Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987

и Буало, и Филипп Кино (1635—1688), перешедший затем, в 70-е годы, к сочинению оперных либретто. Прециозные драматурги 50-х годов формально соблюдают каноны классицистической теории, но по существу их творчество остается явлением, родственным барочным галантно-героическим романам. Нагромождение невероятных и неслыханных деяний, совершаемых благородными героями во славу своих прекрасных возлюбленных, сочетается у Т. Корнеля (например, в «Тимократе», 1656) с вновь возрастающим вкусом к запутанной интриге, к броским, преисполненным патетики сценическим эффектам. У Кино доминирует галантная проблематика, утонченное и приторное изображение мук и наслаждений любви. Трагедии Кино родственны романам М. Скюдери. Они также представляют собой драматизированные хроники придворного быта. (Значительно большее историческое значение имеют либретто, которые Кино сочинял для оперных произведений Люлли. Творческое содружество Кино и Люлли сыграло важную роль в становлении французской оперы.)

Положение критически и независимо настроенных писателей в 50-е годы было тяжелым. Простого подозрения в вольнодумстве было достаточно для того, чтобы сгноить человека в тюрьме.

Ярким свидетельством трагического воздействия удушливой атмосферы, установившейся после разгрома Фронды, на развитие передовой мысли служит жизненный путь физика и математика Блеза Паскаля (1623—1662). Этот выдающийся ученый, проявивший с юных лет свою исключительную одаренность, к двадцати годам уже успевший изобрести счетную машину, создать целый ряд важнейших геометрических теорем и заложить основы гидравлики, переживает в начале 50-х годов глубокий душевный кризис и обрекает себя на монастырский образ жизни.

Начиная с 1654 г. жизнь и творчество Паскаля тесно связываются с деятельностью янсенистской секты. В своих трудах янсенисты резко критиковали те казуистические принципы, которые в области этики насаждались иезуитами. Их собственные нравственные критерии отличались ригоризмом. Вожди Пор-Рояля подвергали суровому осуждению современные нравы, настаивали на необходимости для человека посвящать свои помыслы борьбе со страстями — началом в их глазах разрушительным. Один из пагубных рассадников духовного развращения они, как и пуритане, видели в театре. Янсенисты много внимания уделяли педагогической деятельности, реформе, усовершенствованию преподавания, усиленно разрабатывали, как уже отмечалось, принципы картезианской логики. Религиозные убеждения янсенистов, утверждавших, что человеческое поведение предопределено свыше, соприкасались с учением Кальвина, однако янсенисты не противопоставляли себя католической церкви, не порывали с ней, а требовали лишь частичных ее реформ.

Религиозное движение янсенистов имело под собой определенную политическую основу. Янсенисты не только выступали с критикой католической церкви, но и группировали вокруг себя представителей парламентской буржуазии и дворянской интеллигенции, недовольных абсолютистским режимом (основными руководителями движения после смерти Сен-Сирана с начала 40-х годов стали члены многочисленной семьи Арно). Чувствуя в янсенистах своих противников, абсолютистское правительство жестоко преследовало их. Оно подвергало обитателей монастыря Пор-Рояль гонениям, а в начале XVIII в. полностью уничтожило эту цитадель янсенизма. К янсенизму примыкали и воздействие его испытали многие крупные представители французской литературы. Ему сочувствовали Ларошфуко и Лафайет, с ним были связаны Буало и Расин. Янсенистское движение, однако, носило во многом сектантски-замкнутый характер. Руководители секты, объявлявшие человеческую природу греховной в своей сущности, искавшие утешения в отшельническом уединении и внутреннем самоусовершенствовании, проповедовавшие воздержание от активного общественного вмешательства в окружавшую их действительность, не могли сплотить и увлечь за собой широкие демократические массы.

Противоречивый характер мировоззрения янсенистов нашел свое отражение и в произведениях Паскаля. Однако система взглядов выдающегося ученого и мыслителя была глубже и шире учения духовных пастырей Пор-Рояля.

