал всерьез о мировом господстве, но твердо рассчитывал на победу в русской кампании, которая открывала бы перед ним возможность полностью перестроить систему международных отношений, поставив на колени не только Россию, но и Англию.

Против России, по сути, выступила коалиция европейских государств, правители которых зависели от Наполеона либо были его прямыми ставленниками. Однако международное положение России было отнюдь не безнадежным. Подписав накануне войны мирные трактаты с Турцией и Швецией, русское правительство обезопасило фланги. Оно могло рассчитывать на финансовую помощь Англии, что имело немаловажное значение при расстроенных финансах. Наполеону не удалось изолировать Россию, что во многом объяснялось исключительно умелыми действиями российских дипломатов. С началом кампании 1812 г. Александр I форсировал заключение союза трех стран — России, Англии и Швеции, — направленного против императора французов. Союз содержал в себе мощный потенциал, реализованный в ходе освободительных походов русской армии 1813–1814 гг. Союзный договор был подписан и с законным испанским правительством, которое организовывало сопротивление французской оккупации на Пиренейском полуострове.

Если предпринимаемые дипломатические усилия соответствовали драматизму происходивших событий, то много хуже обстояло дело с планом кампании. В предвидении войны ни император, ни военное министерство не приняли однозначного решения о том, как вести военные действия, хотя было отлично известно, что излюбленная тактика Наполеона состоит в навязывании противнику генерального сражения, ожидаемая победа в котором гарантирует французскому императору выгодные условия мира. Александр I не верил в стратегические способности российских генералов, он недооценивал боевые качества русской армии. Главным поводом для беспокойства было то, что, хотя Россия почти постоянно вела пограничные войны, ее армия не имела опыта большой затяжной кампании. К началу 1812 г. около половины всех русских офицеров, в основном младших обер-офицеров, не имело боевого опыта. Основная часть офицерского корпуса (более трех четвертей) была молода, не старше тридцати лет, и недавно вступила в военную службу. Недостаточно хорошо было обучено и недавнее рекрутское пополнение. В этом отношении русская армия, бесспорно, уступала закаленным в боях французским ветеранам.

В начале войны русские войска были рассредоточены вдоль западной границы. 1-я армия Барклая де Толли прикрывала петербургское направление и насчитывала до 120 тыс. человек. Во 2-й армии Багратиона было немногим более 50 тыс., она действовала в центре, имея за спиной направление Смоленск — Москва. Между 1-й и 2-й армиями был разрыв в сто верст. Южнее располагалась Третья армия А. П. Тормасова, которая насчитывала свыше 40 тыс. человек. Александр I находился при армии, но ни он, ни Барклай де Толли, который одновременно занимал пост военного министра, действия войск не координировали. При известии о начале вторжения Александр I направил к Наполеону генерала А. Д. Балашова, предлагая мирное разрешение конфликта при условии отвода французских войск за Неман. Уверенный в победе, император французов отверг эти предложения, и миссия Балашова осталась безрезультатной.

Русская армия начала отступление от границы. По настоянию авторитетных генералов Александр I отклонил первоначально одобренный им план, разработанный генералом К. Ф. Фу-лем, который предполагал сосредоточение армии Барклая де Толли на берегу Западной Двины в Дрисском укрепленном лагере. Сознавая свою неподготовленность в военных вопросах, Александр I покинул армию. После его отъезда Барклай де Толли принял решение уклоняться от генерального сражения и отступать на восток. Стратегически верное, это решение вызвало недовольство солдат и офицеров, а в генералитете сложилась «русская партия», которая интриговала против «немца Барклая». Ее представители поддерживали Багратиона, который считался учеником Суворова, а по старшинству производства в генеральский чин был выше Барклая де Толли. Багратион подчеркивал, что «война теперь не обыкновенная, а национальная», и до решения вопроса о главнокомандующем уклонялся от соединения с 1-й армией.

Смоленское сражение. Наполеону не удалось ни навязать пограничное генеральное сражение, ни разбить русские армии поодиночке. После изматывающего отступления 22 июля 1-я и 2-я армии соединились у Смоленска. Их общая численность составляла свыше 120 тыс. человек, заметно уступая силам французов, которые сосредоточили на главном направлении до 200 тыс. Под Смоленском произошло ожесточенное сражение, в котором отличились части под командованием генералов Д. П. Неверовского, Н. Н. Раевского, Д. С. Дохтурова. Город был разрушен наполеоновской артиллерией, русские войска продолжили отступление. Наполеон полагал, что кампания 1812 г. кончена, и сделал попытку завязать с Александром I переговоры о мире. Его предложение, переданное через генерала Н. А. Тучкова, осталось без ответа. Сохранив в своих руках всю полноту политического руководства, Александр I твердо решил вести военные действия до полного изгнания наполеоновской армии.

После Смоленска отступление 1-й и 2-й армий вызывало в войсках все большее недоумение. Общее руководство было ослаблено постоянными разногласиями между Барклаем де Толли и Багратионом. 5 августа Александр I был вынужден созвать чрезвычайный комитет, где высшие сановники империи высказались за назначение главнокомандующим М. И. Кутузова. Это стало победой общественного мнения, недовольного ходом кампании и демонстративно поддерживавшего старого генерала, о котором было известно, что его не любит император. 17 августа Кутузов прибыл в Царево-Займище, где находилась Ставка русской армии. Прибыв в Ставку, Кутузов, обращаясь к солдатам, воскликнул: «С такими богатырями да отступать!» Тем самым он как бы выносил неодобрение действиям Барклая де Толли. Однако само отступление продолжалось. Стратегически оно было неизбежно. Кутузову было ясно, что целью Наполеона стала Москва, занятие которой противоречило его первоначальным планам, но было навязано ему отступлением русской армии.

