Церковное единство было главной целью собора, однако он не предложил конкретных шагов для ее достижения. Проблема разработки или выбора единой пасхалии была очень сложна (в том числе и с точки зрения астрономических реалий Проф. Болотов замечает по этому поводу: «Если теперь нелегко обсуждать цифровые величины, то тем труднее это было в то время и притом для лиц с старческою сединою» (Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. С. 436).), поэтому участники воздержались от обязательного предписания, ограничившись декларацией о необходимости единства и независимости христианских пасхальных таблиц. В ходе дискуссий с антиохийцами различия между Римом и Александрией были затушеваны, и их практика представлялась как якобы единая по сравнению с «восточными». Безусловно, собору было известно о расхождениях александрийской и римской пасхалии Обе они были основаны на принципе, согласно которому Пасха должна совершаться в первый воскресный день после первого полнолуния, следующего за весенним равноденствием, однако разница заключалась в дате весеннего равноденствия, лежавшем в основании пасхалии цикле (8- и 19-летний цикл) и пасхальных границах, т.е. предельных датах празднования Пасхи. Поэтому она могла совершаться на Западе с 20 марта по 21 апреля, а на Востоке -- с 22 марта по 25 апреля. На первый взгляд эти расхождения являются несущественными, однако на практике они были очень ощутимыми. (См. подробнее об устройствах этих пасхалий: Mosshammer, A. (2008) The Easter Computus and the Origins of the Christian Era. Oxford, p. 109-203)., однако его участники, стремившиеся к достижению единства, не стали акцентировать внимание на противоречиях и не пытались ответить на вопрос, какая из них является более «правильной». Поэтому I Вселенский собор нельзя рассматривать как окончательную точку в решении пасхального вопроса; скорее, он стал первой общецерковной попыткой подойти к этой тематике, продемонстрировав многоплановость проблемы, необходимость дифференциации рассматриваемых вопросов по степени важности и пастырской осмотрительности в их решении.
Послесоборная ситуация
Несмотря на торжественное оглашение императором Константином решения Никейского собора о едином общехристианском праздновании Пасхи, оно не имело ощутимых результатов. Ряд антиохийских общин еще долгое время продолжал следовать протопасхитской практике, что побуждало соборы продолжать обсуждение пасхалической тематики. Так, Антиохийский собор в 341 г. был вынужден вновь обратиться к этому вопросу в своем 1-м правиле, однако уже вводя канонические прещения против продолжавших праздновать Пасху «с иудеями» Речь в правиле идет именно о принципиальной независимости христианского исчисления праздника, а не о невозможности его совершения в один день с иудейским. Даты иудейской и христианской Пасхи неоднократно совпадали: например, в IV в. такое совпадение было 10 раз, в V в. -- 9 раз, и в последний раз оно случилось в 783 г. (Доклад проф. Болотова В.В. на заседании Комиссии по вопросу о реформе календаря от 31 мая 1899 г. // Журналы заседания Комиссии по вопросу о реформе календаря при Русском астрономическом обществе. Приложение 5. СПб., 1900. С. 44).: «Все дерзающие нарушати определение святого и великого собора в Никеи бывшаго... о святом празднике спасительныя Пасхи, да будут отлучены от общения и отвержены от Церкви. Аще же кто из предстоятелей Церкви, епископ или пресвитер, или диакон, после сего определения, дерзнет к развращению людей, и к возмущению церквей, особитися, и со иудеями совершати Пасху: такового святый собор отныне уже осуждает быти чуждым Церкви» Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима (Милаша), епископа Далматинско-Истрийского. Т. II. М., 1996. С. 50.. Никейский собор не мог решиться в свое время ни на такую риторику, ни на такие строгие меры, поскольку стремился к достижению принципиального согласия по вопросу. Но и такой рестриктивный соборный подход не сразу смог положить конец практике протоп асхитов 7-е Апостольское правило (2-я пол. IV в.) сформулировано еще более жестко: «Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, святый день Пасхи прежде весен-него равноденствия с иудеями праздновати будет: да будет извержен от священного чина» (Там же. Т. I. С. 65). Вероятнее всего, проблема решилась естественным путем, когда александрийская пасхалия постепенно стала общераспространенной на Востоке.
