Дрогобычский государственный педагогический университет имени Ивана Франко
Категория ценность: философско-культурологическое измерение
В.С. Возняк
Дрогобыч, Украина
Аннотация
Статья посвящена рассмотрению категории «ценность» в философско-культурологическом измерении, которое предполагает критическо-рефлексивную аналитику используемых в науках о культуре и культурологии понятий, а также в контексте различения рассудка и разума. Принято считать, что рассудочное мышление само по себе безразлично к ценностям, а вот именно разумному мышлению присуща обязательная ориентация на ценности. Однако в статье обосновывается тезис о том, что «ценностная ориентация» присуща именно рассудку. Диалектический разум, умеющий адекватно работать с категорией «идеальное», не нуждается в услугах ценностного мышления. Обосновывается идея, что определение сферы культуры через категорию «ценность» страдает некоторой односторонностью и не позволяет раскрыть её содержание как порождающего человеческое бытие основания.
Ключевые слова: ценности, культура, рассудок, разум, идеальное, порождающее основание.
Annotation
“Value" category: philosophical-cultural dimension
V.S. Voznyak, Drohobych Ivan Franko State Pedagogical University, Drohobych, Lvov Region, Ukraine
The article is devoted to the consideration of the category of “value” in the philosophical and cultural dimension, which involves critical reflective analytics of concepts used in the sciences of culture and cultural studies, as well as the context of the distinction between mind and reason. It is generally accepted that rational thinking in itself is indifferent to values, but that rational thinking is inherent in the obligatory orientation to values. However, the article substantiates the thesis that “value orientation” is inherent in the mind. The dialectical reason, able to work adequately with the category of “ideal”, does not need the services of value thinking. The idea is substantiated that the definition of the sphere of culture through the category of “value” suffers from some one-sidedness and does not allow revealing its content as a basis that generates human being.
Keywords: values, culture, mind, reason, ideal, generative basis.
Введение
Одной из существенных задач философско-культурологического дискурса является критическая аналитика тех понятий, которые используются в науках о культуре и в самой культурологии. К таким понятиям относится категория «ценность», интенсивно присутствующая в отмеченных дисциплинах.
Мартин Хайдеггер отмечает: «В XIX веке говорить о ценностях, мыслить ценностями становится делом привычным. Но лишь вследствие распространения сочинений Ницше ценности вошли в обиход. Говорят о жизненных ценностях, о культурных, о вечных ценностях, об иерархии ценностей, о духовных ценностях, каковые надеются обрести, например, в античности. Учёные занятия философией, реформа неокантианства приводят к философии ценностей. Тут строят системы ценностей, в этике прослеживают наслоения ценностей» [15, с. 151]. Понятие «ценность» впервые появляется у Канта в контексте противопоставления мира природы и мира свободы (мира зависимого и независимого, по словам М.К. Мамардашвили). Кант ценностями называет то, что мотивирует человеческие поступки - общезначимые принципы. А посему они относятся к этической сфере, они нечто значат и предписывают воле человека определённую направленность. А далее в неокантианстве мир ценностей предстаёт фундаментом мира культуры.
Однако категория «ценность» является историческим продуктом ещё в ином смысле - не по времени своего появления в науке, а как отражение и выражение некоторых изменений в собственно общественном бытии человека и в способах его осознания. Её появление и интенсивное использование в философском «обороте» с времён неокантианства свидетельствует о капитальном факте дезонтологизации и субъективации бытия, отрыва объективной истины от субъекта, и тогда наука чисто внешне вынуждена дополняться ценностями, отображение мира - внешней «активностью». Именно так и появляется «аксиология». Нам сложно не согласиться с М.А. Лифшицем: «<...> своим успехом так называемая аксиология обязана прежде всего растущему опустошению реального мира, противостоящего человеку с его поисками смысла жизни <...> Отсюда понятен весь тот бум “ценностной ориентации”, конструирующей и реконструирующей условные ценности на новый лад в соответствии с жизненной активностью субъекта, его потребностями, его волей к власти. Где бытие, познаваемое наукой, лишено собственного смысла и всякой объективной связи с внутренним миром субъекта, тем неизбежно явление особой “ценностно-ориентационной деятельности” самого широкого спектра - от ухода в религию до возрождения социальной утопии» [7, с. 185].
О том, что появление «ценностей» как какой-то особой ориентации связано с опустошением реальности и предельной субъективацией, говорит и Мартин Хайдеггер. Он полагает, что мысль, идущая наперекор «ценностям», не объявляет никчёмными те реалии, которые характеризуются как «ценности», однако следует понимать, что именно характеристика чего-то как «ценности» лишает так оценённое его достоинства. Объявить Бога «ценностью» - значит принизить божественное существо. «Мышление в ценностях здесь и во всём остальном - высшее святотатство, какое только возможно по отношению к бытию» [14, с. 343344] (выделено курсовом нами. - В.В.).
