Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987

422

ГЛАВА 3. АРМЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА (Налбандян В.С.)

Начиная с конца XVI в. политическое положение Армении еще более ухудшается по сравнению с предшествующим периодом. Разделенная между Персией и Турцией, Армения вновь становится ареной многолетних кровавых войн между враждующими восточными деспотиями, которые довели страну до крайнего разорения и запустения. Наиболее тяжелыми из выпавших на долю армянского народа бедствий было насильственное массовое переселение, осуществлявшееся на пороге XVII в. персидским шахом Аббасом I, и периодические нашествия турок. Чудом спасшаяся от резни и плена часть населения была вынуждена покинуть страну. Но и в зарубежных армянских поселениях положение народа по-прежнему оставалось тяжелым. Армянские колонии подвергались на чужбине национальным, социальным и религиозным гонениям. Один из армянских летописцев XVII в. писал: «Мы живем в шестикратном горе: голод, ятаган, полон, смерть, беззакония иноверцев, нестерпимые подати».

Все это парализовало политическую и экономическую жизнь Армении, грозя полным истреблением древней армянской цивилизации, и повлекло за собой временный упадок армянской культуры, особенно в первой половине XVII в.

В 1639 г. наступил конец многолетним турецко-персидским войнам. Согласно договору, сохранявшему свою силу в течение 80-ти лет, Армения вновь была разделена между двумя державами. Однако несмотря на то, что Армения опять оказалась под чужим игом, она получила временную передышку, которая способствовала экономическому оживлению.

Некоторая стабилизация жизни в стране постепенно обусловливает и подъем в области культуры и литературы. Передовые армянские деятели стремятся возродить умирающую цивилизацию, развивая традиции древней армянской литературы и приобщаясь к современной европейской культуре. Восстанавливаются разрушенные и сооружаются новые монастыри и церкви, при них открываются школы. Особенно выделяются основанные в неприступных местностях и глухих уголках армянского нагорья церковнообразовательные центры — Сюнийская «Великая пустынь» (Татев), скит на острове Лим Ванского озера, Багешский монастырь Амрдолу. Очагами культурной жизни становятся также Эчмиадзин, Нор Джуга. О просветительской деятельности этих духовных центров дает представление, например, каноник Сюнийской пустыни, который обязывает всех пустынников «работать над книгами». Для учебных целей используются старые книги, но наряду с этим создаются и новые (грамматика, логика), переводятся пособия с других языков. После некоторого перерыва возобновляется копирование и распространение рукописей. Видный церковный деятель XVII в. Вардан Багишеци писал: «Обновление книг и возрождение их из

423

праха, из тления предпочтительнее сооружения церквей».

В художественной литературе вплоть до конца XVII в., до Овнатана Нагаша, не встречаются художники, равные по силе таланта писателям прошлого. Изящная словесность во многом утрачивает былой блеск и совершенство, но она не затухает окончательно. Художники этой эпохи своими произведениями не только продолжают традиции богатой национальной литературы прошлых веков, но и привносят нечто новое в развитие литературы. Это относится и к историографии, и к другим областям культуры.

Сохраняя верность вековым традициям, армянская литература в рассматриваемый период по-прежнему откликается на важные события исторической действительности, способствуя формированию освободительных идей, усилению национального самосознания народа. Этой цели служат в первую очередь исторические или историкопатриотические плачи, получившие широкое распространение в XVII в. Жанр этот

некоторыми своими чертами соприкасается с произведениями устного народного творчества, близкими ему по своей внутренней природе (песни-плачи, поминальные плачи, проклятия и т. д.). В то же время, как правильно отмечено П. М. Хачатряном, на его становление и развитие оказала влияние Библия, особенно некоторые фрагменты Ветхого Завета, в частности «Плач Иеремии», отчасти пророчества, псалмы Давида, «Песнь песней».

Отдельные произведения, принадлежащие к жанру историко-патриотического плача, представляют собой раздумья об утрате Арменией своей государственности, о тяжелом положении церкви. Большая часть плачей была посвящена значительным, преисполненным драматизма событиям современной жизни или относительно недавней эпохи. Иногда в них говорилось о событиях «давно минувших дней». Для некоторых произведений характерен более широкий временной и тематический охват, в них дается характеристика целого исторического периода, причем здесь обобщаются конфликты, имевшие решающее значение для судеб всего народа. Другие авторы, хотя и избирают более локальные темы (нашествие врага, падение того или иного города), тем не менее, осмысливая конкретные факты, достигают широких обобщений. Средневековые армянские исторические плачи, весьма различные по тематике, хронологическому охвату, поэтике, объединяет идея патриотизма, мечта о независимости родины, стремление к освобождению народа от иноземного ига, жгучая ненависть к поработителям. Именно этим и определяется роль и место произведений данного жанра в армянской литературе.