14. Болотов В.В. Лекции... С. 444.
15. «В Сердике пришли к соглашению относительно празднования Пасхи. Определен был период в пятьдесят лет, на который римляне и александрийцы всюду объявляли бы о сем празднике по обычаю» (Афанасий Александрийский. Оглавление праздничных посланий // PG. 26. Col. 1354).
16. См. об этом периоде: Schmid, J. (1907) Die Osterfestberechnung in der abendlдndischen Kirche vom I. Allgemeinen Konzil zu Nicдa bis zum Ende des VII. Jahrhunderts. Freiburg i. Br..
Однако и церкви, имевшие свои собственные пасхальные таблицы, также продолжали праздновать Пасху в разные даты: так, уже через год после Никеи, в 326 г., Александрия и Рим совершали Пасху 3 и 10 апреля соответственно14. Компромиссную попытку решения проблемы предложил Сердикский собор (343 г.), на котором был реабилитирован св. Афанасий Александрийский. Вместе с «западными» святитель принял и утвердил специальную пасхальную таблицу, в которой путем взаимных уступок были установлены пасхальные даты на последующие 50 лет15. Соборный компромисс в Сердике имел не только пасхалический, но и церковно-политический характер, его принципиальная важность заключалась в том, что Церковь соборно признала возможность параллельного сосуществования двух пасхальных циклов при согласовании спорных дат, пусть и на небольшой промежуток времени. Церковное единство таким образом стояло выше приверженности пасхалическим правилам одной из кафедр, а пасхалия рассматривалась как техническое средство для определения Пасхи, которому при церковной необходимости можно было и не следовать. Характерно, что при этом Сердикский собор не попытался ввести какую-то одну пасхалию в качестве общеобязательной, поскольку четко осознавал свои канонические границы.
Однако начиная с V в. ситуация изменилась. Александрийцы хотели сделать свою пасхалию общеобязательной, поэтому Восток, получив поддержку императора, неуклонно совершал Пасху по своим принципам и не обращал внимания на то, что происходило на Западе16. Никаких соборных механизмов решения проблемы в этот период предложено и использовано не было, поэтому римская пасхалия постепенно начала уступать свои позиции. Через пасхальные таблицы Викторина (сер. V в.) и Дионисия Малого (525) александрийские принципы вычисления Пасхи были приняты и на Западе. Окончательная унификация была достигнута лишь во времена правления Карла Великого (742-814 гг.) Ideler, L. (1883) Handbuch der mathematischen und technischen Chronologie. Breslau. Bd. II. S. 298., после чего Пасха в течение восьми столетий совершалась на Востоке и на Западе в один и тот же день. Александрийская пасхалия получила всеобщее распространение не на основании соборного решения Востока и Запада, а благодаря своей большей точности и простоте по сравнению с римским циклом.
Единство в праздновании Пасхи было нарушено в 1582 г. реформой папы Григория XIII. Она была прежде всего реформой пасхалии, изменение же календаря стало вынужденным следствием. При этом папа не просто проводил в жизнь свое единоличное решение, но действовал в духе дискуссий и во исполнение решений Констанцского (1414-18), Базельского (1431-1449), V Латеранского (1512-1517) и Тридентского (1545-63) соборов Папская комиссия решила восстановить те астрономические реалии, которые лежали в основе александрийской пасхалии эпохи I Вселенского собора: 21 марта в качестве даты весеннего равноденствия и пасхальные границы 22 марта -- 25 апреля. О предыстории и проведении реформы см.: Gregorian Reform of the Calendar: Proceedings of the Vatican Conference to Commemorate Its 400th Anniversary, 1582-1982. Ed. G.V. Coyne, M.A. Hoskin, O. Pedersen. Vat., 1983.. Новые пасхалия и календарь были предназначены только для Римско-католической церкви, поэтому они вначале вызвали резкую неприязнь в протестантском мире, но постепенно получили всеобщее распространение на Западе. Православные также резко осудили это нововведение на Константинопольском соборе 1583 г. См.: Peri, V. (1967) Due date, un'unica Pasqua: Le origini della moderna disparitй, liturgica in una trattativa ecumenica tra Roma e Constantinopoli (1582--1584). Milano., однако именно с этого периода вопрос из «пасхалического» перешел скорее в «календарную» плоскость, поскольку именно различие «старого» и «нового» стилей было наиболее ощутимым в повседневной жизни, став новым важным фактором конфессиональной и государственной самоидентификации.
