КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКАЯ ПОЭЗИЯ «ОТТЕПЕЛИ» И ТЕНДЕНЦИИ ЕЕ РАЗВИТИЯ (НА ПРИМЕРЕ ТВОРЧЕСТВА М. МОКАЕВА)
Р.А. Керимова
Аннотация
В статье рассматривается карачаево-балкарская литература эпохи «оттепели». На примере творчества М. Мокаева обозначены основные тенденции в поэзии поэтов-шестидесятников. В работе впервые предпринимается попытка системного рассмотрения наследия М.Х. Мокаева в его тематическом и жанровом разнообразии, поэтика изучается в контексте исторических процессов характерных для XX в. Очевидно, что без рассмотрения поэзии ключевых персоналий невозможно достигнуть объективных и значительных результатов в решении обозначенной задачи. В связи с этим данное исследование дает возможность полноценного включения наследия М. Мокаева в научный оборот.
В результате исследования были раскрыты важнейшие аспекты в развитии художественного сознания карачаево-балкарских авторов эпохи «оттепели», обозначены основные тенденции, определена специфика взаимосвязи преемственности и новаторства.
В работе использовался комплексный подход, комбинирующий элементы сравнительно-типологического, сопоставительно-типологического, системно-целостного и историко-литературного анализа.
Ключевые слова: карачаево-балкарская литература «оттепели», М. Мокаев, поэзия, жанр, сонет.
Abstract
R.A. Kerimova.
KARACHAI-BALKARIAN POETRY OF «THAW» AND TRENDS IN ITS DEVELOPMENT (ON THE EXAMPLE OF M. MOKAEV's OEUVRE).
The article examines the Karachai-Balkarian literature of the «Thaw» era. The main trends in the poetry of the sixties poets are outlined by the example of M. Mokaev's oeuvre. This work is the first attempt to systematically consider the heritage of M.Kh. Mokaev in its thematic and genre diversity; poetics is studied in the context of historical processes characteristic of the 20th century. It is obvious that without considering the poetry of key personalities it is impossible to achieve objective and significant results in solving the identified problem. In this regard, this study provides an opportunity to fully integrate M. Mokaev's legacy into scientific circulation.
The study reveals the most important aspects in the development of artistic consciousness of the Karachai-Balkarian authors of the «Thaw» era, identifies the main trends, and defines the specificity of the relationship between continuity and innovation.
The work used an integrated approach, combining elements of comparative-typological, contrastive-typological, systemic-holistic and historical-literary analysis.
Keywords: Karachai-Balkarian literature of the «Thaw», M. Mokaev, poetry, genre, sonnet.
Позитивные сдвиги в литературной ситуации наблюдаются в (середина 1950-х - 1960-е гг.). Неблагоприятные исторические и социальные процессы в стране, обусловленные массовыми репрессиями, актуализировали собственную этническую специфику в поэзии многих регионов. В 1943-1967 гг. литературная жизнь карачаевцев, балкарцев, чеченцев, ингушей и других высланных в Среднюю Азию народов была прервана. «Но эти же трагические события позволили начиная с 60-х годов по-новому взглянуть на устоявшуюся действительность, обнажив новые противоречия, что положило начало тенденции пересмотра многих аксиоматичных установок» [15].
В начале 60-х в карачаево-балкарской литературе появляются новые имена (Т. Зумакулов, М. Мокаев, А. Суюнчев, А. Теппеев, Н. Хубиев, С. Гуртуев, И. Бабаев, А. Семенов, А. Созаев и др.). Безусловно, поэты в первую очередь опирались на художественные традиции К. Мечиева, И. Семенова, К. Кулиева, но их творчество демонстрировало новое осмысление социально-общественных идей, а усиление национальной специфики в тексте свидетельствовало о частичном преодолении этапа ангажированности. Как отмечает З. Толгуров: «Накопленное балкарской литературой, углубившаяся связь с культурами других народов стали для них благодатной почвой для быстрого роста: они обрели зрелость в очень сжатые сроки» [14, с. 202].
В лирике карачаево-балкарских поэтов-шестидесятников наблюдалась смена тематики и проблематики, идейной направленности, эмоционального тона. Поэты продолжали развивать актуальные в послевоенное время темы (труда, войны, выселения), обращались к нравственно-философской проблематике, но в первую очередь стремились развить психологическое начало в своих произведениях. Изображение природы и состояний души лирического героя осуществляется с опорой на традиционные для национальной культуры поэтические средства.
Данная особенность ярко проявляется в любовной лирике, где душевные переживания раскрываются посредством диалектического осмысления связи человека и природы. Отражая натурфилософские идеи о неразрывности человека и природы, поэты обращаются к народному эпосу. Как отмечал Д.С. Лихачев, «... природа - это выражение души народа», а «пейзаж страны - элемент национальной культуры» [5, с. 71].
