В художественной системе М. Мокаева выделяется целый пласт художественной образности, раскрывающий древнейшие представления об окружающем человека мире природы и космоса. В мифологическом сознании поэта одной из отправных точек является создание космогонии и объяснение мироздания, при этом небо, земля, солнце, луна и звезды являются устойчивыми базовыми элементами: «Когда твой мир был, как во мгле скала, / Ты в трудный час промолвил: «Свет вернется! Кто видел, чтоб не исчезала / мгла, И не всходили ни луна, ни солнце?»« [10, с. 32].
Произведения М. Мокаева содержат глубоко социальный подтекст, однако поэт достигал философичности с помощью иносказания, иронии, аллегории.
Не такъыр эсе да бу дуния,
Бирлеге - гъарш майданындан кенг.
Жулдузлача, ташлача, ийнан,
Жюрекле да болмайдыла тенг [7, с. 113].
Как бы ни был тесен этот мир,
Для некоторых - он шире космического пространства.
Словно звезды, камни, поверь,
И сердца бывают разными.
Элегии М. Мокаева внушали читателю не идею социального обновления, а, напротив, мысль о возвращении к истокам народной культуры.
В лирике М. Мокаева пейзажные зарисовки создаются с помощью средств изобразительности, детализации, то есть посредством того, что позволяет максимально визуализировать и прочувствовать явления окружающего мира. У него сложно найти стихотворение, в котором не фигурировали бы образы камня, звезды, неба, воды в их символистском, мифопоэтическом смысловом наполнении. К этим образам поэт обращается на протяжении всего творческого пути. Природа родного края в лирике М. Мокаева - источник вечных дум о бытии («Камни молчат», «Колесо мироздания», «О земля моя!», «Как по небу...», «Шел, под горами тягот....», «Удивительно ли, что сгорает звезда»....», «Песня всадника», «Рухнут камни -- и в безднах исчезнут разверстых.» и др.)
Помимо гор, природа в поэзии М. Мокаева представлена небесными светилами, которые символизируют вечность, связь человека с Богом: «Кёк айтады: Менден эрикме, / Бу дунияда мен ёмюрлюкме!» [7, с. 56] (Небо молвит: не отрекайся от меня, / В этом мире вечен я!). Актуализация образов небесных светил в произведениях шестидесятников обусловлена возрождением этнорелигиозного сознания в регионе. Поэты создают индивидуально-авторские новообразования, связанные с небесными образами. К примеру, рассвет может употребляться в значениях надежда, перемены, новый (день, этап в жизни и т. д.): «Жангы танг ачылды да манга, Мингжыллыкъ жол кёрюндю жангы» [7, с. 45] (Новый день открылся для меня, Путь диною в сто лет показался мне новым). «День вчерашний до чего же /На былые не похож! /Новый день мой, / день погожий, / Скоро, скоро ли придешь?» [11, с. 34]. Аналогичные образы встречаются в творчестве А. Созаева: «Мен сюеме танг аллында / Беш да Тау Эл къанат жайса. /Хар небиз ди иги блур, /Аллах айтса, Аллах айтса [13, с. 100]. (Я люблю, когда на рассвете / Пять Горских обществ раскинут крылья. / Все будет у нас хорошо / По милости Божьей, по милости Божьей).
Ранняя советская литература исключала конфессиональную лексику, поэтому природные аналогии не рассматривались в контексте религиозного вероучения (по доктрине которого все в мире создано Богом). После «хрущевской оттепели» концепт «Аллах» становится одним из важных макроконцептов в творчестве карачаево-балкарских поэтов-шестидесятников. При этом в лирических текстах наблюдается сложная, иерархически выстроенная система значений, вербализуемых различными категориями, семантически близкими данному концепту (Бог, Господь, Создатель, Творец, Всевышний). Аллах воспринимается писателями как источник жизни и создатель бытия, он Промыслитель мира. В частности, в индивидуально-авторской картине мира М. Мокаева и А. Созаева религиозная лексика занимает значительное место: «Эртте биреу жашауну къаргъагъаны / Айтылады таурухда. Аллах анны / Къара сокъур этип къойгъанды бирде, / Ол кёралмазча жарыгъын дунияны» [7, с. 188] (Один в старину проклял жизнь, / Говорится в преданиях. / И Бог его ослепил однажды за это, / Чтобы он перестал видеть свет мироздания); «Анасы айтады къайтарып: «Бир Аллах сакъласын жанынгы!» / Дарманлыкъ этал- май, арып, /Ол сёзле кетелле жаууннга» [14, с. 74] (Мать повторяет снова: «Пусть Аллах хранит тебя!» / От усталости, не имея возможности излечить, / Эти слова забирает дождь).
