Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987
драматургии в наиболее развитых литературах мира. Об этом особенно ярко свидетельствуют ее выдающиеся достижения во Франции, Испании, Англии, Голландии, Германии, Китае, Японии. Драматургическое начало проникает в XVII в. и в повествовательные жанры, например в новеллу или басню. У ряда народов, например у украинцев, белорусов, русских, именно в эту эпоху зарождается литературная драма.
Расцвет театра в XVII в. влечет за собой усиленное внимание к разработке вопросов теории драматургического искусства. На Западе это находит свое выражение прежде всего в деятельности представителей классицистического направления или писателей, так или иначе испытавших на себе влияние классицизма (Корнеля, д’Обиньяка, Буало, Драйдена и др.). Драматург и прозаик Ли Юй (Ли Ли-вэн) разрабатывает теорию китайского сценического искусства и драмы. Порой одни и те же проблемы в этой области почти одновременно занимают драматургов на разных концах Евразийского материка. Так, скажем, проблемы вымышленного героя и правдоподобия изображаемых событий в равной мере были важны и для Корнеля во Франции, и для Кун Шан-жэня в Китае, и для Тикамацу в Японии.
XVII век отмечен обострением интереса писателей к внутреннему миру героя, углублением мастерства психологического анализа; это прослеживается во многих литературах, хотя и в стадиально различных формах. Литературы Западной Европы развивают тенденции, наметившиеся еще в эпоху Ренессанса, с характерной для последней гуманистической направленностью. Новое проявляется прежде всего в выдвижении на первый план общественной обусловленности человеческой личности и ее поведения. Важнейшую роль и в литературе классицизма, и в литературе барокко играет изображение силы человеческого духа, способности человека преодолевать самого себя, находя во внутреннем мире оплот, позволяющий сохранять стойкость, верность идеалам в самых страшных жизненных испытаниях, не давать себя сломить насилию и физическим страданиям.
Активизация личностного начала в русской литературе связана с постепенным преодолением традиционного средневекового мировоззрения. Самый яркий пример тому
— личность Аввакума и исключительное по силе отображение пережитой им душевной драмы в его собственном жизнеописании.
На Дальнем Востоке в известной мере аналогичные тенденции связаны с усиливающейся реакцией на неоконфуцианство, которое всячески подавляло индивидуальное начало. Для китайской, корейской, японской литературы этого времени показателен интерес прозаиков и драматургов к изображению эмоционального мира человека, могущества его страстей и силы чувственных влечений (роман Ли Ли-вэна «Подстилка из плоти», новеллы и повести Ихара Сайкаку, особенно его «Женщина, несравненная в любовной страсти», роман корейского писателя Ким Манджуна «Облачный сон девяти», драмы Тан Сянь-цзу, Кун Шан-жэня, Тикамацу). Здесь обнаруживается определенное типологическое сходство с западноевропейской
15
новеллистикой эпохи Ренессанса. Изображение свободы нравов сочеталось, однако, с типичным для буддизма утверждением суетности, бренности бытия, никчемности поисков земных радостей в дидактических концовках произведений.
В XVII в. создаются значительные эстетические ценности и в области поэзии. Стимулом для написания таких выдающихся произведений, как «Потерянный рай» Мильтона, как упоминавшиеся уже эпические поэмы Гундулича, Зрини и Потоцкого, как лирика Грифиуса или китайского мыслителя и поэта Гу Янь-у, были мощные общественные потрясения эпохи. Знаменательные изменения претерпевает и сам жанр героической поэмы. Так, Мильтон, например, синтезирует в своей поэме элементы эпоса, драмы и лирики.
Проникновенное отображение душевных конфликтов, вызванных кризисом ренессансных идеалов, их столкновением с враждебной действительностью, мы находим в лирике Донна, Гонгоры, Флеминга и Теофиля де Вио. Трагические события и общественные бедствия, связанные с Тридцатилетней войной, порождают волну мистических настроений, отразившихся в немецкой поэзии середины века. Мистические мотивы (но в данном случае это выражение традиционных форм художественного сознания) пронизывают индийскую лирику бхакти или суфийскую поэзию на Яве. Буддийско-даосское отношение к природе, преисполненное созерцательности, находит свое тонкое поэтическое воплощение в корейской, вьетнамской, китайской лирике. Особой выразительности достигает дальневосточная поэзия XVII в. в трехстишиях великого японского лирика Басё.
Литературная карта мира в XVII в. очень пестра: она включает регионы вроде Западной и Центральной Европы или Дальнего Востока, значительно ушедшие вперед в своем эстетическом развитии; регионы, в которых привнесенные европейцами литературные традиции лишь начинают вступать во взаимодействие с местным народным искусством, как, скажем, в Латинской Америке; регионы, где осуществляется сложный переход от средневековых к новым формам художественного сознания, например, у восточных славян; страны Ближнего и Среднего Востока, уже пережившие пору блестящего расцвета культуры и находящиеся в XVII в. в состоянии определенного упадка; и наконец, районы Центральной Азии, например Тибет, где литературы носят еще целиком средневековый характер.