Бородино . Не желая идти наперекор общему настроению армии, Кутузов принял решение о генеральном сражении, место для которого он выбрал у села Бородина близ Можайска. Здесь сближались две основные дороги на Москву и был удобный рельеф местности, который затруднял маневры больших масс кавалерии и позволял выгодно расположить артиллерийские батареи. Кутузов характеризовал эту позицию как одну «из наилучших, которую только на плоских местах найти можно». Правым флангом русской армии, где было сосредоточено две трети сил, командовал Барклай де Толли, именно его части прикрывали прямую дорогу на Москву. В центре позиций саперы оборудовали Курганную высоту, которая потом получила название батареи Раевского, по имени генерала, что командовал оборонявшими ее частями. Именно здесь шли наиболее ожесточенные бои. На левом фланге располагались войска Багратиона. Перед ними у деревни Шевардино был построен редут, к которому французская армия подошла утром 24 августа. Бои за Шевар-динский редут продолжались весь день и задержали перегруппировку наполеоновских войск. Только ночью Шевардинский редут был оставлен.

Рано утром 26 августа началось Бородинское сражение. Наполеон рассматривал его как желанное завершение кампании, как возможность уничтожить основные военные силы России. В этот день солдаты, офицеры и генералы наполеоновской армии отважно стремились к победе, их действия вызвали одобрение самого Багратиона. Но все их усилия разбились о стойкость русской армии. Для Кутузова генеральное сражение было средством обескровить французов, лишить их инициативы. Одновременно он стремился сохранить боеспособность русской армии, предвидя продолжение военных действий. В своем воззвании к армии он провозгласил: «Воины! Вот сражение, которого вы столько желали. Победа зависит от вас. Она необходима для нас: она доставит нам все нужное, удобные квартиры и скорое возвращение в Отечество».

Соотношение сил противников было в пользу русских: примерно 150 тыс. против 135 тыс. французов, у русских было 640 орудий, у французов 587. Почти всю свою артиллерию Наполеон сосредоточил против Багратионовых флешей, которые были взяты, потом отбиты, потом вновь захвачены французами под командованием маршала Нея. Во время контратаки был смертельно ранен Багратион. Генерал П. П. Коновницын, принявший на себя командование, отвел войска за Семеновский овраг. Среди дня началась борьба за батарею Раевского, которой французы сумели овладеть к вечеру. В разгар этой борьбы кавалерия Ф. П. Уварова и М. И. Платова совершила рейд в тыл французов. Наполеону нигде не удалось прорвать фронт русской армии. Исключительно упорно сражались части Барклая де Толли, который был в самых опасных местах.

Битва прекратилась в сумерках, когда силы противников были истощены. Об упорстве боев говорят огромные цифры потерь: не менее 30 тыс. у французов, более 40 тыс. у русских. Потери офицерского корпуса французской армии более чем в два раза превосходили потери русской стороны. Восполнить эти потери, равно как и убыль лучших генералов, Наполеон не мог ни при каких обстоятельствах. Позднее он отзывался о Бородинском сражении: «Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми».

Оставление Москвы. Итогом сражения стало дальнейшее отступление русской армии, которая, однако, сохранила боеспособность и могла рассчитывать на значительное подкрепление. Французы продолжили движение к Москве и после того, как на Совете в Филях Кутузовым было принято решение оставить город, 2 сентября вошли в нее. Здесь наполеоновских солдат ждало разочарование. Не было ни покорных бояр, ни богатой добычи. Город был пустынен. Жители покинули его вместе с армией. Принимая трудное решение об оставлении Москвы, Кутузов указывал: «Доколе будет существовать армия и находиться в состоянии противиться неприятелю, до тех пор имею сохранить надежду благополучно довершить войну, но когда уничтожится армия, то погибнут и Москва, и Россия. Приказываю отступать». Вступление в Москву привело к резкому падению дисциплины среди французов и особенно их союзников. Начались грабежи и мародерство, которые не могли остановить старшие офицеры. В разных концах города поджигались дома. Виновниками поджогов французы считали русских, русские — французов. Ясно одно: большой деревянный город, захваченный измученной вражеской армией, был обречен. В огне сгорели и запасы провианта, на который рассчитывал Наполеон. Из Москвы он трижды обращался к Александру I и Кутузову с предложениями о начале переговоров, что было оставлено без ответа. Несмотря на советы Аракчеева и министра иностранных дел Н. П. Румянцева, царь сдержал свое обещание вести войну до полной победы над французами.

Партизанское движение. По мере продвижения наполеоновской армии в глубь страны возрастающее влияние на ход кампании оказывало партизанское движение. Имея растянутые коммуникации, французы не справлялись с их охраной, и у них в тылу успешно действовали казачьи отряды и части легкой кавалерии. Эти партизанские отряды строго подчинялись приказам командования и вели «малую войну», которой Кутузов придавал большое значение и которая наносила противнику серьезный урон. Во главе их стояли опытные офицеры — Д. В. Давыдов, И. М. Вадбольский, В. В. Орлов-Денисов, А. Н. Се-славин, А. С. Фигнер, А. И. Чернышев. Среди задач, которые ставил перед ними Кутузов, было и развертывание народного партизанского движения: «Отобранным у неприятеля оружием вооружить крестьян. Мужиков ободрять подвигами». Наряду с частями регулярной армии в тылу французов стихийно возникало крестьянское сопротивление врагу, который мародерствовал, угонял скот, грабил и сжигал деревни. В Богородском уезде Московской губернии в сентябре—октябре действовал отряд под руководством крепостного крестьянина Г. М. Курина, куда входило свыше 5500 человек, их них до 500 конных. Отряд вооружался оружием, захваченным у французов. Герои крестьянского сопротивления большей частью неизвестны, но оно свидетельствовало о том, что война действительно стала народной. Один из русских офицеров подчеркивал, что «солдаты и мужики лучше согласятся погребстись под развалинами Отечества своего, нежели слышать о мире». Правда, есть и обратные примеры. Смоленский помещик Н. И. Энгельгардт, пытавшийся организовать партизанский отряд, был выдан своими крестьянами и расстрелян французами.

