КАТЕГОРИЯ РАЗУМНОСТИ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ, ЕЕ СООТНОШЕНИЕ С КАТЕГОРИЕЙ ДОБРОСОВЕСТНОСТИ
Корецкий Даниил Аркадьевич
Магистрант Южного федерального университета
Автором статьи отмечается, что в современном гражданском законодательстве России большое число норм содержат оценочные понятия, к которым относится категория разумности; проблемы, возникающие в связи с толкованием содержания данной категории на практике, обусловлены отсутствием в законе ее критериев. Анализ научных взглядов, законодательства и судебной практики позволил автору сформулировать в статье вывод о том, что разумность не тождественна добросовестности, а имеет собственное содержание и сферу применения.
Ключевые слова: оценочные понятия, разумность, добросовестность, Гражданский кодекс РФ, разумное осуществление прав и обязанностей, разграничение добросовестности и разумности.
Koretsky Daniil Arkadevich
Postgraduate of the Southern Federal University.
Category of reasonableness in civil law, its correlation to the category of good faith
The author notes that in the modern Russian civil law many norms include some estimating concepts, and one of them is the category of reasonableness; the problems arising in connection with the interpretation of the content of this category in practice are due to the absence of its criteria in the law. As a result of the analysis of scientific views, legislation and judicial practice, it was concluded in the article that the reasonableness is not identical with good faith, but has its own matter and scope.
Keywords: estimating concepts, reasonableness, good faith, Civil Code of the Russian Federation, reasonable realization of rights and duties, differentiation between good faith and reasonableness.
Разумность упоминается во многих нормах Гражданского кодекса Российской Федерации [1]. Она используется при установлении пределов осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ), в сфере осуществления обязанностей (п. 3 ст. 53, п. 2 ст. 314, п. 2 ст. 375 ГК РФ), в вопросах возникновения и прекращения гражданских прав (гл. 50, п. 2 ст. 72, п. 2 ст. 76, п. 2 ст. 428, п. 1 ст. 451 ГК РФ) и их защиты (ст. 397, п. 1 ст. 399, п. 1 ст. 404, ст. 1101, п. 3 ст. 1252 ГК РФ). Тем не менее законодатель не установил ни определения данной категории, ни ее критериев.
Несмотря на кажущуюся простоту определения, не до конца понятно, что же является разумным в гражданском обороте. Особенно, учитывая, что разумность применяется при определении поведения лиц, установления цены, оценки мер и так далее. Также не совсем ясно соотношение разумности с другими оценочными понятиями, например, с добросовестностью. Так, судьи Приморского районного суда посчитали, что добросовестность действий сотрудников банка при принятии решения о выдаче денежных средств может быть выражена в анализе финансового состояния клиента, уровня платежеспособности; в расчете достаточности предоставленного обеспечения с учетом причитающихся процентов и возможных издержек банка; в оценке рисков, связанных с кредитованием [2]. На наш взгляд, данные действия характеризуют как добросовестность, так и разумность. Ведь не будет разумным предоставлять денежные средства без анализа финансового состояния заемщика. Следовательно, здесь данные понятия смешаны.
Анализ научных работ, посвященных разумности, позволил прийти к выводу о том, что существует несколько точек зрения относительно природы этой категории. Представители первой считают, что это самостоятельное понятие. Например, В. И. Емельянов и Е. Е. Богданова связывают разумность со средним стандартом поведения человека, то есть с теми действиями, которые совершил в подобной ситуации обычный человек [3; 4]. Такой критерий является спорным, поскольку все люди разные и непонятно, где взять этот образец. Ю.Ю. Грибкова дала ответ на этот вопрос. Проанализировав зарубежные научные работы и судебную практику, автор пришла к выводу, что разумность определяется из того, что люди обычно делают и что должны делать, а выражается это в следующих категориях: «скорректированный идеал», «скорректированный средний показатель», «смешанный стандарт» [5, с. 42]. Однако эти показатели присущи англо-американской правовой системе, которая сильно отличается от нашей. Не все заимствованные понятия могут быть удачно использованы отечественными судьями.
