Россия с трудом преодолевала последствия военной разрухи. Требовались значительные средства для восстановления сожженных городов, разоренных мануфактур и фабрик, нищих деревень. Не хватало рабочих рук: рекрутские наборы и ополчения, которые были сформированы в губерниях Европейской России, оторвали от производительного труда значительную часть трудоспособного мужского населения. Крестьяне, охотно записывавшиеся в ополчение, надеялись, что после победы наступит улучшение их правового и имущественного положения. Однако слухи о возможной воле не оправдались. В манифесте по случаю окончания кампании 1812 г. Александр I провозгласил: «Крестьяне, верный наш народ, да получат мзду свою от Бога». В 1815 г. был издан указ, который запрещал крестьянам «отыскивать вольность». Тем самым перечеркивался старый елизаветинский закон, согласно которому окончательно закрепощенными признавались лишь те крестьяне и их потомки, что были записаны за помещиками по ревизиям первой половины XVIII в. В 1822 г. помещикам вернули право ссылать крепостных на поселение в Сибирь за «дурные поступки».
Крестьянским ответом стали участившиеся побеги, непослушание владельцам, участились крестьянские волнения, которые приходилось подавлять военной силой. В последние десять лет царствования Александра I ежегодно происходило около 30 серьезных крестьянских выступлений. Большим размахом отличалось крестьянское движение, начавшееся в 1818 г. на Дону и в Приазовье. Оно было вызвано стремлением казацкой старшины Войска Донского обратить крестьян в крепостных. В волнениях приняло участие около 50 тыс. крестьян. Посланный для их усмирения генерал А. И. Чернышов доносил, что «дух непослушания и буйства помещичьих крестьян разлился по всему их населению в пределах Войска Донского и грозил потревожить и соседственные губернии».
Военные поселения. Наряду с крестьянскими Россию охватили волнения военных поселян. Военные поселения были излюбленной идеей Сперанского, который видел в них средство облегчить бремя военных расходов. Организация военных поселений была важнейшим поручением, возложенным царем на Аракчеева. Когда Сперанский предложил эту идею, А. А. Аракчеев был против нее, и первая попытка основания военных поселений в 1810 г. казалась неудачной. Предполагалось, что военные поселяне, в разряд которых наряду с солдатами, которых сажали «на землю», переводили казенных крестьян, могут совмещать строевую службу с ведением сельскохозяйственных работ. Их быт подчинялся воинской дисциплине, все работы осуществлялись под присмотром офицеров. Дети военных поселян предназначались для несения военной службы, дляних устраивались особые школы кантонистов, где они готовились к унтер-офицерской службе. Создавая военные поселения, Александр I надеялся сократить расходы на армию и решить вопрос о ее комплектовании, создав некую альтернативу рекрутским наборам.
После войны с Наполеоном император вновь вернулся к этому проекту. Почти повсеместно военные поселения создавались при помощи военной силы. Их хозяйственная организация находилась в противоречии с ходом экономического развития страны. К 1825 г. военные поселения под началом Аракчеева были организованы в Петербургской, Новгородской, Харьковской, Херсонской, Могилевской и других губерниях. Свыше 375 тыс. государственных крестьян были переведены на положение военных поселян, которые составляли более четверти всей армии. Ожидаемого сокращения государственных расходов военные поселения не давали, на устройство образцовых деревень казна тратила большие деньги.
Люди, переведенные в разряд военных поселян и оторванные от привычного уклада жизни, отчаянно сопротивлялись. В 1817 г. в Новгородской губернии и два года спустя в Чугуеве вспыхивали вооруженные восстания, которые жестоко подавлялись регулярной армией. Расправой над поселянами Чугуевского военно-поселенного округа лично руководил Аракчеев. По его приказу было арестовано свыше 2 тыс. человек, 273 были прогнаны сквозь строй тысячи человек 12 раз, что было равнозначно смертной казни.
Аракчеевский режим. Аракчеев стал символом второй половины александровского царствования. Его время было, по свидетельству современника, «время железное, мрачное по своей жестокости. Чуть ли не вся Россия стоном стонала под ударами. Били в войсках, в школах, в городах и деревнях, на торговых площадях и в конюшнях, били и в семьях, считая битье какою-то необходимою наукою, учением».
