Помещичье хозяйство двух первых пореформенных десятилетий находилось в кризисе. Для его рационального ведения не хватало оборотных средств, рабочих рук, и, кроме того, у дворян почти полностью отсутствовали навыки частнопредпринимательской деятельности. Не везде были размежеваны крестьянские и помещичьи угодья, у помещиков сохранялась привычка использовать меры внеэкономического принуждения.
Малоземелье вынуждало крестьян входить с помещиком в соглашения, суть которых мало чем отличалась от старой барщинной системы. Это были отработки, когда помещичью землю крестьяне обрабатывали своим инвентарем и используя свой рабочий скот, взамен арендуя у помещика пашню и другие угодья. Иногда они просто отрабатывали помещику взятые взаймы денежные или зерновые ссуды. Свидетельством примитивных попыток приспособиться к новым товарно-денежным отношениям в условиях, когда наличных денежных средств в деревне было явно недостаточно, были издольщина и испольщина. При повсеместно распространенной издольщине крестьянская арендная плата за землю уплачивалась помещику обусловленной долей урожая. Разновидностью издольщины была испольщина, при которой арендная плата составляла половину урожая, каждый второй сноп. В неурожайные годы, когда издольщина не оправдывала ожиданий помещика, на крестьянина делался начет, отработать который он был должен, собрав следующий урожай.
Таким образом, крестьянская зависимость от помещика увеличивалась.
Отработки не регулировались отношениями свободного найма, это была кабала, в которую крестьянин вынужден был идти, поскольку помещик фактически обладал монополией земельной собственности. Крестьянская бедность, тяжесть выкупных платежей, низкая товарность крестьянского хозяйства фактически не давали надежды на улучшение положения: «прикупить земли» крестьянин не мог. Особенно охотно помещики сдавали в аренду отрезки, т. е. землю, которую крестьяне привыкли считать своей. В черноземной полосе это была самая привычная форма ведения и помещичьего, и крестьянского хозяйства, фактически продолжавшая крепостное право. Отработочная система обуславливала низкую производительность труда и в конечном счете вела к неконкурентоспособности помещичьего хозяйства. Такое положение продолжалось достаточно долго, особенно в черноземных губерниях, хотя уже в 1880-е гг. выявилась ясная тенденция к уменьшению числа губерний, где господствовала отработочная система и увеличение числа тех, где в помещичьих хозяйствах утвердился вольный найм. В 1883 г. все крестьяне должны были быть переведены на выкупные платежи, которые с 1881 г. были снижены. В 1896 г. был вдвое снижен поземельный налог. Вместе с тем резко возросли косвенные налоги (на соль и т. п.) ив итоге сумма всех платежей крестьян достигала 71 % их чистого дохода, а у бедняков она превышала все доходы. Отсюда их голодное и полуголодное существование.
Переход на вольнонаемный труд с использованием помещичьего инвентаря начался в нечерноземных губерниях в первые пореформенные десятилетия. Близость к рынкам сбыта — Петербург, Москва, Нижний Новгород — определяла географию этого перехода. В черноземной полосе система вольного найма стала укрепляться позже и первоначально в тех уездах, что имели удобную транспортную связь с портовыми городами Причерноморья. Отказ от отработочной системы редко был окончательным. Неурожаи и плохая экономическая конъюнктура вели к тому, что помещики отказывались от использования наемных рабочих и возвращались к отработкам.
В структуре личной частной собственности на землю в Европейской России дворянское землевладение неуклонно сокращалось: от 80 % в 1877 г. до 61 % в 1905 г. Мелкое дворянство составляло свыше половины дворян-землевладельцев, а на его долю приходилось всего 3 % дворянского землевладения. Шел процесс дворянского оскудения. Его оборотной стороной была высокая степень концентрации дворянского землевладения. На долю крупных земельных собственников, у каждого из которых площадь имения превышала 1000 десятин, приходилось три четверти всех дворянских земель. Таких собственников в дворянском сословии в конце XIX в. насчитывалось около 8 %. Средний размер крупной помещичьей латифундии в пореформенное время практически не менялся и составлял свыше 4100 десятин. Крупное помещичье хозяйство играло главную роль в производстве товарной сельскохозяйственной продукции и в первую очередь товарного зерна. Помещики были главными экспортерами зерна на европейский рынок.
Аграрный кризис. В начале 1880-х гг. благодаря развитию пароходного сообщения в Европу хлынул поток дешевого заокеанского зерна из Северной Америки, Аргентины и Южной Африки. Произошло резкое падение хлебных цен, что привело к европейскому аграрному кризису. Россию аграрный кризис затронул самым непосредственным образом, поскольку в 1880-е гг. она занимала первое место среди стран-экспортеров зерна и на ее долю приходилось свыше 35 % мирового вывоза.
За годы аграрного кризиса, который продолжался до середины 1890-х гг., цены на рожь упали почти вдвое — с 82 копеек за пуд в 1883 г. до 44 копеек в 1895 г. За этот период цены на озимую пшеницу упали со 109 до 57 копеек за пуд. Почти повсеместно производство ржи, которое занимало более трети всей площади посевов, стало убыточным. В годы кризиса продолжалось начавшееся еще в предреформенное время смещение центра зернового производства на Юг России и в степное Предкавказье. В Херсонской, Таврической, Бессарабской, Ека-теринославской, Донской, Саратовской и Оренбургской губерниях собиралось более половины всех сборов пшеницы и 25 % всех зерновых. Одновременно в Центрально-Черноземном и Центрально-Нечерноземном районах происходило сокращение площади посевов под хлеба, что деликатно именовалось оскудением центра.
