Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987

Но ведь это все узбеки девяноста двух племен. Называемся мы разно — кровь у всех у нас одна. Мы — один народ, и должен быть у нас один закон. Полы, рукава и ворот — это все один халат.

Так един народ узбекский, да пребудет в мире он. Беки, вы не превышайте вашей власти над людьми, Мы хотим, чтоб наши судьбы не решал оружья звон. Прекратите ваши распри, в них не ваша льется кровь...

Вместо ран на вас румяна, беки, облик ваш смешон.

(Перевод Н. Гребнева)

Наиболее интересным явлением таджикской и узбекской литератур, тесно связанных между собою, было развитие «индийского стиля», типологически близкого прециозному стилю эпохи барокко в европейских литературах. Исследователь «индийского стиля» — итальянский ученый А. Баузани исторически верно выделяет в нем две тенденции: распад давно установленной гармонии формы и конкретизацию абстрактных понятий. Так, например, поэты, культивирующие «индийский стиль», проявляют склонность к подробному описанию явлений природы, растений, животных, иногда или очень редко упоминаемых и описываемых в произведениях классического стиля, т. е. нарушается классическая гармония формы, увеличивается число предметов, могущих быть опоэтизированными. Одновременно стремление к конкретизации абстрактных понятий обращается в интеллектуальное «обыгрывание» полуперсонифицированных представлений, которое иногда может выражать и глубокие философские мысли.

«Индийский стиль» использовали и бездарные поэты, лишавшие стихи подлинного содержания под прикрытием непонятной сверхусложненной формы. Вместе с тем стихи, написанные «индийским стилем» подлинными, талантливыми поэтами, нередко содержат символически зашифрованную полемику вокруг философской системы Навои. Такие стихи представляют собой блестящую интеллектуальную поэзию.

*

Втуркменской литературе до второй половины XVIII в. преобладала дидактическая тенденция, которая отражала исключительно исламско-суфийскую догматику. Язык этой литературы, среднеазиатско-тюркский (староузбекский, чагатайский), был далек от разговорного туркменского народного языка.

ВXVII в. складывается эпос «Гёр-оглы» (развернутую историко-литературную характеристику этого произведения см. наст. изд.,т. III). В основе этой эпопеи — образ удалого наездника и смелого защитника народных масс Гёр-оглы (в азербайджанских версиях — Кёр-оглы).

Гёр-оглы выступает в эпосе благородным, справедливым властителем. Он отправляется в далекие страны, сражается со страшными дивами и драконами, совершая героические подвиги, добывает себе красавицу и т. д. Жена Гёр-оглы не дочь бека и хана, как в азербайджанском варианте, а прекрасная пери из сказочной страны.

В туркменском эпосе «Гёр-оглы» проза преобладает над стихами. Стихи здесь являются своеобразными вставными лирическими песнями героя-певца, тогда как в вариантах других народов стихотворная форма преобладает над прозой, а таджикский эпос «Гургули» целиком стихотворный.

«Гёр-оглы» — ценнейший вклад в культуру всех народов Средней Азии. Позже, в XVIII в., в тесной связи с туркменскими версиями развивается народный героический эпос узбеков, а затем и таджиков. В эпосе с образом героя связываются народные идеи «справедливого царя» и социальной утопии о «счастливом крестьянском царстве».

К XVII в. восходят истоки туркменской письменной литературы. Сохранились в разных тезкире разрозненные фрагменты стихов некоторых туркменских поэтов и

биографические сведения о них, но по этим данным нельзя восстановить картину туркменской литературы, тем более что написаны стихи не на общенародном туркменском языке, а на фарси и тюрки.

Самым крупным представителем зарождавшейся туркменской литературы был Бархудар Туркмен, который писал на фарси. Даты рождения и смерти Бархудара неизвестны. По происхождению поэт принадлежал к хорасанским туркменам. Родился он в местечке Феррах на территории Афганистана, но жил в основном в Исфагане. Бархудар был весьма образованным человеком. Его творчество тесно связано с туркменским фольклором. Самое крупное произведение Бархудара — прозаическая книга «Махбуб-ул- кулуб» («Возлюбленный сердец»). Книга состоит из введения, пяти глав и послесловия. Она написана в дестанной форме и пронизала проповедью гуманистических идей. Каждое событие раскрывается в ряде рассказов, по стилю она напоминает такие классические произведения Востока, как «Калила и Димна», «Рассказы попугая».