В тяжелые для янсенистов годы, когда над Пор-Роялем нависла угроза запрета, Паскаль выступил со своими «Письмами провинциалу» (1656). Эта серия язвительных памфлетов, направленных против иезуитов, сочетала в себе тонкое мастерство философскотеологической полемики с острой сатирой. Паскаль ставил своей целью показать, что обвинения, адресуемые янсенистам их врагами, основаны на мелочных придирках, на схоластических спорах об интерпретации отдельных слов. Начиная с IV

134

письма на первый план в произведении Паскаля выдвигается разоблачение морального облика иезуитов. Паскаль не только раскрывал лицемерный характер их учения, но и рисовал колоритные образы представителей «Общества Иисуса», скрывавших за напускной набожностью цинизм и распущенность. «Письма провинциалу» вызвали бурную реакцию и привлекли на сторону янсенистов немало сочувствующих. Произведение Паскаля принадлежит к числу таких шедевров мировой сатирической литературы, возникших в борьбе с пережитками средневекового мракобесия, как «Похвала глупости» Эразма и «Письма темных людей». «Письма провинциалу» знаменуют собой важную веху в развитии французской прозы. Написанные блестящим, преисполненным внутренней энергии слогом, уже совершенно лишенным налета педантической тяжеловесности и выспренной риторики, они расчищают путь публицистике просветителей XVIII в.

Другим крупнейшим литературным произведением Паскаля являются его «Мысли» — наброски и фрагменты незаконченного труда, собранные его собратьями по секте и изданные ими (в произвольно скомпонованном виде) в 1670 г. Свой труд Паскаль замышлял как апологию христианской религии. Но к намеченной цели выдающийся ученый стремился идти путем анализа противоречий человеческого существования. Этот анализ заключал в себе много глубоких и проницательных наблюдений, объективно уходивших своими корнями в гущу современной мыслителю действительности с ее трагическими, казавшимися ему неразрешимыми конфликтами. Паскаль обращал свой труд к вольнодумцам. Именно их он хотел переубедить и обратить в веру. Однако, пытаясь полемизировать с философами-вольнодумцами, Паскаль многое от них и усваивал. Так, в «Мыслях» можно обнаружить следы влияния Бруно, Монтеня, Гоббса.

Хотя «Мысли» в жанровом отношении не являются ни дневником, ни «исповедью», в них раскрывается не только образ мышления Паскаля, но и характер его чувств. Чеканность формулировок сосуществует в этом философском произведении с силой воображения и высоким эмоциональным накалом. Читатель чувствует, какую жгучую боль за человека испытывает Паскаль-мыслитель, как он страдает, пытаясь найти истину, слышит взрывы овладевающего им отчаяния.

Свои представления о человеке, о его внутреннем мире и познавательных возможностях Паскаль развивает в споре с рационализмом Декарта. Картезианская теория познания и этика казались ему чересчур умозрительными, схематичными. Полемизируя с Декартом, Паскаль утверждал в качестве источника познания наряду с разумом чувство, интуицию. «Сердце, — писал он, предвосхищая Руссо, — держится своего порядка, а разум своего...» Гениальный ученый не мог не отдавать себе отчета в том, какой стремительный скачок вперед совершила наука его времени по сравнению с прошлым. Вместе с тем ее состояние вызывало у Паскаля и чувство острой неудовлетворенности. Он очень болезненно ощущал оторванность научных достижений от насущных жизненных интересов человечества, неспособность науки принести ощутимую практическую пользу людям, помочь им перестроить жизнь.

Свое представление о познавательных возможностях человека, о его месте во Вселенной Паскаль выразил в знаменитом отрывке о «двух бесконечностях» — бесконечности великого и бесконечности малого, окружающих человека. Что же представляет собой человек в безграничных, то и дело ускользающих от его взора просторах мироздания? «Ничто, — отвечает Паскаль, — в сравнении с бесконечным, все

— в сравнении с ничтожеством, середину — между всем и ничем».