Итак, ценностное мышление есть «высшее святотатство», оно реально уценивает то, что объявляется «ценностью». Правда, при этом немецкий мыслитель настаивает на исключительно субъективном характере ценностей, поскольку сущность ценности покоится в том, что она - точка зрения [15, с. 152].
Об основах «ценностного мышления» - рассудок или разум
Для того чтобы представление о ценности довести до собственно понятия, необходимо обратить внимание на то, что М.А. Лиф шиц, не будучи никоим образом сторонником «ценностного мышления», в полемике с М.С. Каганом утверждает принципиально объективный характер ценностей [см.: 7, с. 109-188]. О том же речь идёт и у Г.С. Батищева [см.: 1; 2], который призывает не путать ценности с «ценимостями». При этом и М.А. Лифшиц, и Г.С. Батищев не являются сторонниками противопоставления истины и ценности: ведь существуют истинные и ложные ценности.
Достаточно распространённым является такой взгляд: рассудок в силу своей техничности и инструментальности безразличен к ценностям, к ценностному измерению действительности, а вот разум, в отличие от рассудка, ориентируется на ценности. Однако можно обосновать тезис о том, что ориентация на ценности характерна именно для рассудка и обыденного мышления. О.Г. Дробницкий утверждает, что нормативно-оценочные представления (ценности сознания) содержат в себе «готовое решение», «жизненное пристрастие», «формулу жизни» для воли и чувств, но при этом они не расшифровывают индивиду социально-исторического содержания его деятельности и его места в мире, чего, собственно, и не требуется в каждом отдельном случае;
А ведь именно некие «ценимости» и называют «ценностями», равно, как говорит Ф.Т. Михайлов, ценностями зовут определённые предпочтения, приоритеты [9].
Обозначить ту или иную житейскую проблему и получить на неё готовый ответ чаще всего бывает вполне достаточно. «А потому и сохраняют своё значение морально-эстетические ценности, “формулы”, в которых социально-историческое содержание “зашифровано” в виде “условного знака”. В них укрыт и не проступает явно громадный исторический опыт, логика последовательного “размышления” поколений, и они позволяют человеку ориентироваться в общественном и природном мире “без излишних рассуждений”» [5, с. 287]. Иными словами, простая «ориентация на ценности» делает совершенно необязательным проникновение в их смысл, в их общественно-культурное происхождение. Именно это и характерно для рассудочного сознания.
«Мышление в ценностях», ценностно ориентированное мышление является попыткой рассудка каким-то образом преодолеть свою голую техничность и служебность, но в пределах и средствами самого рассудка. Чистую объектность, к которой было сведено сущее волевым напором «фаустовского человека», надо было украсить, прикрывая стыд дезонтологизованного предмета фиговым листком «ценности». Превратив реальность в сплошной объект, сам субъект милостиво, с барского плеча время от времени дарит этому объекту право «считаться» чем-то значимым. Здесь - как и во всём - проступает «воля к власти». Одни объекты получают статус «ценности», другие - нет, оставаясь чем-то малоценным. Итак: разделяй и властвуй.
Это только внешне «стоимость» противоположна «ценности». Такую оппозицию выгодно проповедовать, создавая иллюзию возвышенности и непродажности. Стерилизация реальности к голому объекту новоевропейским рассудком, провозгласившим себя «разумом» и узурпировавшим его права (и требующим отношения к себе как к ценности достаточно высокого порядка), в качестве компенсации требует «ценностного подхода». Ведь невозможно полностью избавиться от смыслового измерения реальности: выброшенное за дверь контрабандой влетает через окно в виде «ценностей». Противопоставление истины и ценности создаёт видимость равновесия, некоторой полноты и почти - гармонии, скрывая при этом онтологическую потерю, повреждённость, «забвение бытия». Если истина лишилась былого величия и выродилась в «правильность», то, разумеется, необходимо какое-то особое «ценностное видение», некое «ценностное измерение».