Православные дискуссии первой половины XX в.
Начало прошлого века продемонстрировало первые попытки всеправославного осмысления и решения календарной проблемы, которые затем начали принимать конкретные формы. Дискуссии о возможности реформы юлианского календаря и александрийской пасхалии начались в православной среде на рубеже XIX--XX вв. в связи с тем, что в ряде государств с преобладанием православного населения все чаще ставился вопрос о переходе на новый стиль. Так, в России в течение XIX века неоднократно предлагалось провести в государстве календарную реформу (например, в 1830 и 1864 гг.), однако никаких практических шагов в этом направлении предпринято не было См.: НаекЕ.Л. Календарный вопрос в дореволюционной России // Преподавание истории в школе. 2009. № 3. С. 35-40.. В 1899 г. была создана специальная Комиссия по реформе календаря при Русском астрономическом обществе. Этот коллегиальный орган включал в себя представителей различных ведомств, однако и его решения не были проведены в жизнь. Комиссия высказалась за введение «нового русского календаря» на основании т.н. поправки Медлера, предполагающей уменьшение високосных дней на один каждые 128 лет, хотя проф. Болотов, представитель от Святейшего Синода, выступал за сохранение календаря юлианского Проф. Болотов отмечал: «Сам я отмену юлианского стиля в России нахожу отнюдь не желательной. Я по-прежнему остаюсь решительным почитателем календаря юлианского... Думаю, что культурная миссия России по этому вопросу состоит в том, чтобы еще несколько столетий удержать в жизни юлианский календарь и через то облегчить для западных народов возвращение от не нужной никому григорианской реформы к неиспорченному старому стилю» (Журнал восьмого за-седания Комиссии по вопросу о реформе календаря 21 февраля 1900 г. СПб., 1900. С. 34).. Сам факт создания такой дискуссионной площадки с привлечением широкого круга светских (в их числе был Д.И. Менделеев) и церковных специалистов свидетельствовал о необходимости предварительного всестороннего обсуждения возможной реформы, ее последствий для различных сторон общественной жизни.
Первая попытка сбора и анализа мнений Православных церквей была предпринята в 1902 г., когда Константинопольский патриарх Иоаким III направил послание ко всем Поместным церквам, в котором содержался вопрос о возможности реформы церковного календаря. Российский церковный взгляд на проблему был выражен в послании Святейшего Синода от 28.02.1903 г., где говорилось о сложности вопроса и его изучении в рамках упомянутой Комиссии по реформе календаря, причем особо подчеркивалось, что «применение нового стиля в одном гражданском летоисчислении, без изменения пасхалии и без передвижения церковных праздников... особенно не затронет церковных интересов, так как в церковной практике во всей своей силе останется юлианский календарь». Синод призывал отнестись «с большой осторожностью к желанию некоторых переменить календарь, если при этом разуметь перемену и пасхалии, и всего церковного летосчисления», и высказался за «сохранение в церковной практике юлианского календаря, допуская в крайнем случае лишь формальные... перемены» Соколов И.И. Доклад «Отношение православного Востока к вопросу о реформе календаря» на Всероссийском Поместном Соборе 1917-18 гг. // БТ. 1998. Сб. 34. С. 284-285.. Отношение других Поместных церквей к календарной реформе в ответ на послание Константинопольского патриарха не было однозначным. Принципиальную возможность принятия нового календаря в случае достижения всеправославного согласия по этому вопросу осторожно выразили Иерусалимская, Элладская и Сербская Церкви; за сохранение юлианского календаря вместе с Россией высказались Румынская церковь и Черногорская митрополия Официальные ответы Церквей на послание Константинопольского патриарха см.: Там же. С. 282-285.. Константинопольский патриарх в данном случае выступил в качестве инициатора создания каталога вопросов (в числе которых были и другие -- о межхристианском/всеправославном единстве), не предлагая какого-то конкретного и, более того, общеобязательного решения, по сути дела лишь осуществляя мониторинг общецерковной ситуации. Результатом обмена мнениями стало еще одно послание Константинопольского синода от 12.04.1904 г., в котором говорилось о недопустимости изменения пасхальных принципов эпохи Никейского собора, нецелесообразности простого удаления разницы в 13 дней между григорианским и юлианским календарем без реформы последнего, указывалось на преждевременность перехода на более совершенный календарь Там же. С. 285..
