В значительной степени политический вес кадетам придавали союзы республиканцев, являвшиеся специфической разновидностью либерального направления в политической жизни дальневосточной окраины, с которыми кадеты тесно сотрудничали. Родственной кадетам организацией являлся Союз амурских республиканцев, созданный в марте 1917 г. в Благовещенске. В него вошли представители торгово-промышленной буржуазии (члены биржевого комитета, правления пароходства, синдиката мукомолов, золотопромышленники), чиновники, верхушка интеллигенции, многие общественные деятели города. Кроме того, в Союз вошли трудовики и народные социалисты (в апреле 1917 г. их численность составляла не более 150 человек), которые являлись сторонниками Временного правительства и Учредительного собрания. Они считали, что в Приамурье земельный вопрос можно решить без ущемления прав собственности и выступали за «эволюционный социализм», но, по сути, стояли на кадетской платформе. Символика Союза - флаг, состоявший из двух красных полос и одной зеленой посередине (зеленый - цвет Партии Народной свободы), - свидетельствовала о политическом родстве амурских республиканцев с кадетами [17, с. 13]. До середины лета 1917 г. деятельность дальневосточных кадетов и республиканцев в большей степени была наполнена литературным содержанием и заключалась в печатании и распространении брошюр и листовок типа «Свобода и порядок» доктора Старокотлицкого, «Падение царской власти» В.Г. Короленко. Она внешне напоминала работу дискуссионных клубов, где желающие имели возможность обсудить все вопросы внутренней и внешней политики России.
Летом 1917 г., когда политическое размежевание становилось всё более отчётливым, кадеты отстаивали свои взгляды государственников, призывали бороться с «революционной анархией». Со страниц кадетской прессы звучали настойчивые призывы к укреплению власти. Так, в газете «Забайкальская новь» от 7 июля 1917 г. подчёркивалось: «Мы вполне солидарны с той частью социалистической печати, которая самым решительным образом высказывается против передачи власти в руки Советов». 13 июля «Сибирская речь» резко критиковала на своих страницах В.И. Ленина. Именно на почве совместной борьбы против большевиков, или, по выражению одного из кадетских лидеров А.А. Кизеветтера, «на общей почве отмежевания от большевиков», имело место сближение кадетов с мелкобуржуазными партиями. Так, принимая 22 мая 1917 г. решение о поддержке А.Ф. Керенского, ЦК кадетской партии мотивировал его тем, что именно этот человек способен эффективно бороться с Советами. Кроме того, кадеты добились того, чтобы меньшевики и эсеры не только говорили, но и действовали по-кадетски. Именно это требование было предъявлено кадетами своим временным политическим союзникам во время июльского политического кризиса, когда в качестве первого условия своего возвращения в правительство они поставили подавление рабочей демонстрации в Петрограде, проходившей под лозунгом передачи всей полноты власти Советам.
Однако в правительственном лагере неоднократно возникали разногласия между партийными блоками, что являлось проявлением общенационального кризиса, одним из элементов складывающейся революционной ситуации.
Кадеты решительно выступали против «заигрывания» с массами. В этой связи интересно предупреждение, прозвучавшее ещё 11 июня 1917 г. со страниц иркутской «Народной свободы»: «Тяжёлый грех берёт на свою душу та русская интеллигенция, которая слишком неосторожно играет сейчас на доверчивых сердцах народных масс, увлекая их в заоблачные дали и суля им молочные реки в кисельных берегах. Сейчас народные массы покорно идут за ними и не желают слушать охлаждающих их пыл речей. Но «жизнь достанет», и она скажет своё решающее слово». В начале июля 1917 г. по телеграфу сибиряки и дальневосточники получили весьма скудные сообщения о стихийных демонстрациях в столице, участники которых требовали немедленной передачи всей полноты власти Советам.
События 3 - 4 июля в Петрограде, покончившие с двоевластием в стране, предопределили поляризацию политических сил в регионе в целом.
Июльский кризис знаменовал собой переход революции на качественно новую ступень. 8 июля 1917 г. министром-председателем нового коалиционного правительства стал А.Ф. Керенский, получивший чрезвычайные полномочия. Изменилась и политическая обстановка. На местах проводниками политики Временного правительства оставались комиссары. В связи с ослаблением роли комитетов общественной безопасности в августе - сентябре в регионе прокатилась волна самороспуска этих организаций.