Небесные символы фигурируют на основе художественно-образного осмысления ассоциаций - психологических связей, объединяющих всевозможные представления о предметах и явлениях окружающей действительности. В творчестве М. Мокаева небесные светила выступают в качестве неотъемлемых частей его индивидуальной образной картины мира. Важность астральных образов в его лирике связана с утверждением идеи глубинной связи человеческой души с природой. В произведениях часто встречается аналогия «человек - звезда»:
Юч шуёхум бар эди - бийик
Кёгюмю жарытхан юч жулдуз,
Жунчусам - эс, къарыу да берлик,
Мен къалмаз ючюн онгсуз, жолсуз [7. С. 50].
Три друга были у меня - освещающие
Мое высокое небо три светила (звезды),
В растерянности придающие силу,
Чтоб не остался я беспомощным, не сбился с пути.
Употребление колоративной лексики (яркое, светлое, черное, красное, алое и т. д.) и температурных значений объясняется стремлением отразить индивидуально-авторскую картину мира. Экспрессивные элементы предназначены для усиления выразительности при обозначении эмоций, воли, мыслей героя. Пейзаж является композиционным элементом в произведениях М. Мокаева и в то же время играет важную роль при раскрытии эмоционального состояния героя:
Осенней ночью я один, в тоске,
Струится время, не неся покоя,
И сам подобен черной я реке,
И ночь вскипает черною рекою... [9, с. 10].
Семантика красок, выразительность контуров в произведениях свидетельствуют о высоте творческого духа поэта, о его слиянии с окружающим миром.
Ол ахшы умутларына тюберми:
Кетерлеми буз булутла кёкледен?
Жюрегим жюрек къангамы тюеди
Анам кеси жангыз къалгъан кюнледе [2, с. 63].
Достигнет ли он своих мечтаний:
Покинут ли грозовые тучи небо?
Сердце стучится в груди
В дни одиночества матери.
Следуя традициям К. Кулиева, поэты-шестидесятники через образ природы воспевают красоту человеческого подвига. Природа в их лирике всегда очеловечена, ее образы конкретны: «А камень донный, / камень сиротливый / Как будто говорит из темноты: / «Ты, мальчуган, сто раз меня счастливей: / Твои - трава, и солнце, и цветы» [11, а 10]. «Вижу я из-под ладони / Гриву водопада, - / Резвые Баксана кони / Не истопчут сада [11, с. 15]. «Летний дождь, летний дождь, Бегай по дорожке, Лейся на родимый край И стучись в окошки» [10, с. 16].
Таким образом, на примере лирики М. Мокаева мы описали эволюцию художественного сознания в национальной литературе, вектор его устремленности к субъективно-личностному отражению бытия. Уникальным представляется тот факт, что автор на основе традиционных для мировой литературы тем, сумел создать свой неповторимый стиль, в котором преломились важнейшие тенденции литературы эпохи «оттепели».
Период «оттепели» отмечается как одно из ярких и самобытных явлений в истории карачаево- балкарской культуры, как время творческого расцвета и художественной и социальной активности интеллигенции.
Структурная перестройка идеологического пространства, кардинальные изменения поведенческих и культурных стереотипов, трудности становления системы адаптированных к современному окружению эстетических и морально-нравственных воззрений ощутимо отразились в области художественного творчества. Поэзия шестидесятников характеризуется масштабностью тематического плана, стремлением к исповедальности, философичностью. Личные переживания в ней часто переплетаются с социальной проблематикой. Так поэты стремились охватить основные проблемы бытия.
Список литературы
1. Гегель Г.Ф. Эстетика: в 4 т. М.: Искусство, 1971. Т. 3. 620 с.
2. Гуртуев С.С. Сайламала (Избранное): в 2 т. (на балк. яз.). Нальчик: Эльбрус, 2013. 576 с.
3. Караева А.И. Очерк истории карачаевской литературы. М., 1966. -320 с.
4. Керимова Р.А. Карачаево-балкарская поэзия конца XX- начала XXI века: новое поколение авторов. Нальчик: КБНЦ РАН, 2020. 372 с.
5. Лихачев Д.С. Внутренний мир художественного произведения // Вопросы литературы. М., 1968. № 8. 432 с.
6. Мокаев М.Х. Магомет Мокаев: Биение сердца. Жизнь и творчество / сост. М. Мокаев. Нальчик: Эльбрус, 2008. 248 с.
7. Мокаев М.Х. Избранные произведения: в 2 томах. Стихи и поэмы. Нальчик: Эльбрус, 2001. Т. 2. 416 с.
8. Мокаев М.Х. Мост в ущелье. Нальчик: Эльбрус, 1985. 232 с.