Однако в России календарный вопрос вскоре приобрел совсем другое звучание на Поместном соборе 1917--1918 гг. и потребовал скорейшего решения в связи с изменением политической ситуации в стране. Советское правительство приняло «Декрет о введении в Российской республике западноевропейского календаря» от 24.01.1918 г., вводивший григорианский календарь в феврале 1918 года. Поэтому собор был поставлен не просто перед теоретическим вопросом о возможности календарной реформы, но перед практической необходимостью оперативно реагировать на введение нового государственного стиля, разница с которым составляла 13 дней. Рассмотрение проблемы было передано общему собранию двух отделов собора -- «О богослужении» и «О правовом положении Церкви в государстве», подготовившему проект соборного деяния по вопросу о календаре. В ходе представления результатов работы отделов участникам собора 30 января 1918 г. проф. С.С. Глаголев указал, что «введение нового стиля в гражданской жизни русского населения не должно препятствовать церковным людям сохранять их церковный уклад и вести свою религиозную жизнь по старому стилю», тем самым принципиально признавалась возможность сосуществования в обществе государственного и церковного календарей. В случае немедленной календарной реформы ввиду богослужебных реалий 1918 года неизбежно возникал ряд неразрешимых уставных проблем (например, продолжительность Великого поста), в связи с чем делалось заключение о том, что «Церковь... в настоящее время не может перейти на новый стиль». Характерно, что календарная реформа рассматривалась не как внутреннее дело одной Поместной церкви, но включалась в более широкий контекст общего всеправославного ответа на вызовы эпохи: «Введение нового стиля имеет другую цель -- установление единения. Но в настоящее время переход Русской Церкви на новый стиль прежде всего повлек бы за собой не объединение, а разъединение. Все Православные Церкви ведут свой церковный круг по старому стилю. Поэтому введение нового стиля в Русской Церкви было бы в некотором отношении разрывом ее с другими Православными Церквами. Вопрос о перемене стиля должен стать предметом обсуждения и быть решенным всеми Православными Церквами совместно». После критики различных составляющих григорианского календаря высказывалось мнение о том, что «новый календарь нужен, и желательно, чтобы он стал общим календарем народов, но напрасно думают, что григорианский календарь удовлетворяет требованиям идеального календаря». Юлианский календарь рассматривался как важный признак православной идентичности, поскольку в ходе западной экспансии «введение григорианского календаря в разных странах осуществлялось далеко не мирным путем». Итоговое постановление звучало так: «1) в течение 1918 года Церковь в своем обиходе будет руководствоваться старым стилем, 2) поручить Богослужебному Отделу разработать в подробностях дело применения стилей во всей жизни Церкви» Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн. 6. М., 1918. С. 186-188.. Очевидно, что в сложившейся ситуации это было наиболее правильное решение, поскольку оно предполагало отказ от автоматического следования изменчивым государственным реалиям и необходимость соборной разработки собственной церковной позиции.