Неудачная политика коалиционного Временного правительства, очевидная неспособность его справиться с кризисной ситуацией в стране привели к неудавшейся попытке генерала Л.Г. Корнилова восстановить традиционный порядок путём переворота и установления военной диктатуры. Реакция на корниловский мятеж была неоднозначна в целом по всей стране. Сибирь и Дальний Восток в этом отношении не стали исключением. По крупным городам прокатилась волна митингов и собраний. Некоторые считали генерала «спасителем Отечества», однако большинство населения придерживалось того мнения, что заговорщики должны быть объявлены государственными преступниками, заслуживающими смертной казни. Подобному наказанию необходимо подвергнуть их сообщников из буржуазных партий. Кадетские лидеры были явно обеспокоены враждебным отношением масс к корниловскому мятежу, поэтому партия развернула широкую кампанию по подготовке к выборам в Учредительное собрание. Во всех губерниях и областях Сибири и Дальнего Востока кадетами были выдвинуты отдельные списки.
Им удалось получить значительную поддержку в губернских центрах, где находился их основной электорат. В Тобольске кадеты, набрав 48,2 %, опередили всех соперников. В Омске они стали вторыми (21,8 %), уступив победу большевикам. В Томске кадеты одержали победу, получив 29,3 % голосов. В Барнауле за кадетов было отдано 17,8 % голосов, в Красноярске - 12,7 %, Иркутске - 21,7 %, в Чите - 13,1 %. Следует отметить успех кадетов в Иркутском гарнизоне (24,6 % голосов). Первыми были кадеты в ряде уездных центров Тобольской губернии: в Ишиме за них было отдано 41,8 % голосов, в Туринске - 42,2 %. Кадеты во Владивостоке получили 17 % голосов, в Благовещенске - 27,3 %, в Хабаровске - 27,9 %, в Харбине - 27,4 %. Это было значительно выше, чем кадеты получили голосов в целом по стране (4,5 %).
Очевиден и понятен успех кадетов в центрах с наименее развитой промышленной базой, где они получили голоса чиновничества, служащих, интеллигенции, да и просто обывателей, напуганных разгорающейся революцией. Однако в целом результаты выборов для кадетов были неутешительны, поскольку партия так и не смогла найти поддержку в широких слоях населения восточных районов страны. Так, в Тобольской губернии они получили только 2,8 % голосов, в Томской - 2,8 %, в Алтайской - 1,7 %, в Енисейской - 3,4 %, в Иркутской - 4 %, в Забайкальской области - 4,1 %, на Дальнем Востоке - 7,5 % [16, с. 219; 18, с. 420 - 423; 19, с. 273, 282 - 283, 286 - 287, 311 - 312, 316]. В итоге ни одного места в Учредительном собрании сибирским и дальневосточным кадетам не досталось. Идея Учредительного собрания быстро теряла популярность среди кадетов. Особенно это стало очевидно после его разгона большевиками в январе 1918 года. Кадеты даже злорадствовали по этому поводу, поскольку около половины мест в Учредительном собрании принадлежало эсерам. В противовес был выдвинут лозунг сильной власти для установления национального единства. «В нашей среде, - писал позднее член ЦК кадетской партии Л.А. Кроль, - ясно вырисовывалось новое ответвление - национал-либералов. Это либеральное течение легко мирилось с монархией» [13, с. 15]. Кадеты активно противостояли установлению Советской власти в Сибири на Дальнем Востоке. Они поддержали выступление юнкеров в Омске, нередко вдохновляли саботаж чиновников. Вторая (подпольная) конференция сибирских отделов партии Народной свободы, проходившая с 18 по 20 февраля 1918 г. в Томске, выступила «за оздоровление государства», за установление в Сибири порядка на началах права и законности, охрану собственности и личной безопасности граждан, охрану свободы слова, печати, собраний и других буржуазных свобод [5, с. 179 - 181]. Под напором левого радикализма масс в рядах кадетов наблюдался постепенный «сдвиг вправо». Именно поэтому поддержки кадетам завоевать не удалось. Изгнанным из власти, им пришлось выслушивать упреки бывших союзников.
Так, меньшевик В. Бархатов в статье, посвящённой годовщине Февральской революции, обвинял кадетов в том, что они своей политикой, направленной на сдерживание реформ, толкнули массы к большевикам [6, с. 7].
Сами кадеты причины своего краха видели в неподготовленности масс к восприятию демократических идеалов. «Пропасть, отделявшая народные низы от интеллигенции, оказалась гораздо глубже, чем это представлялось многим раньше. И народные массы вместо того, чтобы в данный исторический момент теснее спаяться с передовой и мыслящей частью населения, уходят от неё, не желают признать её идейного влияния и прямо-таки становятся во враждебное к ней отношении», - такая точка зрения высказывалась в редакционной статье на страницах «Сибирского края» в феврале 1918 г. [4].