Прибыльным оставалось выращивание ржи и особенно пшеницы на Юге России, который стал главным центром зернового производства. В годы аграрного кризиса быстро росли площади, занятые под картофель, в Европейской России они увеличились на 60 %. Один из путей преодоления кризиса заключался в развитии скотоводства. Поголовье скота в пересчете на крупный рогатый скот увеличилось в кризисные годы в целом по Европейской России почти на треть. В итоге в Западном, Северо-Западном и Прибалтийском регионах сосредоточилось около 60 % производства молока.
Социальным следствием аграрного кризиса стало увеличение масштабов отработок, издольщины и испольщины, крестьянского отхода. К концу века резко возросло среднегодовое число переселенцев: в 1885 г. оно не превышало 15 тыс. человек, к 1900 г. составило более 180 тыс. В годы аграрного кризиса росли крестьянские недоимки. В Центрально-Нечерноземном районе они превысили размер крестьянского налогообложения. Увеличилось крестьянское малоземелье. В наименьшей степени аграрный кризис затронул крупные помещичьи хозяйства, где увеличились посевы сахарной свеклы, технических культур, развивалось винокурение и животноводство. В частности за 40 лет посевы сахарной свеклы выросли в 5 раз. Процесс разорения мелких и средних помещичьих хозяйств в черноземной и в нечерноземной полосе принял необратимый характер. За период аграрного кризиса помещичье землевладение сократилось на четверть. К 1895 г. в Курской губернии было продано 88 % мелких и средних поместий, в Екатеринославской — 70 %. Общая дворянская задолженность кредитным учреждениям к концу XIX в. составила 1,25 млрд руб.
После 1895 г. цены на зерно стали расти, аграрный кризис остался позади. Стабилизации положения способствовал промышленный подъем 1890-х гг., сопровождавшийся развитием железнодорожного транспорта, ростом городов и городского населения, ускорением денежного обращения, повышением спроса на сельскохозяйственную продукцию на внутреннем рынке. Приток капиталов в деревню и новые технические возможности вели к постройке сети элеваторов и постоянных зернохранилищ, что давало возможность производителям хлеба дожидаться выгодной рыночной конъюнктуры.
Однако деревня не вышла из глубочайшего социально-экономического кризиса. Российская деревня не знала после 19 февраля 1861 г. сколько-нибудь долгого периода спокойствия. Долгий и объективно трудный процесс экономической модернизации сельского хозяйства замедлялся наличием внеэкономических факторов: сохранением сословной структуры традиционного общества и политической власти поместного дворянства, сословной и правовой неравноправностью крестьянства. Серьезное дестабилизирующее влияние на положение помещичьего и крестьянского хозяйства, а следовательно, и на социальные отношения в деревне, оказал аграрный кризис 1880—1890-х гг. Раскрестьянивание и дворянское оскудение, уменьшение дворянского землевладения и крестьянское малоземелье оказывали решающее воздействие не только на социально-экономическую, но и на политическую жизнь страны. На исходе XIX в. положение в деревне обострилось настолько, что социальный взрыв стал неизбежен.
§ 2. ПОРЕФОРМЕННАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
Промышленный капитализм. Представляя собой единый народно-хозяйственный комплекс, российская экономика всецело зависела от взаимодействия промышленности и сельского хозяйства. Основанное на праве частной собственности владение средствами фабрично-заводского производства и наем хозяевами предприятий вольных рабочих составляли суть промышленного капитализма. В пореформенное время развитие капиталистических отношений в промышленности шло быстрыми темпами и вело к превращению недавних выходцев из деревни, вчерашних крестьян, в «рабочих с наделом». Их дети, выросшие в городе и не знавшие иной жизни, кроме жизни фабрично-заводской, становились потомственными пролетариями. Столь же быстро шло превращение гильдейского купечества, «капиталистах» крестьян и мелких торговцев в торгово-промышленную буржуазию. Этот двуединый процесс означал появление в России основных классов капиталистического общества: пролетариата и буржуазии.
Новые классы не находили места в сословной структуре традиционного общества, и динамика их численности трудно поддавалась учету. Неполные статистические данные свидетельствуют, что к концу XIX в. число квалифицированных наемных рабочих, занятых в крупном промышленном производстве и на железнодорожном транспорте, возросло вдвое по сравнению с первыми пореформенными годами. Эта категория пролетариата насчитывала к 1900 г. около 1,5 млн человек. Не менее миллиона рабочих было занято в строительстве, около 2 млн выполняли неквалифицированную работу, числясь чернорабочими. Большинство фабрично-заводских рабочих были выходцами из деревни, окончательно порвавшими с крестьянским трудом. Постоянные наемные рабочие составляли три четверти всех фабрично-заводских рабочих. В крестьянской стране промышленность долго зависела от сезонных сельскохозяйственных работ, и около четверти занятых в производстве составляли «рабочие с наделом», которые сохраняли связь с деревней.
Характерной чертой российской промышленности был высокий уровень концентрации рабочих на крупных предприятиях. В значительной мере это объяснялось запоздалым завершением промышленного переворота и высокой долей неквалифицированного ручного труда. В конце XIX в. около 70 % фабрично-заводских рабочих было занято на предприятиях, где насчитывалось не менее 100 человек.