Несмотря на трагическую интонацию и мрачные раздумья, в армянском историкопатриотическом плаче звучит надежда на спасение, вера в будущее. Известно, что еще в период формирования армянской словесности, согласно канонам жанра, автор создавал плач, смешивая с ним «напевы надежды». Почти все видные авторы историкопатриотических плачей связывали надежду на спасение родины не с потусторонней жизнью, «раем небесным», а с реальными общественными возможностями (объединением разрозненных сил народа, крестовыми походами, помощью того или иного христианского государства и т. д.). Создателями большинства плачей были люди, покинувшие родину, но живущие ее судьбами.

Особую группу составляют плачи, посвященные падению армянского города Токата (Евдокии) вследствие разрушительных набегов турок. Эти произведения были созданы поэтами Степаносом, Казаром и Акопом Токатци. Первый из них, чудом спасшийся от резни, создал свой «Плач о граде великом Евдокии» в крымском городе Кафе (Феодосия), а другой — Акоп, хотя и не был очевидцем гибели родного города (он жил в Польше), создал волнующее и вдохновенно-патриотическое произведение, которое по художественному строю напоминает «Элегию» Н. Шнорали. Противопоставляя нынешнее жалкое существование родного города его блистательному прошлому, поэт глубоко верит

вто, что Токат вновь возродится к жизни. Акоп Токатци написал также «Плач о Валахии»,

вкотором отражены события конца XVI в. В этом произведении прославляется совместная борьба валахов (молдаван) и казаков против турецкого ига, успешный исход которой принес бы облегчение положению армян, нашедших прибежище в Валахии.

Несколько произведений этого жанра, созданных в XVII в., посвящены величайшему общественному бедствию — насильственному переселению армян в Иран. Представляют интерес стихотворные произведения Давида Гегамеци и Ованеса Маквеци, особенно «Плач о стране Армянской», написанный Маквеци в традиции устного народного творчества и мастерски сочетающий эпические и лирические формы.

Среди армянских плачей есть такие, которые черпают свои темы из далекого прошлого других народов. Однако их авторов и в этом случае занимала прежде всего судьба родного народа. Особый интерес представляет «Плач о взятии Иерусалима» Нерсеса Мокаци, в котором совершенно явственно ощущается влияние армянской классической историографии.

Создавались плачи и на основе библейских мотивов, но они не были пересказом известных

424

Иллюстрация:

Овнатан Нагаш. Роспись храма в Эчмиадзине

Фрагмент

сюжетов. Армянские авторы решали избранную тему в свете национальной истории, отражая таким образом политические настроения своего времени. С этой точки зрения характерен «Плач пророка Иеремии» Мартироса Крымеци. Его тема — известный библейский «Плач Иеремии» по поводу пленения евреев и разрушения Иерусалима. А. А. Мартиросяном замечено, что поэт обработал известный сюжет в духе традиций национальной литературы, творчески использовав принципы поэтики Н. Шнорали. Как Шнорали, персонифицируя Эдессу, скорбел некогда по поводу падения прежних столиц Армении (Ани, Вагаршапат), так и Крымеци, говоря о судьбе «Вдовы-Иерусалима», имел в виду тяжелое положение армян в XVII в. Все это нашло выражение не только в общем умонастроении, пронизывающем плач, но и в отдельных его сюжетных линиях. Мучительное шествие евреев по дорогам Сиона напоминает переселение армян шахом Аббасом I. Особенно важен идейный пафос произведения Крымеци. По правильному наблюдению исследователя, в то время как «Плач Иеремии» — сплошная скорбь и безнадежность, в произведении армянского поэта слышится интонация решительного протеста против судьбы и самого Зиждителя, и здесь Крымеци особенно близок к свободолюбцу и богоборцу Фрику (XIII в.). Подобно ему он требует от бога ответа на вопрос о тяжелом положении народа. Правда, в духе воззрений своего времени поэт обращается к традиционной проблеме вины и покаяния, уповая в конце концов на бога, испрашивая у него наказания для врагов его сыновей, которых он сам покарал. В отличие от плача Иеремии, произведение Крымеци завершается словами надежды.