С именем Аракчеева связывали насаждавшуюся повсюду мелочную регламентацию, всесилие чиновников, возвращение армии — победительницы Наполеона — к палочной дисциплине, к бессмысленному павловскому фрунту. Прирожденный бюрократ, Аракчеев был исключительно работоспособен, памятлив, требователен к подчиненным, какой бы высокий пост они ни занимали, беспощаден к провинившимся. Его отличали маниакальная страсть к порядку, бесчеловечная жестокость и личная трусость — единственный из генералов русской армии, он уклонялся от участия в боевых действиях. В глазах императора эти недостатки компенсировались преданностью, с какой Аракчеев служил сначала Павлу I, а затем и Александру I, его талантом организатора. Такой человек был поистине незаменим для того, чтобы отладить государственную машину и заставить ее бесперебойно работать. Аракчеевский порядок — это беспрекословное повиновение, строжайшая субординация, пресечение всякого своеволия.
В определенном смысле Аракчеева можно считать воплощением механистического идеала человека, который проповедовали рационалисты-просветители, человека, который действует, повинуясь исключительно разуму, но не чувству. Аракчеевщина — это крушение российского просветительства, его последняя, трагическая стадия. Аракчеев, не останавливаясь перед крайним насилием, воплотил в жизнь просветительский утопический идеал: общество, которое функционирует как механизм часов, где человеческой личности с ее правами и надеждами отведено незначительное место. Одновременно аракчеевщина стала свидетельством измельчания самодержавной инициативы, тревожным симптомом ослабления созидательных способностей абсолютизма.
Сын бедного новгородского дворянина, Аракчеев, как и Сперанский, своим возвышением был обязан милости императора, он был чужд сановной аристократии. Но если за Сперанским стояла только набиравшая силу бюрократия, то Аракчеев был кровно связан с дворянством, интересы которого он отстаивал столь же твердо, как и интересы императора. В 1808 г. Аракчеев был назначен военным министром и на этом посту осуществил крупные преобразования, особенно по артиллерийской части. Во многом благодаря этому русская артиллерия в 1812 г. превосходила наполеоновскую.
С конца 1815 г. Аракчеев руководил Комитетом министров, а затем получил право докладов императору по делам Государственного совета и по большинству министерств и ведомств. Аракчеев приобрел огромную власть — во время длительных поездок царя за границу ему фактически подчинялся государственный аппарат, и только вопросы внешней политики находились вне его компетенции. Современники воспринимали его как всесильного временщика, а последний период правления Александра I стал называться аракчеевщиной. Аракчеев и его режим олицетворяли надежды большинства российского дворянства, которое желало не перемен, но стабильности.
Волнения в Семеновском полку. Аракчеевские порядки стали причиной выступления в октябре 1820 г. гвардейского Семеновского полка. Солдаты, недовольные притеснениями и жестокостью нового полкового командира Шварца, отказались служить под его командованием. Они протестовали против телесных наказаний, которым подвергались даже заслуженные ветераны, и против запрета зарабатывать на вольных работах деньги, которые шли на улучшение солдатского довольствия. Действия солдат, желавших обратить на себя внимание высшего командования, были мирными, хотя и нарушали воинскую дисциплину. События в старейшем гвардейском полку вызвали переполох в Петербурге и крайнее ожесточение Александра I. Полк был раскассирован, солдаты разосланы по дальним гарнизонам, на Кавказ и в Сибирь. Некоторые офицеры, хотя никто из них не подстрекал солдат, были арестованы.
Выступление Семеновского полка, по мнению Александра I, свидетельствовало, что «дух зла», который царил над Европой, проникает в Россию. Противостоять ему — священная обязанность государя, освободившего Европу от деспотизма. Особое беспокойство императора вызывало общее состояние умов и народное воспитание, он желал, чтобы «христианское благочестие было всегда основанием истинного просвещения».
Мистицизм и гонения на вольнодумство. Внутренняя и внешняя политика для Александра I обретала религиозный смысл. Идея строения единой европейской христианской нации, положенная в основу Священного союза, в своем развитии вела к созданию политической системы, основанной на христианских началах, на идеалах законности и социальной гармонии. Особое внимание уделялось народной нравственности и народному воспитанию в христианском духе. Исповедовался принцип: «Цель воспитания есть живое познание Бога и праведное христианство. Чрез это единственно распространяется между людьми почитание Бога. Истинно благочестивый человек есть лучший гражданин общества. Без настоящего благочестия все знание, вся мудрость, все мирское образование более вредны, нежели полезны».