Особое место в творчестве М. Мокаева занимает любовная лирика. В книге «Свет Вселенной» (1976) поэт создает произведения философского характера. Здесь чувства выражаются через образность и символику пейзажа, посредством которого автор выстраивает свое индивидуальное лирическое переживание. Пейзаж объективирует внутреннее состояние героя. Описывая эмоции М. Мокаев, использует прием параллелизма, что позволяет передать экспрессию:
Кырдык кёгерсе, балли чакъса, -
сунуучума сени хурметинг.
Кёкню жарыта, Чолпан чыкъса,
кёз туурамда - сени хур бетинг:
андан бир сейир жылыу урады,
суху аязны кери бурады [9, с. 48].
Когда трава зазеленеет, расцветет вишня, -
Думаю о твоей красоте.
Небо освещая, выйдет утренняя звезда,
Перед глазами - твое прекрасное лицо:
От него веет особенным теплом,
Отдаляя сильные ветра.
(Здесь и далее, где это не оговорено, подстрочные переводы наши. - Р.К.).
В поэзии шестидесятников, традиционные в национальной литературе мотивы печали сменяются чувством всепоглощающей, яркой любви: «Кеме батмаз, къалмабыз тенгсиз, / сюймеклигим - толкъунлу тенгиз, / кече, кюн да тынгысыз тургъан, / теренлери жаухардан толгъан» [10. С. 50] (Корабль не утонет, /не останемся без друзей, / любовь моя - бурное море, / и ночью, и денем не знающее спокойствия, / на дне которого полно драгоценных камней).
Также в обозначенный период наблюдается доминирование фольклорных жанров (алгъыш (поздравление/пожелание), жыр (песня) и др.). А. Караева отмечает: «Особое значение при овладении литературным мастерством имели для карачаево-балкарских писателей песенные традиции» [3, с. 23]. В творчестве М. Мокаева данные жанры широко представлены («Алгъыш» (Пожелание, Поздравление), «Китабымы ачханынглай» (Открывая книгу), «Песня всадника», «Къызчыкъ айтхан жырчыкъ (Песеня девочки), «Бек сыйлы жыр» (Очень почетная песня) и др).
В эпоху «оттепели» национальная поэзия продолжала активно развиваться, внедряя и адаптируя в карачаево-балкарскую словесность различные лирические формы (элегию, эссе, миниатюру, сонет). Данные жанры пытались освоить как корифеи, так и молодые поэты - М. Мокаев, Д. Мамчуева, Б. Лайпанов, и др.
Сохраняя формальные признаки сонета, М. Мокаев стремился органично внедрить эту поэтическую форму в парадигму национальной литературы. Знакомство с западноевропейскими и восточными литературами, позволило ему успешно достигнуть данной цели. «Строгость формы четырнадцатистишия, его стихотворный размер, внутренняя композиция нужны были мне для широких обобщений. Я хотел мою Балкарию вывести на мировую арену...», - рассуждал он [6, с. 197]. В книге «Мост в ущелье» (1985) представлен самый большой цикл сонетов М. Мокаева - «Сонеты Родины моей».
При создании сонетов М. Мокаев ориентировался на правила построения итальянского сонета, который был близок ему «темпераментом». Характеризуя последний, следует сослаться на замечание Г. Гегеля о том, что «особенно итальянцы в своих сонетах дали блестящий пример такого рефлектирующего чувства, которое в определенной ситуации не просто выражает с внутренней сосредоточенностью и непосредственностью настроения тоски, боли, желания и т.д.» [1, с. 526]. Изображая сложную эмоцию, М. Мокаев стремился не утратить национальный колорит создаваемого текста. Так одним из факторов, определяющих специфику поэзии М. Мокаева, является сохранность архаического художественного мышления, что формирует мифопоэтичность текста: «Жылы жауунунг бетими жууа-жууа,/ уппа этдим къая ташынгы. / Азат тауларынгда, /жыл сайын жауа-жауа, /къарынг да агъартды башымы. / Азат тауларынгда, жулдузла жана-жана, / сен азмы жырлатдынг жашынгы!» [8, с. 5] (Теплый дождь омывал мое лицо, / когда целовал камень на скале. / От снега падающего каждый год в горах, / поседели мои волосы. / В горах, звезды горя-горя, / мало ли воспевал твой сын!).
Усиление внимания к этнически маркированным текстовым смыслам в определенной степени связано с эпохой «оттепели». Шестидесятники стремятся отстоять внутренние, базовые составляющие этноса, поэтому в их стихах появляются мифологемы дома, отчей земли (Балкария/Карачай), сквозные образы. Посредством их поэты создают художественную реальность, объединяющую архаическое сознание, исторический и социальный опыт с индивидуально-личным. При этом прослеживается тенденция к идеализации жизни народа, интенсивное обращение к этнокультурному материалу (фольклору: обрядам, бытовым традициям, национальным версиям эпоса «Нарты») [4].
