Караимская община «пещерного города» чуфут-кале в средневековье и в новое время (по данным письменных источников)
Д.А. Прохоров
Аннотация
В статье рассмотрена, на основании письменных источников, история караимской общины «пещерного города Чуфут-Кале» в средневековье и в Новое время. Эти документы являются ценным источником для научной реконструкции прошлого старожильческих народов, населявших Крымский полуостров в указанный период, а также по экономической и правовой жизни представителей различных категорий населения Крымского ханства, например, таких, как райя и зимми. В сообщениях ряда путешественников, а также русских послов, посетивших Крымский полуостров с дипломатическими миссиями в разное время, приведены важные сведения о повседневной жизни караимской общины Чуфут-Кале. На основании данных источников можно сделать вывод о том, что до середины XVI в. многие виды ремесленного производства и торговля в Крымском ханстве находилось преимущественно в руках немусульманского населения, в том числе, и крымских караимов. Можно утверждать, что одними из важных отраслей хозяйства, где были заняты члены караимских общин, являлось садоводство, виноградарство и виноделие. Караимы могли пользоваться набором привилегий, которых были лишены остальные райя, а у представителей ханской администрации - налоговыми льготами, что подтверждается документами.
Ключевые слова: Крым, Крымское ханство, «пещерный город» Чуфут-Кале, караимы, райя, зимми.
Abstract
KARAITE COMMUNITY OF THE “CAVE TOWN” CHUFUT-KALE IN THE MIDDLE AGES AND MODERN TIMES (ACCORDING TO WRITTEN SOURCES)
The article examines, on the basis of written sources, the history of the Karaite community of the “cave town of Chufut- Kale” in the Middle Ages and modern times. These documents are a valuable source for the scientific reconstruction of the past of the old-time peoples who inhabited the Crimean peninsula during that period, as well as a source on the economic and legal life of representatives of various categories of the population of the Crimean Khanate, such as raia and dhimmi. The reports of a number of travelers, as well as Russian ambassadors, who visited the Crimean peninsula with diplomatic missions at different times, provide important information about the daily life of the Karaite community of Chufut-Kale. Based on these sources, we can conclude that until the middle of the 16th century many types of handicraft production and trade in the Crimean Khanate were predominantly in the hands of the non-Muslim population, including the Crimean Karaites. It can be argued that some of the important sectors of the economy in which members of the Karaite communities were employed were gardening, viticulture and winemaking. The Karaites could enjoy a set of privileges that the rest of the raia were deprived of, and representatives of the khan's administration could enjoy tax benefits, which is confirmed by documents of the khan's administration.
Keywords: Crimea, Crimean Khanate, “cave town” Chufut-Kale, Karaites, raia, dhimmi.
Караимы - последователи возникшего в Багдаде в начале VIII в. религиозного учения, доктрина которого основана на признании Ветхого Завета как единственного и прямого источника веры (в отличие от евреев-рабанитов с их талмудическими комментариями письменной Торы). Первые нарративы о существовании караимской общины на Крымском полуострове относятся к 1278 г., когда зафиксировано пребывание караимов в Солхате. Таким образом, можно утверждать, что караимы могли появиться на Крымском полуострове не ранее второй половины XIII в. Достоверные сведения, содержащиеся в ряде письменных источников, а также данные, полученные в ходе современных эпиграфических и археологических исследований, позволяют констатировать, что активная миграция караимов в Крым с территории Ближнего Востока, из Византии, и, после падения Константинополя в 1453 г., из Османской империи происходит, начиная с середины XIV в. [21, с. 10-11].