Отражению насущных проблем современной политической жизни, утверждению веры в освобождение родного народа служат и те произведения поэзии и прозы, которые посвящены прошлому. Противопоставляя нынешнее политическое положение былому могуществу и величию Армении, авторы стремились развеять у читателя настроение разочарованности и укрепить в нем веру в спасение, утвердить чувство национального самосознания.

Великая национальная трагедия — скитальчество народа — остается неизменной темой поэзии и устного народного творчества. Из поэтических произведений в этой связи необходимо назвать песни скитальца-пандухта Симеона Кафаеци и Давида Саладзорци.

В XVII в. продолжают развиваться и другие литературные жанры, среди которых следует упомянуть путевые очерки. Одним из лучших произведений этого жанра являются «Путевые заметки» Симеона Лехаци, отправившегося в 1608 г. в путешествие, которое длилось двенадцать лет. Лехаци побывал в странах Восточной Европы, в Турции, Египте. Как верно заметила М. О. Дарбинян, «Путевые заметки» Лехаци по своему характеру очень схожи с подобными произведениями современных ему западноевропейских путешественников Тавернье и Делла Балле, но в противоположность им в очерках армянского автора отразился взгляд низших слоев общества на действительность. Книга написана на средневековом армянском литературном языке, обогащенном стилистикой, интонацией и конструкциями живого, народного, разговорного языка, который придает особую яркость и выразительность всему речевому строю.

В «Путешествии по Европе» Августина Беджеци, написанном также живым и образным языком, есть весьма интересные и ценные сведения о Германии, Италии, Польше. Представляют интерес и путевые впечатления Хачатура Етовпаци (о достопримечательностях Венеции, о быте и нравах горожан), Акопа Григоренци

425

(«Хвала Британии», написанная по просьбе английского ученого Маршалла), Акопа Ссеци (путевые заметки о городах Карасе и Константинополе). В путевых очерках, посвященных странам Европы, армянские авторы обнаруживают знание европейской культуры и системы образования.

В жанре публицистического дневника написаны произведения Еремии Кеомурджяна и Закарии Агулеци.

Пробуждающееся национальное самосознание народа нашло свое отражение в историографических произведениях, в которых после временного упадка в XVI в. возродились былые традиции армянской классической историографии.

XVII век богат летописцами и историками. Произведения Григора Даранахци, Еремии Кеомурджяна (перу которого принадлежит такое интересное произведение, как «История Стамбула»), Закарии Канакерци, Закарии Агулеци, Давида и Вардана Багишеци, Ованеса Лехаци, Аракела Даврижеци не только являются ценными источниками истории родного народа и армянских колоний, но и содержат важные сведения об исторической жизни других народов и государств (Турции, Персии, Румынии, Польши и т. д.) — черта, характерная для всей армянской историографии начиная с периода ее зарождения. Историки и летописцы XVII в. вносят и интересные новшества, которые были связаны с существенными изменениями, происшедшими в общественной жизни и в представлениях людей, и отражали новый подход к действительности. Прежде всего следует отметить широкое проникновение в эти произведения принципов психологизма, описаний жизни народа, его будней, обычаев и обрядов, верований, празднеств. Меняется и язык историографических произведений, все больше приближаясь к разговорному. Некоторые авторы (Закария Агулеци, Аракел Даврижеци), следуя примеру древних историков, все чаще обращаются к устному народному творчеству.

Самый крупный памятник армянской историографии XVII в. — «История» Аракела Даврижеци (ум. 1670). Здесь автор, с одной стороны, выступал как продолжатель лучших историографических традиций древности, а с другой — как ученый-новатор. В «Истории» описаны важные события того времени, причем особое внимание уделено эпизодам освободительной борьбы народа. Следует подчеркнуть народный характер произведения Даврижеци, его патриотический пафос, что сближает его с великими историками — писателями прошлого, особенно с Мовсесом Хоренаци. Произведение Даврижеци обладает неоспоримыми художественными достоинствами. Автор не удовлетворяется сухим, бесстрастным изложением событий, он описывает их эмоционально и художественно выразительно. Многие отрывки этой книги являются лучшими образцами армянской художественной прозы той эпохи. Не случайно последующие армянские писатели, в частности создатели историко-патриотических романов XIX в., вдохновлялись «Историей» Даврижеци (например, «Иерей Андрэас» Мурацана).