21 января 1919 г. патриарх Московский Тихон обратился к Константинопольскому патриарху Герману с посланием, в котором сообщал о введении в государстве нового стиля и просил обратиться к предстоятелям всех Православных церквей с вопросом о возможности введения в церковной жизни григорианского календаря. В тексте предлагались четыре возможные пути решения проблемы: 1) сохранить юлианский календарь с небольшими модификациями (например, перенести начало года на гражданское 1 января), что «легко применимо лишь там и до тех пор, где и пока правящие классы находят нужным считаться с нуждами и мнением православного населения», однако при этом «остаются совсем неразрешенными и неустраненными все те затруднения и опасности, которыми... вызвана и самая постановка вопроса о новом стиле»; 2) полностью перейти на новый стиль (в том числе и в отношении пасхалии), что было бы удобнее всего осуществить 3 июня 1919 г., однако это «способно создать великое смущение умов среди людей ревностных, но мало осведомленных в вопросах веры и церковной дисциплины»; 3) праздновать Пасху по юлианскому календарю, неподвижные праздники -- по новому стилю (это вызвало бы уставные проблемы, но решение некоторых из них предлагалось); 4) дать возможность каждой Поместной церкви выбрать второй или третий путь из указанных, при этом «то или иное решение не должно считаться основанием для разрыва церковного общения» Послание Патриарха Тихона к Константинопольскому патриарху Герману о переходе на новый календарный стиль // «В годину гнева Божия.» Послания, слова и речи св. Патриарха Тихона / Сост. Н.А. Кривошеева. М., 2009. С. 81-85.. Тем самым патриарх Тихон обозначил наличие различных подходов к решению календарной проблемы в рамках сохранения общецерковного единства, во многом предвосхитив дальнейшие шаги в этой области в XX веке.
10 мая -- 8 июня 1923 г. Константинопольский патриарх Меле- тий IV собрал т.н. «Всеправославный конгресс» См.: Якимчук И.З. «Всеправославный конгресс» // Православная энциклопедия. Том IX. М., 2005. С. 680-683., который в числе прочего должен был обсудить возможность проведения календарной реформы, необходимость которой объяснялась введением нового стиля в государственной жизни. Несмотря на очевидно недостаточную репрезентативность (в совещании приняли участие всего 5 епископов, 1 архимандрит и 4 мирянина, представлявшие Константинополь, Кипр, Сербию, Элладу и Румынию), было принято «Постановление о стиле времяисчисления». В документе заявлялось, что «уничтожение разницы между церковным и государственным исчислением времени является безусловно необходимым и... не имеется никаких канонических препятствий для исправления церковного времяисчисления согласно данным астрономической науки». В связи с этим было предложено «единомысленно исправить юлианский календарь», отбросив 1 октября 1923 г. разницу в 13 дней и введя т.н. «новоюлианский» календарь, предложенный сербским ученым М. Миланковичем Он имеет период в 900 лет, в течение которых число високосных лет уменьшается на 7, и до 2800 г. совпадает с григорианским календарем.. Также было предложено вычислять Пасху не по александрийской пасхалии, а определять пасхальное полнолуние «на основании астрономических вычислений, принимая в соображение достигаемые наукой успехи», то есть составить новые астрономические пасхальные таблицы Цит. по: Харитон (Дунаев), иером. Введение нового стиля в Финляндской Православной Церкви и причины нестроений в монастырях по документам и записям инока. Аренсбург, 1927. С. 130-131.. Безусловно, этот конгресс не может рассматриваться как «всеправославный», поскольку на нем не было полноты православного представительства, а календарный вопрос предварительно не был соборно обсужден на уровне каждой Поместной церкви, и поэтому участники совещания не имели соответствующих полномочий. По сути дела, Константинопольский патриархат попытался осуществить никем не делегированную ему функцию -- провести реформу календаря и пасхалии во всех Поместных церквах.