Существование караимских общин в Крымском улусе Золотой Орды, а затем и в Крымском ханстве, локализовано в нескольких городах и населенных пунктах полуострова. Помимо таких крупных торговых и ремесленных центров юго-восточного Крыма, как Каффа/Кафа/Кефе и Солхат (после 1475 г. - Эски-Кырым), в средневековом Крыму караимские общины существовали в Кырк- Йере (Чуфут-Кале; между 1342 и 1357 гг.), Карасубазаре, Мангупе (со второй половины XV в.) [4, с. 744-751], Гезлёве (Евпатория; в конце XVII - начале XVIII вв.), а также в ряде других, менее крупных населенных пунктах Крымского полуострова [10, с. 245-256; 11, с. 127-140]. экономический кладбище ханство
Основными занятиями караимов в средневековье стали различные сферы ремесленного производства, добывающие отрасли экономики, сельское хозяйство (например, такие, как добыча соли, чеканка монеты, кожевенное ремесло, садоводство, виноградарство и пр.), а также торговля. Многочисленными источниками зафиксировано, что караимы в процессе осуществления ими экономической деятельности активно взаимодействовали с мусульманским и христианским населением Крыма, а также с представителями еврейской рабанитской общины полуострова. При этом взаимоотношения караимов с евреями-рабанитами считались взаимовыгодными и не носили характер конфликтности. Приверженцы талмудического иудаизма составляли определенный процент населения в местах традиционного проживания караимов (например, в Кырк-Йере/Чуфут-Кале). После установления в конце XV в. османского сюзеренитета над Крымским ханством караимы, несмотря на статус подчиненной категории населения, сумели не только сохранить свое имущество и занятия, но даже упрочить свое экономическое положение.
В ходе исследования и каталогизации иудейского кладбища в Иосафатовой долине близ Чуфут- Кале в 2004-2009 гг. установлено, что общее количество памятников на объекте составляет около 7 тыс., и почти на 3400 из них имеются эпитафии. Старейшие сохранившиеся надписи датированы 1364 г. (памятник Мануш, дочери Шабтая) и 1387 г. (памятник Сары, дочери Моше); надписи на других памятниках конца XIV в. не поддаются прочтению из-за их плохой сохранности. Имеется 25 эпитафий XV в., и 63 - XVI в. На XVII, XVIII и XIX в. приходится от 800 до 1000 эпитафий. Датировка нескольких сотен эпитафий также затруднена из-за их плохой сохранности; последние захоронения на некрополе в Иосафатовой долине относятся к середине XX в. (имеются также кенотафы, относящиеся к XXI в.) [29, с. 212-227]. Таким образом, можно констатировать, что иудейское население в Кырк-Йере появляется не ранее, чем через пятьсот лет после ухода из Крыма хазар (вторая половина IX в.) [6, с. 240-250].
С XIII в. крепость известна в источниках под названием Кырк-Йер (Кырк-Ор, Керк-Ер, Керкри, Киркир), причем происхождение и трактовка этого топонима носит дискуссионный характер. В середине XIV в. (между 1342-1357 гг.), после захвата города татарами, в источниках упоминаются несколько этноконфессиональных групп, проживавших на его территории - мусульманская, христианская, армянская и иудейская общины. Вследствие переноса ханской администрации в новую столицу - Бахчисарай - в течение XVI в., и, в особенности, начиная с первой половины XVII в., Кырк-Йер в значительной степени утрачивает свое административное значение [8, с. 327, 343]. Караимы становятся доминирующей группой в городе в эпоху позднего Средневековья (в XVII в.); к этому же периоду относится и значительный приток сюда караимского населения, переселившегося из Стамбула [31, с. 29]. Так, в ярлыке хана Батыр-Гирея, выданном им в 1612 г. «древним владетелям города Кир- ны» Ички-бею и Джантемир-бею из рода князей Яшлавских, говорится, в частности, о том, что этот город именуется «ныне жидовским городком», то есть «Чу-Фут-Кале», в котором проживают иудеи и армяне [14, с. с. 9]. В Чуфут-Кале, равно как и на Мангупе, проживало и некоторое число крымских иудеев-раввинистов, позднее ставших именоваться крымчаками. По утверждению Г. Ахиезер, Д. Шапира и М. Б. Кизилова, несколько семейств с типичными крымчакскими фамилиями обитало на Чуфут-Кале в конце XVIII - начале XIX в., а ученики из числа крымчаков обучались в местном мид- раше [5, с. 23; 12, с. 9-10; 2, с. 29].
Из ярлыка крымского хана Селямет-Гирея I (1608) становится известно, что начальниками крепости Чуфут-Кале и кадием (судьей) назначались лица из числа мусульман [25, с. 66]. Тем не менее, ко времени поездки турецкого путешественника и хрониста Эвлии Челеби (1666) мусульман в крепости уже не осталось. Ее начальник назначался из числа караимов, которых он именует евреями: «В крепости всего тысяча пятьсот тридцать крытых черепицей каменой кладки прекрасных благоустроенных еврейских домов. А мусульман совсем нет. Даже начальник крепости, и стражники, и дозорные, и привратники - все евреи» (при этом необходимо заметить, что число домов плато «пещерного города» у Э. Челеби выглядит явно завышенным) [30, с. 82]. В ярлыке хана Девлет-Гирея II 1773 г. упоминается о том, что новым начальником крепости стал Кутлуша-бей - старший из бейского рода Яшлавских [6, с. 236].