Другие правоведы из первой группы связывают разумность с мыслительными способностями. Так, С.А. Иванова придерживается точки зрения, согласно которой разумность проявляется в чувстве меры и рациональном понимании реальности [4]. Э.Ю. Анциферова рассматривает разумность в двух смыслах - субъективном и объективном [6, с. 43]. Первый относится к познавательной способности человека, обуславливающей целесообразный характер его действий, а второй - к оценке действий. Однако установить уровень умственных способностей, чтобы считать человека разумным в гражданском обороте, не представляется возможным, так как это тоже весьма субъективно.
Существует мнение, что разумность выражается в целесообразности [7, с. 531; 8]. В частности, В.С. Ем считает, что разумность - «это осмысленность (рациональность), логичность, целесообразность поведения субъекта. Разумным будет являться то поведение, которое является результатом осмысления социально-экономической обстановки, логически вытекает из нее и целесообразно для субъекта».
На наш взгляд, наиболее удачным здесь является критерий целесообразности. Ведь если лицо бесцельно осуществляет свои права, то это не может считаться разумным, так как за правом всегда стоит чей-то интерес. Данный подход также используется в Модельных правилах европейского частного права. В статье I:104 (Reasonables) сказано, что разумность нужно устанавливать, исходя из цели и природы действия, обстоятельств дела, а также обычаев и сложившейся практики [9].
Интересна позиция второй группы ученых, согласно которой разумность самостоятельного значения не имеет. Так, М. Ф. Лукьяненко считает, что разумность выступает лишь качеством других явлений (срок, цена, меры, действия) [10]. Хотя, действительно, разумность имеет множество воплощений в законе, из этого вовсе не обязательно следует, что она самостоятельного назначения не имеет. Например, в п. 2 ст. 6 ГК РФ она имеет обособленный характер.
На основе судебной практики М. Ф. Лукьяненко дает критерии разумных действий: учет интересов сторон; осмотрительность и прилежание; направленность на поиск оптимального решения (рациональность); совершение таких поступков, которые совершило бы большинство в аналогичной ситуации [10]. Такие показатели (рациональность, ориентир на большинство) мы уже приводили выше.
Однако при исследовании разумности неминуемо возникает вопрос о ее соотношении с добросовестностью. Во многих статьях (п. 3 ст. 53, ч. 2 ст. 6, ч. 3 ст. 602 ГК РФ) они используются вместе. В зарубежном законодательстве также имеет место смешение данных понятий [11]. Соответственно, третья группа ученых связывает эти два понятия.
Часть правоведов считают, что добрая совесть и разумность тождественны. Так, Е. Педен говорит, что суды в Австралии не разграничивают требования добросовестности и разумности [4]. Существует точка зрения, что один принцип либо входит, либо основан на другом. Например, В. А. Белов считает, что добросовестность является обобщающей категорией по отношению к разумности и справедливости [12]. Л. Н. Симантович также полагает, что разумность основывается на доброй совести [13, с. 23]. С ней соглашается И. Г. Федин, который приходит к выводу, что понятие добросовестности все же шире, чем понятие разумности [13, с. 24]. Хотя принципы безусловно связаны, в чем мы убедимся дальше, считаем, что не является методологически верным выражать одно понятие через другое.
В связи с этим интересна позиция О.В. Мазур по данной теме. Некоторые считают, что она отождествляет объективную добросовестность и разумность [8; 14]. Это не совсем так. Автор полагает, что разумность имеет два уровня. На первом уровне добрая совесть равна разумности и означает обоснованность и последовательность действий. На втором уровне разумность имеет самостоятельное значение и означает эффективность действий [15]. М. К. Сулейменов также солидарен с такой точкой зрения [16]. С методологической точки зрения полагаем, что данное суждение является наиболее верным, поскольку оно дает критерии для разграничения несовпадающих по своему объему понятий. Добросовестность и разумность пересекаются, но не являются тождественными.