9. Мокаев М.Х. Свет Вселенной. Нальчик: Эльбрус, 1976. 176 с.
10. Мокаев М.Х. Песни белых вершин. Нальчик: Эльбрус, 1979. 119 с.
11. М. Мокаев М.Х. Мельница жизни. Стихи и поэмы. Перевод с балкарского языка. Нальчик: Эльбрус, 2004. 417 с.
12. Самохвалова В.И. Человек и мир: проблемы антропоцентризма // Философские науки. 1992. № 3. С. 161-167.
13. Созаев А. Кюнню кереме (Вижу солнце). 1968, Нальчик: Эльбрус. 26 с.
14. Суюнчев А. Стихотворения и поэмы. Ставрополь: Ставрополье», 2003. 321 с.
15. Толгуров З.Х. Формирование социалистического реализма. Нальчик: Эльбрус, 1974. 237 с.
16. Хубиев Н. Думы земли. 1970, Черкесск: Ставропольское книжное издательство, 49 с.
17. Шаманова-Блимготова Ф.Д. Карачаевская лирическая поэзия. Эволюция жанра в историко-литературном контексте. М.: Илекса, 2017. 272 с.
References
1. Gegel' G.F. Estetika: v 4 t. [Aesthetics: in 4 volumes]. M.: Iskusstvo, 1971. T. 3. 620 s. (In Russian).
2. Gurtuyev S.S. Izbrannoye: v 2 t. [Favorites in 2 volumes]. Nal'chik: El'brus, 2013. 576 s. (In Balkar).
3. Karayeva A.I. Ocherk istorii karachayevskoy literatury [Essay on the history of Karachai literature]. M., 1966. -320 s. (In Russian).
4. Kerimova R.A. Karachayevo-balkarskaya poeziya kontsa XX- nachala XXI veka: novoye pokoleniye avtorov [Karachay-Balkarian poetry of the late XX - early XXI century: a new generation of authors]. Nal'chik: KBNTS RAN, 2020. 372 s. (In Russian).
5. Likhachev D.S. Vnutrenniy mir khudozhestvennogo proizvedeniya // Voprosy literatury [The inner world of a work of art] // Questions of literature. 1968. № 8. 432 s. (In Russian).
6. Mokayev M.Kh. Magomet Mokayev: Biyeniye serdtsa. Zhizn' i tvorchestvo / sost. M. Mokayev [Magomet Mokaev: Heartbeat. Life and work / comp. M. Mokaev]. Nal'chik: El'brus, 2008. 248 s. (In Russian).
7. Mokayev M. Kh. Izbrannyye proizvedeniya: v 2 tomakh. Stikhi i poemy [Selected works: in 2 volumes. Poetry and poems]. Nal'chik: El'brus, 2001. T. 2. 416 s. (In Balkar).
8. Mokayev M. Kh. Most v ushchel'ye [Bridge to the gorge]. Nal'chik: El'brus, 1985. 232 s. (In Balkar).
9. Mokayev M. Kh. Svet Vselennoy [Light of the Universe]. Nal'chik: El'brus, 1976. 176 s. (In Balkar).
10. Mokayev M. Kh. Pesni belykh vershin [Songs of White Peaks]. Nal'chik: El'brus, 1979. 119 s. (In Balkar).
11. Mokayev M. Kh. Mel'nitsa zhizni. Stikhi i poemy [The mill of life. Poems and poems]. Nal'chik: El'brus, 2004. 417 s. (In Russian).
12. Samokhvalova V.I. Chelovek i mir: problemy antropotsentrizma // Filosofskiye nauki [Man and the World: Problems of Anthropocentrism] // Philosophical Sciences. 1992. No. 3. S. 161-167. (In Russian).
13. Sozayev A. Vizhu solntse [I see the sun]. 1968, Nal'chik: El'brus. 26 s. (In Balkar).
14. Suyunchev A. Stikhotvoreniya i poemy [Poetry and poems]. Stavropol': «Stavropol'ye», 2003. 321 s. (In Balkar).
15. Tolgurov Z.Kh. Formirovaniye sotsialisticheskogo realizma [Formation of socialist realism]. Nal'chik: El'brus, 1974. 237 s. (In Russian).
16. Khubiyev N. Dumy zemli [Dumas of the earth]. 1970, Cherkessk: Stavropol'skoye knizhnoye izdatel'stvo, 49 s. (In Balkar).
17. Shamanova-Blimgotova F.D. Karachayevskaya liricheskaya poeziya. Evolyutsiya zhanra v istoriko-literaturnom kontekste [Karachaevskaya lyric poetry. The evolution of the genre in the historical and literary context]. M.: Ileksa, 2017. 272 s. (In Russian).