Тарутинский маневр. Наполеоновская армия пробыла в Москве более месяца. За это время стратегическая инициатива полностью перешла в руки Кутузова, который показал себя мудрым и дальновидным полководцем. По его инициативе был совершен блистательный Тарутинский маневр, когда, оставив Москву и отступая по Рязанской дороге, русская армия резко повернула на запад и перешла на Калужскую дорогу, где стала лагерем у деревни Тарутино. Лишь небольшой арьергард М. М. Милорадовича продолжал прежнее движение, вводя в заблуждение французский авангард, которым командовал Мюрат. Маршал более чем на сутки потерял основные части русской армии, и этой ошибки Наполеон не мог ему простить. Став в Тарутинском лагере, русская армия прикрывала тульские оружейные заводы, преграждала французам путь к отступлению через неразоренные южные губернии. Сюда постоянно поступали подкрепления, как регулярные части, так и ополченцы. За время пребывания в Тарутинском лагере русская армия увеличилась до 120 тыс. И численный состав русской армии, и ее основные качественные показатели стали заметно превосходить французские силы. Кутузов готовил контрнаступление.

7 октября Наполеон отдал приказ об отступлении из Москвы. При этом он, правда безуспешно, пытался взорвать Кремль и кремлевские соборы. Французы пошли по Калужской дороге, думая прорваться к югу. 12 октября под Малоярославцем произошел кровопролитный бой, город несколько раз переходил из рук в руки. Исход сражения вынудил Наполеона отступать по разоренной Смоленской дороге. Части отступающей армии еще сохраняли боеспособность, но полностью потеряли маневренность, они превратились в огромный обоз, где перемешаны были больные и раненые, провиант и награбленное добро. От бескормицы происходил непрерывный падеж лошадей, французы лишались кавалерии и вынуждены былибросать артиллерийские орудия. В Смоленске Наполеон рассчитывал, основываясь на донесениях своих интендантов, пополнить запасы фуража и продовольствия, но интенданты обманули.

Изгнание наполеоновских войск из России. Русские войска настойчиво преследовали Наполеона, постоянно нанося ему урон. В сражении под селом Красное генерал М. А. Милорадо-вич уничтожил основные части арьергардного корпуса Нея. Кутузов поощрял активные действия, но должен был считаться и с крайней усталостью солдат, и с тем, что наступать приходилось по совершенно разоренной местности, где дважды прошла война. Он должен был беречь солдат. Главнокомандующий понимал, что с изгнанием неприятеля военные действия не прекратятся, он строил свои планы, думая об освобождении народов Европы.

Затянувшаяся кампания погубила основные силы «Великой армии». Ей грозило полное окружение. С юга двигалась Дунайская армия П. В. Чичагова, с севера наступал П. X. Витгенштейн, который, прикрывая петербургское направление, разбил Сен-Сира и Удино. Важным естественным рубежом для отступавших стала река Березина, через которую Наполеон, обманув Чичагова, успел 14–16 ноября переправить более 20 тыс. человек. По дороге к Вильно, куда остатки армии пришли в декабре, французы жестоко страдали от наступивших холодов. 14 декабря последний наполеоновский солдат покинул пределыРоссии. Еще раньше император бросил войска и уехал в Париж. «Великая армия» перестала существовать. Из Вильно Кутузов писал императору: «Война закончилась за полным истреблением неприятеля».

Кампанию 1812 г. современники назвали Отечественной войной. Это действительно была война русского народа, всех народов Российской империи за свободу и независимость. Вторжение Наполеона поставило под угрозу само существование государства, и это на время сплотило все слои российского общества, все сословия. Они действовали сообща и ощущали свою силу и свое единство. Народ стал активной, деятельной силой исторического процесса. Война, которую он вел, стала поистине народной. Отечественная война 1812 г. поразительно отличалась от тех военных кампаний, где действовали профессиональные армии и в которых Наполеон привык побеждать. Патриотический порыв одушевлял солдат, офицеров и генералов русской армии, и они во всех отношениях превосходили противника. Таланты полководцев, героизм солдат и офицеров, твердое политическое руководство стали слагаемыми великой победы.

Достигнута победа была дорогой ценой. За время боевых действий армия потеряла около 300 тыс. человек. Были полностью разорены основные сельскохозяйственные районы страны, пострадали как помещичьи имения, так и крестьянские хозяйства. Разрушены мосты, дороги и водные переправы, общий размер материального ущерба составил более одного миллиарда рублей, огромная для того времени сумма. От хозяйственного разорения 1812 г. крепостная Россия так и не сумела оправиться.

С исторической точки зрения война России Александра I и наполеоновской Франции может рассматриваться как столкновение двух социальных систем — отсталой крепостнической и передовой буржуазной. В этом столкновении безоговорочную военную победу одержала система, потенциал которой был почти исчерпан. Здесь нет никакого исторического парадокса: победил народ, для которого целостность и независимость государства были высшей ценностью.