Разум как смысловой антипод рассудка не отличается от своего протагониста какой-то особой, другой «ценностной ориентацией». Он по самой своей природе не является «ценностным». Разум не подчиняется извне заданной цели, он не работает в режиме внешней целесообразности (это - дело и удел рассудка). Разум сам способен продуцировать цели, определяясь предельными основаниями человеческого бытия в мире, будучи причастным к определению самих этих основания. Разум основывает своё целеполагание на понимании как содержания той реальности, в рамках которой человек осуществляет свою деятельность, так и содержания задач и средств, которые человек реализует и применяет на практике. «Ориентация на ценности» - пусть на высокие, лучшие, самые гуманные - ещё не гарантирует содержательности (то есть собственно духовности) человеческого отношения. диалектический рефлексивный идеальный ценностный
Рассудочный уровень практически повседневного поведения характеризуется ориентацией на «ценности» без предварительного (и тем более последующего) их осмысления, без освоения той общественно-культурной предметности, которая в данном случае предстаёт значимой для субъекта. Сам по себе рассудок равнодушен к собственно человеческому смыслу, нечувствителен к собственно человеческому измерению бытия (следовательно - к культуре). И тем не менее на уровне рассудочного сознания человек так или иначе живёт в человеческом (пусть и бесчеловечном) мире, в определённой системе социально-экономических и политических отношений, среди других людей и поэтому вынужден, так сказать, «считаться» с различными параметрами общественной жизни, в том числе - моральными и художественно-эстетическими. Специфика собственно рассудочной ориентации заключается в том, что человек руководствуется этими параметрами как готовыми решениями, формулами жизненного поведения и оценки. Поэтому рассудочное сознание часто разделяет предрассудки своего времени, так как относится к ним как к «ценностям». Здесь мы видим склонность рассудка к всеобъемлющему использованию: рассудок существует не вне морали, он использует мораль, пользуется моралью как системой определённых норм и оценок.
Диалектический разум направлен на предметность, но при этом она не ссыхается к объектно-вещественным измерениям. Его отношение является субъект-субъектным. Причём последнее не сводится только к межличностным отношениям, а имеет глубинный, онтологический, универсальный смысл. Нравственность, духовность, культура существуют, живут, бытийствуют именно в контексте «субъект-субъект».
Может сложиться впечатление, что автор вообще отвергает аксиологию и само понятие «ценность». Однако всё не так: ценности - очень серьёзная вещь. Здесь надо мыслить конкретно. Как считает В.С. Библер, вне идеи сакральности, надысторичности ценностного мира, освящённого религией или, скажем, платоновской теорией идей, аксиологический подход не имеет смысла, и полемика с ним является неинтересной [3, с. 214]. В.С. Библер прав. Обычный взгляд на «ценность» как некую значимость чего-то для человека и на что человек должен «ориентироваться» - рассудочный «конструкт», но не только: это и рассудочная обыденно-повседневная практика. Но и к сакральным (абсолютным!) ценностям рассудок относится так же - «ориентируясь» на них в том же духе, как и на «ценности» социальной жизни, повседневного обихода, путая ценность и стоимость.
В.С. Библер пытается полемизировать именно с серьёзной аксиологией. К нему стоит прислушаться: «Прекрасное - не ценность для тех, кто продуцирует произведения искусства, не эталон, не норма; красота как ценность - это отстранённый от произведения и иссохший схематизм его создания и жизни» [3, с. 215]. В каждом произведении каждый раз заново создаётся красота. То же самое происходит и с добром. «Добро - не внешняя ценность (для поступка, который якобы на него «ориентирован»), но это - сам поступок (произведение) как некий субъект добра, заново творимый и по-новому понимаемый; это - поступок, в его уникальности, неповторимости, неотделимости от данной перипетии, от данного индивида» [3, с. 215-216]. Здесь решается логическая проблема соотношения всеобщего и индивидуального (уникального), и решается чисто диалектически. Речь идёт каждый раз об уникальной универсальности, уникализированной универсальности, индивидуализированной всеобщности; но и сама всеобщность берётся сугубо конкретно.
На уровне «ценностной ориентации» отдельное чисто рассудочно подводится под некоторую (пусть - самую высокую) «ценность», которая выступает в виде абстрактно-всеобщего. На уровне аксиологической посвящённости высшему (а это - собственно разумное отношение, но не просто умственное) человек в уникальном, индивидуально неповторимом действии, отношении, произведении реализует это высшее, воплощает его, продолжает его жизнь. Рассудок же только ориентируется на «ценности». Разум способен к самоопределению в горизонте ценностей, определять себя ими, осуществляя их содержание в себе и собой.
Относительно истины как ценности В.С. Библер замечает, что если взять проблему истины во всей полноте, то ценностный подход здесь не работает (он не является основоположным, а лишь производным): «истина здесь - это не нависшая над нашим мышлением однозначная “ценность” для ума, для человека, но <...> - напряжение самого понимания, неотделимое от этого (моего) личностного бытия» [3, с. 218]. И буквально тут же В.С. Библер конструирует блестящую метафору, которая может быть точным «эйдосом» для понимания способа вхождения того, что называют «ценностью», в самые недра субъектного бытия, или - способа осуществления ценностей: «Это - не вязка сена перед мордой осла, но - это сам “осел”, стремящийся.