415

Бархудар верил в силу народных масс, призывал шахов, чтобы они почаще советовались с народом. Он считал шаха — деревом, а справедливость — плодами. Справедливое и доброе деяние Бархудар ставил выше, чем богоугодное дело со стократным паломничеством в Мекку.

Жизнь и творчество классика турецкой литературы Караджаоглана также тесно связаны с зарождением туркменской литературы. Караджаоглан происходил из туркмен Малой Азии и жил примерно в 1606—1689 гг. в Турции. Поэт был знаменитым музыкантом. Он много путешествовал. Караджаоглан изучал произведения поэтов — своих предшественников и широко использовал народно-поэтические традиции соотечественников. Поэтому его произведения тесно связаны с жизнью, бытом и местными условиями туркмен, которые жили в Малой Азии. Вместе с тем они широко распространились среди среднеазиатских туркмен, на территории Азербайджана и оставили большой след в развитии литературы многих тюркских народов.

Поэзия Караджаоглана проникла в широкие слои народных масс Туркменистана, она нашла отражение в репертуаре туркменских бахши (композиторов, певцов) и популярна среди туркменского народа не только как письменный памятник, но и как художественный образец песенно-музыкального искусства. У туркмен Средней Азии появился народный дестан «Караджаоглан», включавший ряд стихотворений поэта.

Сноски

Сноски к стр. 413

* Ирем — райский сад.

РАЗДЕЛ VII. ЛИТЕРАТУРЫ ЗАКАВКАЗЬЯ.

416

ВВЕДЕНИЕ (Шариф А.А.)

В XVI в. Закавказье становится ареной борьбы двух могущественных в ту пору военнофеодальных восточных деспотий — султанской Турции и шахского Ирана. Полчища воюющих сторон захватывали плодородные земли Грузии, Армении, Азербайджана, уничтожали памятники культуры, убивали или уводили в плен и рабство, вынуждали к бегству в другие страны тысячи и тысячи людей. Захватчики беспощадно грабили цветущие в прошлом города Закавказья. Конец этим изнурительным войнам был положен мирным договором между Ираном и Турцией в 1639 г., по которому территория Закавказья была вновь поделена между воюющими сторонами.

Вольнолюбивые народы Закавказья, пережившие ужас монгольского ига и военных походов Тамерлана, не покорялись иноземным захватчикам и поднимались на борьбу за свое освобождение, за восстановление своей государственной независимости. В разных местах Закавказья (в Баку, Гарни, Гори и др.) то и дело вспыхивали восстания. Яркое отражение в художественной литературе нашла, например, борьба против шахской деспотии в Грузии, возглавленная народным героем Георгием Саакадзе (поэма Иосифа Тбилели «Дидмоуравиани», XVII в., и др.).

Неустанно и упорно боролись народы Закавказья также и против местных эксплуататоров. В эти тяжелые для родины годы лучшие, передовые люди того времени все больше и больше обращали свои взоры к северу, где складывалось сильное централизованное Российское государство. В результате выхода России к Каспийскому морю, присоединения ею областей Северного Кавказа значительно расширились экономические и политические связи Закавказья с Россией.

Литературные взаимосвязи народов Закавказья, имеющие многовековую историю, полностью сохраняются и развиваются и в XVII в. Как и в прошлом, эти народы объединяют общие интересы, общая участь, общая борьба против угнетателей и общее стремление к освобождению от иноземного ига.

Достаточно сравнить исторические плачи на армянском и дастаны на азербайджанском языках, любовную лирику, занимавшую господствующее положение в поэзии всех трех народов Закавказья, или ашугскую поэзию, которая обладала общими характерными чертами (поэтическая импровизация, синкретизм, народность языка, манера исполнения, основное содержание, связанное с фольклором, музыкальное сопровождение и танцевальные приемы и т. д.).