Проекты европейского переустройства. Победоносное окончание кампании 1812 г. создало предпосылки для решающего влияния России в европейских делах. Стремясь утвердить гегемонию России на Европейском континенте, государственные деятели и дипломаты александровского времени не чувствовали себя связанными традициями и правовыми нормами «старого порядка», они ощущали себя не только освободителями, но и объединителями Европы, и предлагали решения, которые намного опережали свое время. На исходе кампании 1812 г. Александр I и его ближайшие политические советники разрабатывали план послевоенного устройства единой Европы, которая виделась им христианской и монархической. Они детально обсуждали не только общие принципы европейского единства, но и конкретные финансово-экономические программы. Наибольший интерес в данном контексте представлял «Проект федеративной системы финансов и торговли с учреждением соответствующего банка», составленный Н. Н. Новосильцевым к началу 1813 г. Проект предусматривал создание общей для России и союзных ей держав «федеративной системы финансов и торговли». Предполагался выпуск для военных нужд «федеративных бумажных денег», гарантированных всеми державами антинаполеоновской коалиции. В Петербурге должен был быть создан центральный торговый банк, со времени учреждения которого отменялись все запрещения на ввоз в Россию товаров стран, участвовавших в «федеративной системе финансов». Билеты банка были обязательны к приему по нарицательной стоимости на всей территории Российской империи.

Министр финансов Д. А. Гурьев в докладе Александру I предлагал на период пребывания за границей русских войск выпуск специальных бумажных «федеративных денег» согласовывать с правительством той страны, на территории которой ведутся военные действия. Гурьев полагал, что Россия без промедления должна ввести в Пруссии «федеративные деньги» и договориться с Великобританией, какую часть всей суммы «федеративных денег», пущенных в обращение, она пожелает изъять после заключения мира за счет своей казны. Гурьев считал возможным условиться с союзными державами об их участии в выпуске «федеративных денег» и о способах последующего коллективного изъятия этих денег, которое можно было бы осуществлять или при помощи займа, или по заключении мира путем обмена «федеративных денег» на деньги каждой из держав. План Гурьева и Новосильцева был одобрен Александром I, но не получил поддержки союзников. России пришлось нести основное финансовое бремя войны, хотя в тогдашних условиях проект европейской «федеративной системы финансов и торговли» был вполне реален.

§ 3. РОССИЯ И СОЗДАНИЕ ВЕНСКОЙ СИСТЕМЫ

Освободительные походы русской армии 1813–1814 гг.

Изгнание Наполеона из России дало мощный толчок европейскому освободительному движению. Народы Европы поверили в возможность свержения чужеземного гнета, созданная для вторжения в Россию европейская коалиция стала распадаться. Ведущую роль в подъеме освободительной борьбы европейских народов и государств играла российская дипломатия. Уже в декабре 1812 г. по ее инициативе была подписана Таурогенская конвенция, по которой прусский генерал Йорк, чей корпус воевал на стороне французов, заявлял о своем нейтралитете. В Пруссии и в германских землях начиналась освободительная война.

1 января 1813 г. русские войска перешли Неман. Кутузов начал кампанию 1813 г. В воззвании к немецкому народу он подчеркивал, что его войска «шествуют, преисполненны упования исполнить и для целого света, а наипаче и для Германии то, что оне совершили уже столь благоуспешно для своего Отечества, освободя оное от постыдного ига, коим оно угрожалось». В феврале был подписан Калишский договор с Пруссией о наступательном и оборонительном союзе. Вскоре русские войска освободили Берлин. Дальнейшее продвижение армии остановила смерть Кутузова в апреле 1813 г. На посту главнокомандующего его сменили Витгенштейн, а затем Барклай де Толли. Союзные русско-прусские войска действовали неудачно при Лю-цене и при Бауцене, отступали, и в мае было заключено перемирие.

Военные действия прекратились, но резко возросли дипломатические усилия Александра I по укреплению антинаполеоновской коалиции. Его достижением стал Теплицкий в августе союзный договор с Австрией, которая тем самым порывала с Наполеоном. Союзники были согласны в своем стремлении вернуть Францию к границам 1792 г., упразднить Герцогство Варшавское и Рейнский союз.

Возобновление военных действий показало изменение сил в пользу антинаполеоновской коалиции. На севере Германии высадились шведские войска. Наполеон не был уверен в своих ближайших союзниках. В августе произошло сражение под Дрезденом, где он одержал верх над союзной армией К. Швар-ценберга. В сражении отличились гродненские гусары, которые изрубили каре французской гвардии. Отход Богемской армии прикрывал отряд А. И. Остермана-Толстого, который занял оборонительную позицию возле Кульма. В бою отличился гвардейский Семеновский полк, где из строя выбыли почти все офицеры. Когда подошли основные силы под командованием Барклая де Толли, замкнулось кольцо окружения, прорвать которое смогла только французская кавалерия.

4—6 октября 1813 г. в сражении у Лейпцига, которое получило название «Битва народов», Наполеон потерпел тяжелое поражение. В начале боя мощный удар французов приняла на себя русская гвардия, стойкость которой дала возможность перегруппировать силы Богемской и Силезской армий и дождаться подхода Северной и Польской армий. В разгар битвы на сторону коалиции перешла армия саксонского короля, давнего сторонника французского императора. Сам король был взят в плен. Русские войска первыми вошли в Лейпциг. Война приближалась к границам Франции, на территорию которой союзники вступили в январе 1814 г. Среди победителей постоянно возникали разногласия, которые александровская дипломатия улаживала не без труда. Австрия угрожала выходом из коалиции, и лишь Россия и Англия стояли за безусловное продолжение войны и за мирные переговоры, если Франция согласится на границы 1792 г. Наполеон лишился всех своих германских союзников, но склонен был к продолжению войны. Однако он был не в силах одолеть стремление европейских народов к независимости.

В феврале Россия, Австрия, Англия и Пруссия подписали Четверной трактат, где рассматривали вопросы послевоенного урегулирования. 18 марта 1814 г. Париж капитулировал. Капитуляцию принял русский генерал М. Ф. Орлов. На следующий день союзные войска во главе с Александром I вошли в город. Русский царь достойно нес славу победителя Наполеона и освободителя Европы. Наполеон отрекся и был сослан на остров Эльба.