Так в северокавказской словесности наблюдается активный процесс переосмысления многих проблем нравственно-философского и социально-психологического характера. В фокусе внимания поэтов оказываются думы о человеческой судьбе, о ее неразрывной связи с Родиной, возрождение религиозного мировоззрения (А. Суюнчев «Родная земля»; Н. Хубиев «Джуртсуз къызчыкъ» (Девочка без Родины); С. Гуртуев «В дождь», «Камни»; А. Семенов «Гора и горец», И. Бабаев «Хвалил бы я.», «Счастье»; А. Созаев «Кыргызстан», «Дождливым вечером» и др.) [15; 12].
Вместе с тем многие поэты не смогли полностью отказаться от политически ангажированной поэзии (М. Мокаев «Песня Джигитов», А. Суюнчев «Ленинни къолу бла», А. Созаев «Песня красного флага», «Плачь черного флага»; И. Бабаев «Слышу» и др.). Они вошли в советскую литературу с агитационными произведениями и, продолжая творить в последующие годы, так и не избавились от издержек классового мировоззрения. В 1960-е гг. происходит смена поколений национальных писателей и это рельефно прослеживается в истории балкарской литературы.
Безусловно, в творчестве М. Мокаева есть декларативные стихотворения. К примеру, в «Песне джигитов» поэт создает плакатный идеологизированный образ, при этом индивидуальная эмоциональная сфера героя и автора остается не выраженной:
Ленинни байрагъын бийик жюрюте,
халкъны сыйлы антын элте жюрекде,
минг палахдан ётдюле,
душманны гунч этдиле
къарыулары къая бузгъан жигитле [10, с. 11].
Высоко неся знамя Ленина,
Гордое имя народа сохранив в сердце,
Сто бед преодолели,
Уничтожили врага
Джигиты, сила которых сносит скалы.
Подобные произведения в основном относятся к раннему творчеству М. Мокаева. Став более зрелым поэтом, он стремился освоить достижения различных культур, что позволило ему впоследствии новаторски подойти к решению важнейших вопросов стихосложения и поэтики. Переосмысливая опыт других поэтов, М. Мокаев преображает ритм стиха, создает новые образы. «Меняется и стиховая пластика - акустичность или осязательность лирического самовыражения определяется раскаленностью или раскованностью внутреннего мира» [6, с. 87].
Творческая судьба таких поэтов как, М. Мокаев, свидетельствует о том, что появившиеся уже в 60-е гг. в национальных литературах авторы представляли новое поколение творцов. Постепенно преодолевая основополагающие черты «классового» искусства советской поэтической школы, они стремились сменить эстетические ориентиры. Сложно утверждать, что поэты реалистического направления сформировали некую «школу», но в их поэзии отчетливо выявляются общие тенденции, что позволяет нам (естественно, с некоторой степенью условности) обозначить некую группу поэтов-единомышленников: С. Гуртуев, И. Бабаев, А. Созаев, М. Мокаев и др. поэт мокаев лирика оттепель
В творчестве поэтов новой формации наблюдается движение в сторону новоевропейского мышления, ориентация, при которой «человек - мера вещей», он (человек) есть центр и высшая цель мироздания. Основная идея данной философии отличалась от гуманизма тем, что человек рассматривался не с позиции ценностей, а с позиции бытия. В этом аспекте В. Самохвалова отмечает, что «европейские цивилизации в большинстве своем моложе восточных, в них как бы присутствует свойственное молодому ощущению жизни увлечение собственными силами и возможностями, уверенность в своем всемогуществе, порождающее деятельный характер европейской культуры, активизм по отношению к миру» [12, с. 165].
Важно отметить, что именно в творчестве шестидесятников мы наблюдаем тенденцию к антропоцентризму. В частности, в лирике С. Гуртуева основные художественные образы раскрываются через призму антропоцентризма. Если для классика балкарской литературы К. Кулиева камень - это олицетворение стойкости, мужества, то в произведениях С. Гуртуева мы улавливаем некую «призем- ленность» духовных качеств камня:
О, люди, сколько славных дел свершили
Вы на земле во имя красоты.
В сравнении с вами горные вершины
Не стоят своей гордой высоты.
Что, горы, ваши вечные седины
В сравнении с ранней горечью седин
Людей, из которых в мире ни один
За свою жизнь и не достиг
Любви вершины?! [2, с. 20].
В поэзии шестидесятников камень наделяется духовной сферой, но человеческая сущность преобладает над ней, более того, часто проводятся аналогии между человеком и камнем, подтверждая превосходство первого:
Удел мужчины - мужество храня,
Быть как кремень, рукой ворочать горы.
Не свалит даже ложь его с коня.
По-моему, все это - разговоры...[2, с. 50].
Антропоцентризм в творчестве шестидесятников представляется экспрессивным, ярким проявлением художественной антропологии, постулирующей человека как основную философскую категорию в познании бытия. В поэзии М. Мокаева, в контексте антропоцентрических концепций, по- новому осмысляются духовные и эстетические константы взаимосвязи человека с природой. Большинство произведений в сборниках «Турий рог» (1970), «Свет Вселенной» (1976), «Песни белых вершин» (1979) можно охарактеризовать в рамках натурфилософской лирики, где природа является элементом философских дум о бытии.