История знает не один случай, когда ашуги-армяне создавали свои песни и на азербайджанском языке, а великий Саят-Нова в следующем, XVIII в. пел даже на трех языках народов-братьев. К этому можно добавить, что различные варианты героического эпоса «Кёр-оглы» бытовали как у азербайджанцев, так и у туркмен, армян и грузин; надо также отметить, что в любовном эпосе «Асли и Керем», осуждающем религиозную нетерпимость и воспевающем дружбу и братство народов, главной героиней является девушка-армянка, горячо полюбившая азербайджанского юношу и вместе с ним отдавшая жизнь во имя своей любви; что в эпосе «Ашуг-Гариб» часто с любовью упоминаются отдельные места Грузии, особенно ее столица Тбилиси, а о грузинах говорится восторженно. Упомянем еще об армянском поэте Овнатане Нагаше, который находился одно время при дворе грузинского царя Вахтанга, и азербайджанских ашугах АшугАббасе и Сары-ашуге, очень близких по настроенности поэзии к своему армянскому современнику. Общие мотивы проступают также в поэзии Саиба Табризи и Овнатана Нагаша, в стихотворных рассказах Мухаммеда Амани и армянских поэтов Минаса

Токатци, Парсама Тагасаца и др., которые возродили в родных литературах жанр сатирических и юмористических бытовых рассказов.

В поэзии трех народов Закавказья можно проследить также определенную общность поэтической формы и изобразительных средств. Газели, гошмы, мухаммасы, рубаи, масневи создавались поэтами на протяжении многих веков на армянском, грузинском, азербайджанском языках. Поэзию на этих языках объединяли и общие поэтические образы — соловья и розы, свечи и мотылька, луны (лик возлюбленной) и полумесяца (бровь), кипариса (стан), плодов граната и шамамы (груди девушки), стрел ресниц и лука бровей, попугая — символа красноречия и др. К этому можно добавить и ставшие символами образы героев поэтических произведений —

417

таких, как Рустем и Зораб, Лейли и Меджнун, Фархад, Хосров и Ширин, Юсуф и Зулейха, а также принадлежащие фольклору образы воина-ашуга Кёр-оглы и мудреца-острослова Молла-Насреддина.

Отражая одни и те же исторические события, выдвигая те или иные передовые для своего времени гуманистические идеи, создавая образы героев и картины жизни и быта, грузинская, армянская и азербайджанская литературы нисколько не утрачивают национальной специфики. Оставаясь в своей основе литературой национальной, принадлежащей именно данному народу, каждая из этих литератур по-своему переосмысляет мотивы и черты, присущие другой национальной литературе.

Все сказанное приводит к выводу о том, что, изучая историю каждой из литератур народов Закавказья со всеми ее национальными особенностями в отдельности, весьма полезно и необходимо рассматривать их развитие в едином литературном процессе. Сравнительное изучение многовековой истории развития литератур трех народов помогает по-новому разрешить многие проблемы художественного и культурного развития Закавказья.

417

ГЛАВА 1. АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА (Дадашзаде А.)

Упадок халифата в X в. привел в Азербайджане к усилению власти местных феодалов. Однако в сложных социально-экономических условиях чужой для азербайджанцев арабский язык культуры был заменен другим, столь же чужим языком — фарси. Тем не менее, соприкоснувшись с другой культурой, азербайджанские поэты последующих веков не только подняли свою литературу на новую ступень, но повлияли и на другие литературы региона.

В первой половине XVII в. территория Азербайджана, как и всего Закавказья, была ареной битв между иранскими и турецкими правителями. В 1639 г. войны завершились в пользу сефевидского Ирана, и в период правления шаха Аббаса II (1642—1666) наступило относительное затишье. Войны и чужеземное иго тяжело сказывались на экономической и культурной жизни страны. В народе все больше ощущалась тяга к свободе и самостоятельности, росло национальное самосознание. Это находило свое отражение в литературном процессе, в частности в создании образов сильных героев, ведущих борьбу за справедливость, готовых на самопожертвование во имя любви.