Венский конгресс. Перед победителями стояла сложная проблема: восстановление и укрепление по всей Европе монархического принципа, установление новых европейских границ и определение статуса посленаполеоновской Франции. В конечном счете речь шла о создании такой политической системы, которая гарантировала бы европейский мир и безопасность и одновременно служила препятствием развитию революционных и национально-освободительных идей. Ведущая роль в решении этой задачи выпала Александру I и руководимой им российской дипломатии, главными деятелями которой были К. В. Нессельроде и Иоанн Каподистрия, знатный грек, перешедший на русскую службу. Без преувеличения можно сказать, что именно Александр I определял судьбы народов и государств в послевоенной Европе.

Основы новой политической системы, которая должна была гарантировать европейских монархов от повторения революционных потрясений, были заложены на Венском конгрессе. Душой и главной движущей силой конгресса, который начал работать осенью 1814 г., был Александр 1. В рескрипте русскому послу в Лондоне X. А. Ливену он следующим образом рисовал взаимоотношения народов и правительств в новой, освобожденной им от Наполеона Европе: «Прежняя европейская система ниспровергнута революцией, то есть влиянием новых мнений на нравы и устаревшие порядки, расшатанные злоупотреблениями. Последствия революции уже не могут быть уничтожены и смениться внезапным возвратом к прежним установлениям. Отныне могут существовать лишь порядки, основанные на гармонии интересов наций и правительств. Всякая другая система привела бы к разобщенности между правителями и народами».

К началу работы Венского конгресса державы-победительницы согласились с тем, что во Франции должна быть восстановлена власть Бурбонов, и французским королем был провозглашен Людовик XVIII, брат казненного Людовика XVI. Александр I отнюдь не был безусловным сторонником восстановления старого режима и полагал, что народ Франции должен сам решать свою судьбу. Вынужденный уступить настояниям союзников, желавших возвращения Бурбонов, он инициировал подписание французским королем Людовиком XVIII конституционной Хартии. В европейских делах царь охотно использовал конституционную дипломатию как инструмент утверждения российской гегемонии. Под его влиянием Венский конгресс гарантировал конституцию Швейцарии, подтвердил конституцию Нидерландов, содействовал принятию конституций отдельными германскими государствами. Александр I верил, что для европейских народов конституционное устройство является удобной формой поддержания внутреннего равновесия, смягчения социальной напряженности. Одновременно он полагал, что любое конституционное правление обречено на внешнеполитическую слабость и тем самым легко подвержено российскому влиянию.

Общие постановления Венского конгресса были основаны на принципах легитимизма (законности), которые подразумевали возвращение в Европе к порядкам, существовавшим до Французской революции и периода наполеоновских войн. По мере возможности восстанавливались старые государственные границы, возвращались к власти законные династии, реставрировались политические и, в ограниченной степени, социальные порядки. Режим Реставрации определял политическое развитие посленаполеоновской Франции, в которой был оставлен русский оккупационный корпус под командованием М. С. Воронцова. Защита принципов легитимизма предусматривала возможность интервенции, которую обязаны были осуществлять европейские монархи, если в той или иной стране, по их мнению, происходили возмущения, грозившие законным властям. Это было возведенное в норму международного права вмешательство во внутренние дела других государств.

Венская система европейской безопасности. Идеи легитимизма, поддержки законности в Европе и противодействия революционным потрясениям легли в основу внешней политики Александра I. Он по праву должен считаться создателем Венской системы, которую радикальные современники называли «заговором монархов» против народов Европы, но несомненным достоинством которой был принцип политического равновесия, обеспечивший после длительного периода войн и революционных потрясений сорок лет мирного развития старой Европы. Высшим гарантом Венской системы выступал ее творец российский император Александр I, а сама система в первые годы своего существования была инструментом российской гегемонии на Европейском континенте.

Для России решения Венского конгресса, которые касались европейского государственно-политического устройства, были благоприятны. Среди всех проблем послевоенного урегулирования Александра I больше всего интересовало Герцогство Варшавское, на передаче которого России он безусловно настаивал. Польский вопрос стал, наряду с саксонским, главным на Венском конгрессе. Российская дипломатия не встречала здесь поддержки союзников и оказалась в фактической изоляции. Англия, Австрия и даже Франция, представленная на конгрессе Талей-раном, грозили России военным столкновением и утверждали, что присоединение Польши к российской короне угрожает делу мира в Европе.

На время споры были прекращены бегством Наполеона с Эльбы и возвращением его к власти во Франции. Наполеоновские «сто дней» завершились его поражением под Ватерлоо в июне 1815 г. и новым вступлением союзников в Париж. В сентябре 1815 г. там по настоянию Александра I был подписан знаменитый акт о Священном союзе, который стал основополагающим идеологическим обоснованием новой политической системы. Еще прежде, в конце мая, был подписан заключительный акт Венского конгресса, согласно которому карта Европы была радикально перекроена. Россия в частности получала бульшую часть Герцогства Варшавского, которое могло иметь народных представителей и национальные государственные учреждения, «согласно тому образу политического устройства», что предоставит ему российское правительство. Именно опираясь на это решение Венского конгресса, Александр I предоставил Польше конституцию.

На Венском конгрессе была определена западная граница Российской империи, которая на протяжении столетия — до Первой мировой войны — оставалась стабильной и, несмотря на многочисленные военные и дипломатические угрозы, мирной.

Объективно это был главный исторический итог Отечественной войны 1812 г. и освободительных походов 1813–1814 гг., великое следствие победы над Наполеоном.