В окружении Александра I появились мистики, такие, как Ю. Крюденер и Г. Юнг-Штиллинг, которые говорили о мессианской роли России, о том, что царю суждено стать спасителем страждущего человечества и содействовать установлению Царства Божия на земле. Религиозно-мистические настроения получили широкое распространение. При дворе получили ход прорицатели и религиозные шарлатаны, что вызывало недовольство даже Аракчеева. Тогда же Сперанский заявлял, что он «не знает ни одного государственного вопроса, который нельзя было бы свести к духу Евангелия. Все, до самого тарифа, может быть обработано в этом духе и под его руководством».
Правительственное поощрение религиозно-мистических исканий имело различные формы. В Петербурге открыто действовала секта Е. Ф. Татариновой, члены которой называли себя русскими квакерами и искали способы духовного просветления. К модной секте проявлял интерес император, ее посещали представители высшего общества. Делу воспитания совершенной христианской нравственности должно было служить Библейское общество, которое начало действовать в России в конце 1812 г. В прямую задачу общества входило распространение книг Священного Писания, но в неграмотной крестьянской стране оно превратилось в инструмент правительственной политики воспитания народа. Библейскому обществу покровительствовал Александр I. Его членами были великие князья, видные сановники и церковные иерархи. В нем состояли авторитетные масоны. Фактически Библейское общество превратилось в первую в России общественную организацию, имевшую четкие идеологические принципы и подчиненную государственной власти.
Практические результаты деятельности Библейского общества были невелики, прежде всего к ним следует отнести распространение системы ланкастерского обучения, которое давало возможность в короткие сроки привить неграмотному человеку навыки чтения и арифметического счета. Ланкастерские школы открывались в армии, в городах и помещичьих усадьбах.
Забота о нравственности молодежи, о пресечении вольнодумства, безбожия и «мечтательного философствования» была возложена на личного друга царя князя А. Н, Голицына, который долгие годы был обер-прокурором Синода, а в 1817 г. возглавил вновь учрежденное Министерство духовных дел и народного просвещения. Проникнутый александровскими идеями строения единой европейской христианской нации, Голицын стремился подчинить науку и светское просвещение христианской вере. Православную церковь он желал уравнять с другими христианскими конфессиями, что вызывало недовольство православных иерархов, и одновременно устраивал гонения на учебные заведения. В 1819 г. подвергся погрому Казанский университет, ревизуя который, М. Л. Магницкий, недавний сотрудник Сперанского, сделавшийся обскурантом, нашел столь явные свидетельства религиозного вольнодумства, что предложил «уничтожить» университет. Александр I повелел не разрушать, но исправить, поручив это Магницкому. Уволив часть профессоров и введя казарменную дисциплину, тот вскоре доложил: «Яд вольнодумства окончательно оставил университет, где обитает ныне страх Божий». Магницкий требовал, чтобы все учебные дисциплины, даже математика, физика и астрономия, преподавались на основании истин Священного Писания. Тогда же были уволены некоторые профессора Харьковского университета, а в Петербургском университете по инициативе попечителя Д. П. Рунича был начат процесс против лучших профессоров, обвиненных в «робеспьеризме», в том, что они преподают «в противном христианству духе».
После Семеновской истории во внутренней политике и правительственной идеологии произошли определенные перемены. Мистический обскурантизм и христианский универсализм стали вызывать подозрение как связанные с европейским масонством и тайными антиправительственными обществами. Революции в Испании, Неаполе, Португалии, студенческие волнения в германских государствах, греческое восстание воспринимались Александром I как проявления заговора, направленного против христианских начал Священного союза. Каподистрия утверждал: «Подобные события побудили императора видеть и подозревать везде деятельность какого-то распространенного комитета, который, как полагали, распространял из Парижа свою деятельность по всей Европе с целию низвергнуть существующие правительства и ввести свойственные революции формы и деспотизм. С этой поры все усилия министерства были направлены к тому, чтобы бороться с этим началом беспорядка и буйства».