После установления Советской власти дальневосточные кадеты, как, впрочем, и все другие кадетские организации, стали ориентироваться на военную диктатуру и иностранное вмешательство, поскольку имели немногочисленный состав, крайне узкую социальную базу, а в глазах большинства трудового населения являлись эксплуататорами, сторонниками продолжения войны и национальными предателями. Промышленники и кадеты стали создавать организации по борьбе с Советами, вели активную пропаганду среди крестьянства и казачества. В феврале 1918 г. они создали Лигу охраны и благоустройства Владивостока, официальный Союз борьбы с анархией в Благовещенске, Союз офицеров в Хабаровске и другие организации. Однако союзы фронтовиков были неустойчивы, поскольку ненавидели офицеров. Агитация велась под большевистскими лозунгами, а кадеты для этой цели «выходили» из партии [2, л. 267 - 268]. Пока центральные органы кадетской партии колебались в вопросах по отношению к интервенции в целом, некоторые кадеты взяли прямой курс на союз с иностранными державами.
Весьма активным сторонником японской интервенции был сибирский золотопромышленник, член ЦК кадетской партии, бывший комиссар Временного правительства по продовольствию С.В. Востротин. В апреле 1918 г. он побывал в Японии, где был принят лидерами некоторых парламентских партий и одним из высших военных руководителей страны - маршалом Ямагатой. Японцы обещали ему поставить вопрос перед союзниками о помощи в случае обращения к ним русских [11, с. 49]. Об этом С.В. Востротин сообщил в Париж В.А. Маклакову.
В июне состоялась его вторая поездка в Японию, после которой практически японская «интервенция была решена». Встречался с английским консулом и генерал В.Е. Флуг, проезжая инкогнито через Хабаровск и Владивосток в Харбин к генералу Д.Л. Хорвату.
К выводу об объединении всех российских антибольшевистских сил под началом Дальневосточного комитета защиты Родины и Учредительного собрания и необходимости формирования правительства под руководством генерала Д.Л. Хорвата пришёл японский генерал Накашима. Только при согласии Д.Л. Хорвата Япония гарантировала ему помощь и поддержку союзников. Д.Л. Хорват не рисковал принимать только японскую помощь, опасаясь, что его обвинят в распродаже России, тем более что Накашима запросил слишком большие экономические «компенсации». Д.Л. Хорват был обеспокоен и тем, что союзники могут поддержать правых социалистов в Томске, поэтому обещал американцам создать правительство из представителей всех антибольшевистских партий, в том числе и правых эсеров, гарантировал республиканскую форму правления и обязательное подчинение после захвата Сибири результатам всенародного голосования.
К тому же Д.Л. Хорват не признавал итоги Брестского мира, что, по его мнению, должно было заинтересовать союзников. Все эти обещания были даны американцам на случай, если они всё-таки будут оказывать помощь деньгами и людьми под американским или союзным контролем [3, с. 134 - 136]. Д.Л. Хорват, будучи монархистом по своим политическим взглядам, пошёл на союз с кадетами, считая их наиболее приемлемой политической силой в условиях Гражданской войны, когда идеи монархии оставались весьма непопулярными даже в Белом движении. Однако кадетская партия в годы Гражданской войны так и не смогла стать единой, монолитной политической организацией. Но и отдельные её группы, единодушно выступая против Советской власти, являлись опасной для этой власти силой. Период с конца 1918 г. по конец 1920 г. прошёл для кадетов под знаком участия и укрепления военно-диктаторских режимов в различных регионах России. Кадеты резко отрицательно отнеслись к исходу Уфимского государственного совещания и к образованной там высшей власти - Директории, поэтому начали вместе с монархистами борьбу за её свержение. В итоге Директория была свернута, а вся полнота власти передана адмиралу А.В. Колчаку.
Сибирские кадеты после этого переворота стали называть себя Партией 18-го ноября (18 ноября 1918 г. адмирал А.В. Колчак был объявлен Верховным правителем России).
Роль кадетов при колчаковском режиме активно дискутируется в современной исторической науке. Ряд исследователей считает, что политику А.В. Колчака, во многом повторявшую царские категории, определяла на самом деле верхушка белой элиты, а кадетам, выступавшим за «возрождение единой России» и «установление единоличной власти», была отведена лишь роль бессильных администраторов, но не идеологов. Созданное А.В. Колчаком правительство копировало административную систему императорской России. И хотя кадеты попытались выработать свою программу, но в целом они следовали за событиями, не имея реальной возможности на них влиять [7; 23].