В мае 1815 г. польские земли, отошедшие к России, получили статус автономного Царства Польского, населению которого были дарованы либеральная конституция, самоуправление, собственная армия и свобода печати. Российский император провозглашался царем (королем польским), его власть законодательно ограничивалась конституционной хартией. В Царстве Польском действовал двухпалатный сейм, нижняя палата которого избиралась прямым голосованием на основе имущественного ценза. Появление в составе Российской империи двух автономий — Великого княжества Финляндского и Царства Польского, наделенных конституцией, не было вызвано ни международной обстановкой, ни соображениями удобства внешней политики, ни, особенно в первом случае, характером их внутреннего политического развития. Александр i буквально настоял на даровании полякам конституции, не без труда преодолев сопротивление Каподистрии. Для него польский вопрос переставал быть вопросом внешнеполитическим, конституционная дипломатия перерастала в проблему будущего политического переустройства Российской империи.

Механизмом, который обеспечивал действие Венской системы и поддерживал основы Священного союза, были периодически созываемые международные конгрессы, где вырабатывались согласованные принципы европейской политики. Участие в этих конгрессах, как и их подготовка, вынуждали Александра I подолгу отсутствовать в России. Его постоянные путешествия заслужили ему репутацию «кочующего деспота». Если на первом конгрессе в Аахене в 1818 г. решались общие вопросы поддержания международного права и спокойствия, то в 1820 г. в Троппау европейские монархи столкнулись с проблемой революции, которая охватила Испанию, Португалию, итальянские государства. Во время работы конгресса было получено известие о восстании Семеновского полка, что было использовано австрийской и английской дипломатией для умаления роли Александра I как европейского арбитра. Последний конгресс состоялся в 1822 г. в Вероне. Уступая давлению союзных держав, Александр Iотказался от дипломатического урегулирования конфликтов. В борьбе с испанской революцией был использован принцип интервенции, и в Испанию были посланы французские войска. Это была цена, которую российская дипломатия согласна была заплатить за сохранение Венской системы.

Александр I как идеолог единой христианской Европы. Планы Александра Iпростирались много дальше послевоенного обустройства Европы. Священный союз, созданный по его инициативе, должен был объединить монархов России, Австрии и Пруссии как для борьбы с революционной опасностью, так и для повсеместного утверждения христианских ценностей. В конечном счете речь шла о создании единой европейской христианской цивилизации, о политическом, религиозном и культурном объединении Европы. Для того времени, когда повсеместно народы стремились к созданию национальных государств, мысль о единой Европе звучала утопично, но это была поистине великая утопия. В акте о Священном союзе, написанном лично Александром I,содержалось обязательство трех христианских монархов и подвластных им народов: «Почитать всем себя как бы членами единого народа под именем христианской нации, поелику три союзные государя почитают себя аки постановленными от провидения для управления тремя областями сего одного народа, а именно: Австриею, Пруссиею и Россиею, исповедуя таким образом, что самодержец народа христианского, во многом единого, не иной есть, как тот, кому собственно принадлежит держава, поелику в нем едином обретаются сокровища любви, ведения и премудрости бесконечные, т. е. наш Божественный Спаситель, Иисус Христос».

Принципы единой христианской нации, не связанной церковными различиями и созданной во имя охраны христианской веры и европейского мира, воспринимались в Европе упрощенно как провозглашение борьбы с революционным духом эпохи, начало превращения России в «жандарма Европы». Об этом много писали английские и германские газеты того времени, для которых тема «русской опасности» стала одной из ведущих. Объективно это отражало стремление ослабить российскую гегемонию на Европейском континенте.

§ 4. ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС

Османская империя и европейские державы. В начале XIX в, во внешней политике России Восточный вопрос не играл заметной роли. Греческий проект Екатерины II, который предусматривал изгнание турок из Европы и создание на Балканах христианской империи, главой которой императрица видела своего внука Константина, был оставлен. При Павле I Российская и Османская империи объединились для борьбы с революционной Францией. Босфор и Дарданеллы были открыты для русских военных кораблей, и эскадра Ф. Ф. Ушакова успешно действовала в Средиземном море. Ионические острова находились под протекторатом России, их портовые города служили базой для русских военных кораблей. Для Александра I и его «молодых друзей» Восточный вопрос был предметом серьезного обсуждения в Негласном комитете. Итогом этого обсуждения стало решение о сохранении целостности Османской империи, об отказе от планов ее раздела. Это противоречило екатерининской традиции, но было вполне оправданно в новых международных условиях. Совместные действия правительств Российской и Османской империй обеспечивали относительную стабильность в Причерноморье, на Балканах и Кавказе, что было немаловажно на общем фоне европейских потрясений. Характерно, что противниками взвешенного курса в Восточном вопросе выступали выдвинувшиеся при Павле I Ф. В. Ростопчин, предлагавший детальные проекты раздела Османской империи, и слывший передовым Н. М. Карамзин, который считал распад Османской империи «благодетельным для разума и человечества».

В начале XIX в. для западноевропейских держав восточный вопрос сводился к проблеме «больного человека» Европы, каким считалась Османская империя. Со дня на день ожидали ее смерти, и речь шла о разделе турецкого наследства. Особенную активность в Восточном вопросе проявляли Англия, наполеоновская Франция и Австрийская империя. Интересы этих государств находились в прямом и остром противоречии, но в одном они были едины, стремясь ослабить растущее влияние России на дела в Османской империи и в регионе в целом. Для России Восточный вопрос состоял из следующих аспектов: окончательное политическое и экономическое утверждение в Северном Причерноморье, которое в основном было достигнуто при Екатерине II; признание ее прав как покровительницы христианских и славянских народов Османской империи и прежде всего Балканского полуострова; благоприятный режим черноморских проливов Босфора и Дарданелл, что обеспечивало ее торговые и военные интересы. В широком смысле Восточный вопрос касался и российской политики в Закавказье.