XVII век для азербайджанской литературы характерен широким развитием наряду с письменной поэзией различных жанров устного народного творчества. Подъем ашугской поэзии, начавшийся в XVI в., продолжался. Именно в произведениях фольклора особенно ярко выражены чувства народа, терпевшего лишения и гнет местных феодалов и иноземных захватчиков. К концу XVI — началу XVII в. относится возникновение и

окончательное формирование ряда выдающихся героических и любовно-романтических дастанов, эпического жанра народного творчества. Основное содержание событий в дастане обычно передается прозой, но часть монологов и диалогов героев дается в стихотворной форме.

Героический эпос «Кёр-оглы» — наиболее крупное по объему и по значению произведение народного творчества. Скудные сведения, сообщаемые историками, дают основание считать окончательной датой его завершения последнюю четверть XVI — начало XVII в. Однако есть немало научных предположений о более древнем происхождении дастана, что в значительной мере подтверждается запечатленными в нем древними верованиями, представлениями и топонимическими названиями.

Эпос «Кёр-оглы» пользуется огромной популярностью не только в Азербайджане, но и на всем Ближнем Востоке. Его многочисленные варианты и версии бытуют также среди турков, туркмен, таджиков, узбеков, армян, грузин и других народов.

До обнаружения в Тбилиси одного из вариантов «Кёр-оглы», состоящего из 28 частей (песен), был известен вариант, состоящий из 20 песен. Каждая из них представляет собой самостоятельное и законченное повествование. Но все они скреплены общей идеей, общей сюжетной линией, связанной с Кёр-оглы (сын слепого), с его борьбой против феодалов и чужеземных захватчиков. Большая часть песен посвящена различным походам Кёр-оглы. Размах действий народных мстителей широк, мы видим быструю перемену мест и стран: Кёр-оглы появляется то в Стамбуле, то в Туркмении, его можно встретить в Багдаде и в Дербенте, в Арзруме и Токате.

Образ Кёр-оглы — монументальный образ народного героя. Все его помыслы направлены на освобождение народа от гнета власть имущих. Он человек незаурядной силы и удальства, он не жесток, а скорее добр и даже кое в чем наивен;

418

Кёр-оглы уповает не только на силу — часто в трудную минуту ему помогают воображение, смекалка и песня. Кёр-оглы не только воин, наездник, герой, но и ашуг, поэт, импровизатор, слагающий свои песни по каждому случаю в боевой жизни и поющий эти песни под аккомпанемент своего саза.

Для понимания внутреннего облика Кёр-оглы показателен эпизод из последней части эпоса, когда герой узнает о существовании ружья. Кёр-оглы глубоко потрясен. Он удивлен и возмущен тем, что исподтишка, без соблюдения честных правил можно сразить противника. Подобно смелым витязям Востока и гордым рыцарям европейского Средневековья, Кёр-оглы привык к борьбе лицом к лицу. Он горько сетует на время, на изменившиеся нравы:

Я кончил свои боевые дела, И смерть нежеланна, и жизнь тяжела,

Ружье появилось — отвага ушла. То ль я постарел, то ли время такое. Летал Кёр-оглы на Гырате орлом, В кровавые сечи входил напролом,

Да, честная доблесть осталась в былом. То ль я постарел, то ли время такое.

(Перевод В. Кафарова)

Однако финал дастана оптимистичен: Кёр-оглы собирает храбрецов и продолжает борьбу. Он говорит: «Видно, пока на свете властвуют шахи и султаны, паши и ханы, я не могу отказаться от битв! Останусь — и буду Кёр-оглы. Надо, как видно, таким быть! И стариться и умирать нельзя. Пока есть они, есть и мы!»

Соратники Кёр-оглы — Дали-Гасан, Эйваз, Демирчи-оглы, Баллы-Ахмад и др. — тоже подстать своему предводителю. Интересно задуманы женские образы. Жена Кёр-оглы —