В источниках встречаются сведения о том, что крепость Чуфут-Кале использовалась как место заточения многих знатных заложников - в частности, польского коронного гетмана Николая Потоцкого (в 1648 г.), стольника князя Андрея Ромодановского (в 1668-1681 гг.) и русского боярина и воеводы Василия Борисовича Шереметева, находившегося в плену в Чуфут-Кале в течение 20 лет (с 1661 по 1681 гг.), а также русского посла Василия Айтемирова (пробыл в крепости три года, с 22 мая 1692 г. по 7 апреля 1694 г.) [28, с. 141-150]. «А к тому же еще, - говорилось в статейном списке В. Айтемирова, - сажают его в жидовскую крепость будто невольник[а]ов, где у них бывают держаны полоняники, и в том деле показывается явно, что с великими Государи наши с их Царским Величеством ханово Величество в дружбе и любви быть не хочет». В крепость нередко заключали и послов, прибывших в Крым для выкупа пленных, причем среди них были поляки, русские и даже испанец [17, с. 31, 79]. По предположениям А. Г. Герцена и Ю. М. Могаричева, местом, где содержали пленников, мог служить нижний ярус двухэтажного пещерного комплекса в Новом городе на северном краю обрыва в 50 м от оборонительной стены (между Средней и Восточной оборонительными стенами). Вероятность того, что тюремным казематом служила пещера Чауш-Кобасы, или «Пещера начальника» (о чем в историко-краеведческой литературе неоднократно высказывались предположения), сомнительна - так, на основе археологических исследований А. В. Веймарн пришел к выводу, что Чауш-кобасы служила подвальным помещением в караимской усадьбе, построенной не ранее XVII в. [6, с. 226-231].
Пленников, содержавшихся в Чуфут-Кале в 1692 г., по приказу мурзы Темирши-бея охранял караул, который должен был состоять при В. Айтемирове неотлучно; выезд из города русскому послу был запрещен. Кроме того, крымско-татарский бей «к нему к Василию на двор русских и малороссийских полоняников отнюдь пускать не велел». Непосредственно надзор за пленниками был поручен некоему «жидовскому капычею»1 по имени Салтык (=Алты-ока), «которому тот городок приказан» [17, с. 31, 35]. Тем не менее, несмотря на плохие условия содержания и постоянную охрану, русские послы упоминали о том, что у них имелась возможность контактировать с внешним миром. Например, В. Айтемиров указывал на то, что связующим звеном для внешних контактов у него были местные караимы, сообщавшие ему новости, организовавшие тайные встречи и даже сопровождавшие узника во время краткосрочных выездов из крепости (так, например, послу было разрешено посещать православный храм Успения Пресвятой Богородицы, расположенный в восточной окраине Бахчисарая, в ущелье Мерьем-дере, а также церковь Архангела Михаила в дер. Шуры). Скрытная деятельность караимов, контактировавших с русскими посланниками, подтверждается и другими источниками. Так, например, караим по имени Береха (=Бераха), который в 1644 г. являлся эмином (управляющим) монетных дворов калги-султана Казы-Гирея и нуреддин-султана, снабжал русских резидентов, заключенных по приказу крымского хана в крепости Чуфут-Кале, необходимыми сведениями [18, с. 333]. В частности, В. Айтемиров в качестве лиц, сопровождавших его в таких поездках, упоминал капыджи Салтыка и некоего Якова Юсуфова (=Иосифа). Информировали его о происходивших событиях жители Чуфут-Кале караимы Исаак Челеби и купец Шмоил (=Самуил) [16, с. 4850, 54-55, 57; 17, с. 1, 25, 36-37, 42-45, 56-57, 60, 62, 70, 72].