Присоединение Грузии к России. Осторожный подход Александра I к Восточному вопросу в определенной мере был связан с тем, что с первых шагов своего правления он должен был решать давнюю проблему: присоединение Грузии к России. Провозглашенный в 1783 г. протекторат России над Восточной Грузией носил в значительной мере формальный характер. Жестоко пострадавшая от персидского нашествия в 1795 г., Восточная Грузия, которая составляла Картли-Кахетинское царство, была заинтересована в русском покровительстве, в военной защите. По просьбе царя Георгия XII в Грузии находились российские войска, в Петербург было отправлено посольство, которое должно было добиваться, чтобы Картли-Кахетинское царство «считалось принадлежащим державе Российской». В начале 1801 г. Павел I издал Манифест о присоединении Восточной Грузии к России на особых правах. После определенных колебаний, вызванных разногласиями в Непременном совете и в Негласном комитете, Александр I подтвердил решение отца и 12 сентября 1801 г. подписал Манифест к грузинскому народу, который ликвидировал Картли-Кахетинское царство и присоединял Восточную Грузию к России. Династия Багратионов отстранялась от власти, и в Тифлисе создавалось Верховное правительство, составленное из российских военных и гражданских лиц.

П. Д. Цицианов и его кавказская политика. Главноуправляющим Грузии в 1802 г. был назначен генерал П. Д. Цицианов, по происхождению грузин. Мечтой Цицианова было освобождение народов Закавказья от османской и персидской угрозы и объединение их в федерацию под эгидой России. Действуя энергично и целеустремленно, он в короткое время добился согласия правителей Восточного Закавказья на присоединение подвластных им территорий к России. На покровительство русского царя согласились Дербентский, Талышский, Кубинский, Дагестанский владетели. Против Гянджинского ханства в 1804 г. Цицианов предпринял успешный поход. Им были начаты переговоры с имеретинским царем, которые позднее завершились включением Имеретии в состав Российской империи. Под протекторат России в 1803 г. перешел владетель Мегрелии.

Успешные действия Цицианова вызвали недовольство Персии. Шах потребовал вывода российских войск за пределы Грузии и Азербайджана, что было оставлено без внимания. В 1804 г. Персия начала войну против России. Цицианов, несмотря на нехватку сил, вел активные наступательные действия — к России были присоединены Карабахское, Шекинское и Ширванское ханства. Когда Цицианов принимал капитуляцию бакинского хана, он был предательски убит, что не сказалось на ходе персидской кампании. В 1812 г. персидский наследный принц Аббас-мирза был наголову разбит генералом П. С. Котляревским под Асландузом. Персы должны были очистить все Закавказье и пойти на переговоры. В октябре 1813 г. был подписан Гюлистанский мирный договор, по которому Персия признавала российские приобретения в Закавказье. Россия получала исключительное право держать военные суда на Каспийском море. Мирный договор создавал совершенно новое международно-правовое положение, что означало утверждение русской границы по Куре и Араксу и вхождение народов Закавказья в состав Российской империи.

Русско-турецкая война 1806–1812 гг. Активные действия Цицианова в Закавказье настороженно воспринимались в Константинополе, где заметно усилилось французское влияние. Наполеон готов был обещать султану возвращение под его власть Крыма и некоторых закавказских территорий. Россия сочла необходимым согласиться на предложение турецкого правительства о досрочном возобновлении союзного договора. В сентябре 1805 г. между двумя империями был заключен новый договор о союзе и взаимопомощи. Важное значение имели статьи договора о режиме черноморских проливов, которые во время военных действий Турция обязалась держать открытыми для русского военного флота, одновременно не пропуская в Черное море военные суда других государств. Действие договора продолжалось недолго. В 1806 г., подстрекаемый наполеоновской дипломатией, султан сменил пророссийски настроенных господарей Валахии и Молдавии, на что Россия готова была ответить вводом в эти княжества своих войск. Султанское правительство объявило войну России.

Война, начатая турками в расчете на ослабление России после Аустерлица, велась с переменным успехом. В 1807 г., одержав победу под Арпачаем, русские войска отразили попытку турок вторгнуться в Грузию. Черноморский флот вынудил к сдаче турецкую крепость Анапа. В 1811 г. Котляревский штурмом взял турецкую крепость Ахалкалаки. На Дунае военные действия приняли затяжной характер до тех пор, пока в 1811 г. командующим Дунайской армией не был назначен М. И. Кутузов. Он разбил турецкие силы под Рущуком и у Слободзеи и вынудил Порту к заключению мира. Это была первая громадная услуга, оказанная Кутузовым России в 1812 г. По условиям Бухарестского мира Россия получила права гаранта автономии Сербии, что укрепляло ее позиции на Балканах. Кроме того, она получала морские базы на Черноморском побережье Кавказа и к ней отходила часть Молдавии между реками Днестр и Прут.

Греческий вопрос. Система европейского равновесия, установленная на Венском конгрессе, не распространялась на Османскую империю, что неизбежно вело к обострению Восточного вопроса. Священный союз подразумевал единение европейских христианских монархов против неверных, их изгнание из Европы. В действительности европейские державы вели ожесточенную борьбу за влияние в Константинополе, используя как средство давления на султанское правительство рост освободительного движения балканских народов. Россия широко пользовалась своими возможностями оказывать покровительство христианским подданным султана — грекам, сербам, болгарам. Особую остроту приобрел греческий вопрос. С ведома русских властей в Одессе, Молдавии, Валахии, Греции и Болгарии греческие патриоты подготавливали восстание, целью которого была независимость Греции. В своей борьбе они пользовались широкой поддержкой передовой европейской общественности, которая рассматривала Грецию как колыбель европейской цивилизации. Александр I проявлял колебания. Исходя из принципа легитимизма, он не одобрял идею греческой независимости, но не находил поддержки ни в русском обществе, ни даже в Министерстве иностранных дел, где видную роль играл И. Ка подистрия, будущий первый президент независимой Греции. Кроме того, царю импонировала мысль о торжестве креста над полумесяцем, о расширении сферы влияния европейской христианской цивилизации. О своих сомнениях он говорил на Веронском конгрессе: «Ничто без сомнения не казалось более отвечающим общественному мнению страны, как религиозная война с Турцией, но в волнениях Пелопоннеса я усмотрел признаки революции. И воздержался».