Аракел Даврижеци — последний крупный представитель армянской классической историографии. Он единственный армянский историк-летописец, книга которого увидела свет при жизни автора (1669 г., Амстердам).

В эти тяжелые времена у армян не угасает интерес к философской мысли эпохи армянского эллинизма. В первой половине XVII в. в школе при монастыре Амрдолу под руководством вардапета (учителя-монаха) Барсега изучаются рукописи, среди которых особый интерес представляют такие труды, как «Категории», «Об истолковании» и «Аналитики» Аристотеля, «Введение к „Категориям“ Аристотеля» Порфирия, «О мире»,

«О добродетели» псевдо-Аристотеля, «Книга определения» («Определение философии») крупнейшего представителя армянского эллинизма Давида Непобедимого и др.

Из оригинальных трудов армянских философов этого периода значительный интерес представляют «Комментарии к „Элементам теологии“ Прокла Диадоха» и «Логика» Симеона Джугаеци, «Лексикон» Степаноса Лехаци и др.

В XVII в. сохраняется живой интерес к культуре и художественным ценностям других народов. С. Лехаци переводит на армянский язык «Метафизику» Аристотеля, «Книгу о причинах» Прокла Диадоха, «О небесной иерархии», трактат из «Ареопагитик» псевдоДионисия Ареопагита, «Иудейскую войну» Иосифа Флавия, «Великое зерцало». С латинского языка он переводит Коран. Ованес Олов Полсеци перевел на армянский язык сочинение знаменитого мистика XV в. Фомы Кемпийского «О подражании Христу», а также несколько церковных книг. О развитии армянского просветительства свидетельствуют переводы научных трудов (по арифметике, летосчислению, астрономии, медицине). В этой области значительна роль самостоятельно изучившего несколько восточных и западных языков Аветика Пагдасаряна. Из образцов мировой художественной литературы Акоп Токатци в 1614 г. перевел на армянский язык «Повесть о семи мудрецах» (другие редакции этого сочинения, восходящие к древнеиндийской «Панчатантре», известны под названиями — арабская — «Калила и Димна», персидская

—

426

«Синдбад-наме»). Армянский перевод послужил оригиналом для переводов на другие языки (турецкий, русский, французский). Наряду с переводами на армянский, делаются переводы и с армянского. Так, Еремия Кеомурджян перевел с армянского на турецкий язык «Историю Армении» Мовсеса Хоренаци (фрагменты), Новый Завет, некоторые отрывки Ветхого Завета. Ованес Мркуз Вардапет перевел на персидский и арабский языки Библию и т. д.

В XVII в. в Европе возникает арменоведение. Здесь важную роль сыграли католикимиссионеры Франциско Ривола, Погос Пиромали и Клемент Галанос. Их научная деятельность независимо от преследуемых ими религиозных целей объективно имела положительные последствия, пробуждая в Европе интерес к армянской культуре. В деятельности первых европейских арменоведов особенно большую роль играло изучение армянского языка и истории армянского народа. Ривола в 1624 г. издал в Милане «Грамматику армянского языка», в 1633 г. в Париже — армяно-латинский словарь. Гораздо шире были научные интересы Галаноса. В 1645 г. в Риме вышла его книга из двух частей: армянская грамматика (на армянском и латинском языках) и исследование по логике (на армянском языке). Перу Галаноса принадлежит также трехтомное исследование по истории армянского народа и церкви «Единение армянской церкви с великой римской церковью». Особенно ценен первый том этого труда, богатый фактическими материалами, почерпнутыми из армянских рукописных первоисточников, рассеянных по всему свету.

Крайне неблагоприятные политические условия не помешали дальнейшему расширению армянского книгопечатания. Особую энергию проявил отправившийся с этой целью в Европу Воскан Ереванци, который ценой огромных усилий добился в 1666— 1670 гг. выхода в свет в маленькой армянской типографии в Амстердаме 17 книг. Из изданных им книг следует назвать «Азбуку» армянского языка, Библию, переведенную и отредактированную им «Грамматику», «Историю» Аракела Даврижеци, «Географию» крупнейшего армянского ученого VII в. Анании Ширакаци (она ошибочно приписывалась историку М. Хоренаци), первый сборник армянских притч «Лисью книгу» и др. В этот период плодотворную деятельность по изданию армянских книг ведут как существовавшие ранее, так и вновь основанные типографии (Венеция, Рим, Ливорно, Марсель, Нор Джуга и др.). Армянские печатники налаживают связи с видными