В статейном списке В. Айтемирова встречаются сведения о том, что в 1692 г. с членов чуфут- кальской караимской общины ханской администрацией взимался денежный налог в размере 400 «левков» Капычей искаж. от капыджи - представитель администрации в Крымском ханстве, дословно - привратник, в обязанности которого входила охрана дверей или ворот. Левок, левки - распространенное в XVII в. в русском и других славянских языках название голландского ле- вендальдера (т. н. «львиный талер»). Произошло от изображенных на гербе львов. на содержание казаков П. И. Петрика, заключившего договор с ханом Саадет-Гиреем II. Посол сообщал и о том, что обязанности по содержанию казаков были возложены на представителей иудейских и армянской общин Гезлёва [17, с. 43]. В статейном списке В. Айтемирова упоминались и такие важные с точки зрения истории Чуфут-Кале подробности, как цены на хлеб, дрова и пр. [32, с. 45-63; 17, с. 25, 31, 35, 36, 38, 39, 42, 43].
Сведения о стоимости продуктов питания в Чуфут-Кале сообщал русский посол Петр Савелов, когда в 1626 г. «лето в Крыму было сухмяное» и неурожайное, цены на все съестные припасы чрезвычайно поднялись и члены посольской свиты, находившиеся в Чуфут-Кале в течение 9 недель, буквально голодали, «траву и корень всякой собираючи ели, а где будет <...> у жидов, что добудут», причем четверть ячменя стоила полтора золотых, за четверть пшеницы платили 15 золотых (цена на нее доходила и до 40 золотых), баранина продавалось по цене 10 золотых, говядина - от 15 до 20 золотых, а ведро воды - 2 золотых [23, с. 73-75; 24, с. 8, 72, 102, 103]. Вынужденные искать защиты за крепостными стенами Чуфут-Кале, русские послы П. Савелов и С. И. Тарбеев сообщали о том, что члены их дипломатической миссии, ограбленные татарскими мурзами, потерявшие все свои сбережения, лошадей, а также привезенные для хана поминки, «из жидовского городка бились с ними [татарами] беспрестани <...> и в осаде, государь, мы помирали голодною смертью <...> хлеба печеного и никакого жита и мяса купить не добыли» [24, с. 7, 10, 71, 72]. О голоде на полуострове сообщал путешественник Равви Иаков, сын Мордухая, побывавший в Крыму в 1685 г., когда на полуострове в связи с неурожаем свирепствовал голод: «Я сам, говорит пишущий эти заметки, купил оку Ока, или окка - османская мера веса, равная 1,2828 килограммам. муки за 12 левок, 6 июня 1685 года, в г. Кыр-ер <...> Не только хлеб, но все съестные припасы были очень дороги <...> Бог внушил милосердие в сердце нашего общества города Кыр-ер. Богатейшие хозяева призревали бедных и нищих, всякий по своему состоянию, - да воздаст им Господь стократ за их доброе сердце!» [1, с. 132].
В средневековье и в Новое время наиболее распространенным занятием в караимских общинах являлось крупное и мелкое скотоводство. Так, например, в ханских ярлыках и ферманах, узаконивавших права населения Чуфут-Кале на земельные участки, упоминается о принадлежавших местной караимской общине землях в округе Бахчисарая, на которых производился выгон скота [25, с. 88-96].
В ярлыках, выданных в 1459 и 1468 г. крымскими ханами жителям Чуфут-Кале (среди которых упоминаются мусульмане, христиане, а также «ягуди» - караимы или же евреи-рабаниты), речь идет о запрете ловить арканами волов и другой скот, принадлежавший членам вышеперечисленных общин [27, с. 8, 9, 11]. Вся торговая деятельность караимов Чуфут-Кале была сосредоточена в основном в Бахчисарае. В записках путешественников, посетивших этот регион в XVII-XVIII вв., неоднократно упоминается о том, что администрация ханского двора запрещала караимам оставаться в столице Крымского ханства на ночь. Поэтому торговцы и ремесленники вынуждены были рано утром спускаться с чуфут-кальского плато, чтобы успеть продать свой товар, а в сумерках возвращаться обратно [7, с. 119]. Э. Челеби писал в 1666 г.: «Все евреи-лавочники и богатые иудейские купцы Бахчисарая Крымской страны живут в этой Чуфут-Кале и в крепости Мангуп. Каждое утро они спускаются вниз из этой крепости и добираются до своих лавок в Бахчисарае за один час» [30, с. 82-83].