В 1821 г. началась греческая национально-освободительная революция, которую возглавил генерал русской службы аристократ Александр Ипсиланти. Александр I осудил греческую революцию как бунт против законного монарха и настаивал на урегулировании греческого вопроса путем переговоров. Вместо независимости он предлагал грекам автономию в составе Османской империи. Восставшие, которые надеялись на прямую помощь европейской общественности, отвергли этот план. Не приняли его и османские власти. Силы были явно неравны, отряд Ипсиланти был разбит, османское правительство закрыло проливы для русского торгового флота, выдвинуло войска к русской границе. Для урегулирования греческого вопроса в начале 1825 г. в Петербурге собралась конференция великих держав, где Англия и Австрия отвергли российскую программу совместных действий. После того как султан отказался от посредничества участников конференции, Александр I принял решение о концентрации войск на турецкой границе. Тем самым он перечеркивал политику легитимизма и переходил к открытой поддержке греческого национально-освободительного движения. Русское общество приветствовало решимость императора. Твердый курс в греческом и, шире, Восточном вопросе отстаивали такие влиятельные сановники, как В. П. Кочубей, М. С. Воронцов, А. И. Чернышов, П. Д. Киселев. Их заботило возможное ослабление российского влияния среди христианского и славянского населения Балканского полуострова. А. П. Ермолов утверждал: «Иностранные кабинеты, особенно английский, нас виновными терпеливостию и бездействием поставляют пред всеми народами в невыгодном виде. Кончится тем, что в греках, нам приверженных, оставим мы справедливое на нас озлобление».

А. П. Ермолов на Кавказе. С именем А. П. Ермолова связано резкое усиление военно-политического присутствия России на Северном Кавказе, территории, которая была этнически разнородна и народы которой находились на самых разных уровнях социально-экономического и политического развития. Там существовали относительно устойчивые государственные образования — Аварское и Казикумыкское ханства, шамхальство Тарковское, в горных районах господствовали патриархальные «вольные общества», благоденствие которых в значительной степени зависело от удачных набегов на равнинных соседей, занимавшихся земледелием.

Во второй половине XVIII в. Северное Предкавказье, бывшее объектом крестьянской и казачьей колонизации, отделяла от горных районов Кавказская линия, которая простиралась от Черного до Каспийского моря и шла по берегам рек Кубани и Терека. Вдоль этой линии была проложена почтовая дорога, считавшаяся почти безопасной. В 1817 г. Кавказская кордонная линия была перенесена с Терека на Сунжу, что вызвало недовольство горских народов, ибо тем самым они были отрезаны от Кумыкской равнины, куда перегонялся скот на зимние пастбища. Для русских властей включение кавказских народов в орбиту имперского влияния было естественным следствием успешного утверждения России в Закавказье. В военном и торгово-экономическом отношении власти были заинтересованы в устранении угроз, что таила в себе набеговая система горцев. Поддержка, которую горцы получали со стороны Османской империи, оправдывала военное вмешательство России в дела Северного Кавказа.

Назначенный в 1816 г. на пост главноуправляющего гражданской части в Грузии и на Кавказе и одновременно командующего Отдельным корпусом генерал А. П. Ермолов считал своей главной задачей обеспечение безопасности Закавказья и включение в состав Российской империи территории горного Дагестана, Чечни и Северо-Западного Кавказа. От политики Цицианова, в которой сочетались угрозы и денежные посулы, он перешел к крутому пресечению набеговой системы, для чего широко применял вырубку лесов и уничтожение непокорных аулов. Ермолов ощущал себя «проконсулом Кавказа» и не стеснялся в применении военной силы. Именно при нем проводилась военно-экономическая и политическая блокада горных районов, он считал демонстрацию силы и военные экспедиции лучшим средством давления на горские народы. По инициативе Ермолова были построены крепости Грозная, Внезапная, Бурная, которые стали опорными пунктами русских войск.

Военные экспедиции Ермолова привели к противодействию горцев Чечни и Кабарды. Ермоловская политика вызывала отпор «вольных обществ», идейной основой сплочения которых стал мюридизм, разновидность ислама, приспособленная к понятиям горских народов. Учение мюридизма требовало от каждого правоверного постоянного духовного совершенствования и слепого повиновения наставнику, учеником, мюридом которого он становился. Роль наставника была исключительно велика, он соединял в своей особе духовную и светскую власть. Мюридизм накладывал на своих последователей обязанность вести «священную войну», газават, против неверных до их обращения в мусульманство или полного истребления. Призывы к газавату, адресованные всем горским народам, что исповедовали ислам, были мощным стимулом сопротивления действиям Ермолова и одновременно способствовали преодолению разобщенности народов, населявших Северный Кавказ.

Один из первых идеологов мюридизма Мухаммед Ярагский проповедовал перенесение жестких религиозно-нравственных норм и запретов в область социальных и правовых отношений. Следствием этого было неизбежное столкновение мюридизма, опиравшегося на шариат, свод мусульманского права, сравнительно новый для кавказских народов, с адатом, нормами обычного права, которые на протяжении веков определяли жизнь «вольных обществ». Светские владетели настороженно относились к фанатичной проповеди мусульманского духовенства, что нередко вело к междоусобиям и кровавой резне. Для ряда народов Кавказа, исповедовавших ислам, мюридизм остался чужд.