Мысли о затерянности человека в бескрайних просторах Вселенной, о его неспособности постичь абсолютную истину вызывают у Паскаля чувство страха. Человек в его глазах «не что иное, как слабейший в природе тростник... Порыва ветра, капли воды достаточно для того, чтобы причинить ему смерть». Но человек не только слаб по сравнению со стихиями природы. Он одновременно и велик, и величие его заключается в его сознании. Паскаль прославляет силу человеческой мысли: «Человек только тростник, слабейшее творение природы; но это мыслящий тростник. Все наше достоинство заключено в мысли. Не пространство и не время, которых мы не можем заполнить, возвышают нас, а именно она, наша мысль. Будем же учиться хорошо мыслить: вот основной принцип морали».

Диалектические прозрения, которым сопутствуют, однако, характерные для Паскаля пессимистические выводы, пронизывают и наблюдения мыслителя над внутренним миром человека. И здесь внимание философа сосредоточено прежде всего на моментах динамики, текучести и противоречивости. Прозорливо вскрывая противоречия душевной жизни человека, Паскаль делает упор на иллюзиях, непостоянстве, субъективности человеческого «я».

Суждения Паскаля о социальных явлениях предопределены его резко критическим отношением к господствующему общественному укладу. Этот уклад основан на «привычке», т. е. на

135

автоматически покорном следовании традиционному порядку вещей, а не на принципах разумности и справедливости. Люди, которых наблюдает вокруг себя философ, вместо того чтобы сосредоточить свое внимание на том, что действительно представляет для них насущный жизненный интерес, движимы жаждой «развлечения» (divertissement), стремление забыться, отвлечься от неотложных, серьезных проблем бытия, обманывая себя, довольствуясь мимолетными радостями, размениваясь на мелочи.

Совершенно очевидно то огромное впечатление, которое на Паскаля-мыслителя произвели события Фронды. Осмысляя эти события, задумываясь над причинами, которые обусловили дальнейшее нарастание мощи абсолютизма, испытывая, наконец, несомненное влияние идей Гоббса, Паскаль приходит к убеждению, что общественная система опирается на силу. Но понятия «сила» и «справедливость» разъединены: господство «силы» ведет к насилию над личностью, а не к удовлетворению ее нужд и уважению прав.

Осознание этого усугубляет трагический характер той жизненной картины, которая возникает на страницах «Мыслей» Паскаля. Однако эта картина была лишь прелюдией, зачином того монументального труда, который рисовался воображению философа. Изображение жестоких противоречий человеческого бытия должно было послужить наиболее действенным доводом в пользу существования бога, наиболее веским аргументом, способным повергнуть в смятение и переубедить вольнодумцев. Основная часть незаконченного труда Паскаля мыслилась как обоснование истинности бога и апология христианской религии. Однако оценка, вынесенная историей, оказалась иной. Именно теологическая часть «Мыслей» представляется обветшалой и отжившей. Диалектические же прозрения Паскаля-философа, размышляющего о судьбах, человека, обнажающего кричащие противоречия своего времени, страстно ищущего путь к истине, продолжают волновать людей и поныне. Они важное звено в развитии французской

культуры. Трагическое видение мира, присущее Паскалю, перекликается с мироощущением Расина и Ларошфуко; критика автором «Мыслей» механистических сторон рационалистической философии, как справедливо отметил А. Адан, предвосхищает идеи Руссо.

Посмертная маска Б. Паскаля

135

ФРАНЦУЗСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПЕРИОДА РАСЦВЕТА КЛАССИЦИЗМА

(Виппер Ю.Б.)

В 60—70-е годы XVII в. абсолютистская Франция достигает вершины своего развития. Этот период ознаменован расцветом художественной литературы, выдвинувшей целую плеяду выдающихся писателей-классицистов. Творчество этих писателей, будучи одним из крупнейших достижений национальной художественной культуры Франции, оказало вместе с тем глубокое влияние на развитие европейских литератур.