Данный тезис подтверждается и судебной практикой. Так, в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации рассматривалось исковое заявление о взыскании неосновательного обогащения в договоре поставки [17]. Согласно материалам дела, ответчик своевременно отгрузил товар на склад истца, но последний не получил товар. Ответчик обосновал это тем, что товар со склада был украден лицами, которые использовали подложные документы. Он посчитал, что перевозчик, принявший товар, действует от имени истца (так как перевозчик приехал на транспортном средстве, указанном в доверенности, знал о количестве и наименовании товара, дате, времени и месте погрузки). По мнению ответчика, он не совершил никаких противоправных действий, а истец действовал неразумно и не проявил должной осмотрительности (не проверил должным образом личность непосредственного перевозчика, не удостоверился в принадлежности автомобиля перевозчику). Коллегия арбитров поддержала ответчика, посчитав, что тот действовал разумно, добросовестно и в соответствии с указаниями истца. Таким образом, в данном деле разумность заключалась в проверке всех необходимых данных и проявлении должной осмотрительности и послужила основанием для отказа в удовлетворении иска.
Добросовестность и разумность активно используются вместе применительно к оценке действий руководителя юридического лица. Высший Арбитражный Суд РФ издал Постановление, в котором дал примерный перечень ситуаций, когда недобросовестность и неразумность действий (бездействий) директора считаются доказанными [18].
Не будет считаться добросовестным руководитель, который действовал при наличии конфликта между личными интересами и интересами юридического лица (кроме случаев, когда такая информация была известна, а действия получили одобрение); сокрыл совершенную сделку от юридического лица или предоставил о ней ложную информацию; совершил сделку без одобрения соответствующих органов юридического лица, которые требуются согласно закону или уставу; после прекращения своих полномочий удержал и уклонился от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; знал или должен был знать о том, что его деяния на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица. Например, заключение или голосование за заключение сделки на заведомо невыгодных условиях. К таким условиям могут относиться цена и (или) иные условия, которые существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. Однако директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды: юридическим лицом. Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.
Также ВАС РФ привел три примера неразумных действий: принятие решения без всей имеющей значение информации; непринятие действий, направленных на получение необходимой и достаточной информации для принятия решения, когда это обычно для деловой практики в подобных ситуациях; совершение сделки без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения подобных сделок.
Таким образом, добросовестным, по мнению ВАС РФ, признается поведение, направленное на надлежащее и наиболее эффективное исполнение своих обязанностей, а к разумности - основанные на необходимой информации действия по достижению целей юридического лица. Исходя из вышеизложенного, видно, что судьи ВАС РФ не разграничили добросовестность с разумностью.
Например, разумными и добросовестными действиями руководства банка будут: организация и осуществление контроля за реальной проверкой платежеспособности заемщиков; анализ документов, на основании которых принимаются решения о выдаче кредитов; недопущение кредитования заемщиков с плохим финансовым состоянием; формирование активов таким образом, чтобы это не привело к его неплатежеспособности [19]. Таким образом, добросовестность и разумность специально используются вместе, дополняя друг друга.
О связи разумности и добросовестности также говорит Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 25, в котором сформулировано, что при определении добросовестности субъекта нужно исходить «из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего в ей, в том числе в получении необходимой информации» [20]. Формулировка «ожидаемого от любого участника гражданского оборота» как раз показывает то, что объективная добрая совесть включает в себя разумные действия.
Верховный Суд Российской Федерации недавно опубликовал интересное решение, в котором дифференцировал недобросовестность и неразумность [21]. Согласно материалам дела, финансовый управляющий имуществом должника обратился в суд с ходатайством о завершении процедуры реализации имущества должника. Суды первой и апелляционной инстанций постановили завершить процедуру реализации имущества без применения правил об освобождении должника от обязательств. Верховный Суд с таким мнением не согласился. По мнению коллегии, при банкротстве физического лица неразумное поведение еще не свидетельствует о том, что лицо является недобросовестным. Под неразумностью может пониматься возложение должником на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств. Когда недобросовестное поведение выражается в умышленных действиях должника по сокрытию своего имущества, воспрепятствованию деятельности арбитражмации при получении кредита и так далее.