В 60—70-е годы королевская власть (главным политическим советником Людовика XIV в эти годы был Кольбер) вновь перешла к попыткам содействовать развитию капиталистических отношений в той мере, в какой она надеялась использовать их для укрепления феодального режима. Войны тяжелым бременем ложились на плечи народных масс, усугубляя их бедствия и нищету. Первые походы Людовика XIV были удачными. Они усилили международное влияние Франции, присоединив к ее территории новые провинции. Своего апогея внешнеполитическое могущество Франции достигло в 1684 г., после заключения Регенсбургского договора. Лишь с конца 80-х годов абсолютистская Франция терпит одно военное поражение за другим.

При всех успехах абсолютистской монархии 60-е и 70-е годы XVII столетия во Франции не были периодом затухания общественной борьбы. Последняя находила отзвук

в сфере религиозной жизни (например, в попытках приверженцев янсенизма отстаивать свои права, убеждения).

136

Оппозиционные по отношению к абсолютной монархии настроения отражались временами в произведениях отдельных представителей буржуазии, хотя последняя в целом продолжала поддерживать королевскую власть. Так, в 1663 г. была переиздана вышедшая в свет в 1653 г. книга королевского советника Клода Жоли «Сборник правил, истинных и важных для наставления короля». В ней критиковалась теория божественного происхождения королевской власти и признавалось за народом право на вооруженное сопротивление. В книге Клода Жоли содержатся элементы учения об общественном договоре.

Основной силой, противостоявшей абсолютистскому режиму, оставались народные массы. Развитие буржуазных отношений в условиях существования феодального режима было мучительным для народа. Больше половины населения Франции жило в нищете. Временами наступал настоящий голод, и тогда вымирали целые селения. Особенно тяжелым был 1662 год. Народные массы не мирились безропотно со своей судьбой. Французские крестьяне неоднократно брались за оружие. Наибольшей силы крестьянские бунты достигли в 1674—1675 гг. в провинциях Гиень и Бретань. Восставшие крестьяне, поддержанные плебейским населением соседних городов, требовали отмены феодальных повинностей. Королевской власти удалось лишь ценой жестоких кровопролитных расправ сломить сопротивление народа. Хотя восстание 1674—1675 гг. и было разгромлено, оно имело немаловажное историческое значение. Королевской власти становилось все сложнее идти по пути, намеченному в 60-х годах Людовиком XIV и Кольбером. С конца 70-х годов обозначаются симптомы того поворота правительства в сторону прямого союза с реакционными кругами, который открыто выявился в 80-е годы, в момент отмены Нантского эдикта.

Относительное равновесие сил дворянства и буржуазии, временно установившееся в стране, позволило абсолютной монархии чрезвычайно усилить свое могущество. Власть Людовика XIV, заявлявшего о себе: «Государство — это я», была неограниченной. Даже такие политические деятели, как Кольбер, без согласия короля не могли принять ни одного ответственного решения. Идя в 60—70-е годы в определенной мере навстречу экономическим запросам буржуазии, Людовик XIV продолжал ограничивать ее политические претензии.

Вместе с тем именно в годы царствования Людовика XIV теряет почву под ногами феодально-аристократическая оппозиция абсолютизму. Заканчивается процесс перерождения феодальной аристократии в покорную монарху придворную знать. Существенную роль в перевоспитании аристократии сыграл королевский двор, вытравливая из ее сознания дух былого сепаратизма.

Людовик XIV поставил перед собой задачу превратить свой двор в единственный центр политической, общественной и духовной жизни страны. Королевская власть пыталась привлечь к себе на службу всех наиболее известных писателей и художников Франции. Король назначал им пенсии и премии, брал их под свое покровительство, превращал в своего рода государственных служащих. За это они должны были прославлять своими произведениями величие абсолютистской Франции.

Стремясь придать своему двору как можно больше блеска и вместе с тем перенести свою резиденцию за пределы еще недавно охваченного мятежами Парижа, Людовик XIV начал в 1681 г. грандиозное строительство в Версале. Здесь был возведен королевский дворец (строители Л. Лево и Ж. Мансар) и разбит под руководством замечательного садовода-архитектора А. Ленотра (1613—1700) огромный парк с аллеями, водоемами, статуями и фонтанами. К украшению Версаля были привлечены виднейшие архитекторы,