Основные потоки литературных влияний XVII столетия распространяются по преимуществу с Запада на Восток. Художественные методы классицизма и барокко, широко представленные в литературе Западной Европы, воздействуют на самобытную художественную культуру Центральной, Юго-Восточной, а отчасти и Восточной Европы. Стилевые традиции персидской литературы служат предпосылкой формирования особой, своеобразной поэтической манеры в Индии. В свою очередь, влияние индийской культуры прослеживается в тибетской литературе и через ее посредство — у монголов. Воздействие ислама заметно сказывается в литературе Индонезийского архипелага и Малакки. Китайцы, японцы, корейцы, вьетнамцы в XVII в. впервые знакомятся с культурой Западной Европы. Характер и направление этих исторически сложившихся связей и определили последовательность, в которой расположен материал в томе.
РАЗДЕЛ I. ЛИТЕРАТУРА ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ XVII ВЕКА
16
ВВЕДЕНИЕ (Виппер Ю.Б.)
«XVII век» — это, как правило, не календарное понятие, обозначающее столетие в развитии западноевропейских литератур с 1600 по 1700 г., а определение самостоятельной эпохи, обладающей, однако, в разных странах различными хронологическими рубежами. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно окинуть взором литературную панораму Западной Европы в XVII столетии. Совершенно очевидно, что такие писатели, как Мильтон, Драйден, Бетлер, Бэньян в Англии, как Опиц, Мошерош, Грифиус и Гриммельсгаузен в Германии, Гонгора, Кеведо, Гевара, Кальдерон и Грасиан в Испании,
как французские классицисты Корнель и Расин, Мольер и Лафонтен, Ларошфуко и Лабрюйер, как Марино, Кьябрера или Базиле в Италии, Бредеро и Вондел в Голландии, не могут быть отнесены ни к литературе Возрождения, ни к литературе Просвещения. Их творчество представляет собой качественно своеобразный, преисполненный внутренних противоречий и весьма драматичный этап в развитии западноевропейской литературы.
XVII век подхватывает тенденции, выявившиеся в общественной жизни и культуре Западной Европы в эпоху Ренессанса, но развивает их на новом, более сложном и более высоком уровне социальных отношений. XVII век — дальнейшая ступень в обозначившемся процессе распада феодального общества и формировании развивающегося в его недрах, а временами и вступающего с ним в прямое столкновение исторически более прогрессивного и вместе с тем несущего с собой новые формы гнета капиталистического строя.
ВXVII в. происходит заметный скачок в становлении капиталистических отношений и
впревращении буржуазии из феодального сословия в современный класс. Именно в связи с расцветом мануфактурного способа производства можно говорить о созревании внутри западноевропейского феодального общества капиталистического уклада в настоящем смысле этого слова. Этот существенный сдвиг сопровождается все ускоряющимся упадком цеховой системы и развитием наемного труда, обезземеливанием крестьянства и ростом пауперизации, формированием крупных капиталов в результате процесса первоначального накопления и бурными вспышками колониальной экспансии, распространяющейся в XVII в. в самых различных направлениях.
Ускоренное развитие капиталистических отношений и усиление колониальной экспансии повлекли за собой в XVII в. резкие изменения в общественной структуре Запада. Соотношение сил между странами, которые обрели доступ к колониям, и странами, которые таким доступом не располагали, оказалось заметно нарушенным в пользу первых. Более того, в XVII в. обозначается весьма ощутимый водораздел между теми, лежащими на западе Европы государствами, в которых утверждаются буржуазные отношения (Англия, Голландия, а также Франция), и странами Центральной Европы (и в том числе германскими государствами), в которых феодальный строй не только сохраняет свою устойчивость, но и заметно укрепляет свои позиции. Этому способствует характерное для XVII столетия сочетание стремительности и вместе с тем неравномерности исторического развития в разных странах. Но и в лагере колониальных держав происходит перегруппировка сил. Колониальная мощь Испании и Португалии слабеет. Они оказываются неспособными выдержать конкуренцию со стороны Голландии и Англии, стран, где победу одерживает капиталистический строй. Отделение Португалии от Испании и Каталонское восстание 1640 г. возвещают конец того этапа в мировой истории, который получил название «периода испанской гегемонии». С другой стороны, хотя попытки Швеции создать некое подобие Северной империи, охватывающей Балтийское море, и терпят неудачу, она все же в XVII столетии значительно укрепляет свое международное положение и завоевывает себе место в ряду великих держав.
Не менее значительны и сдвиги, которые вызывает развитие капиталистических отношений во внутреннем укладе отдельных стран Запада. В Англии, например, этот процесс приводит к такому катаклизму общеевропейского и даже всемирноисторического масштаба, как буржуазная революция 40-х годов. Во Франции после окончания религиозных войн XVI столетия поступательное движение истории ведет к той своеобразной перегруппировке общественных сил, которая обусловливает торжество французского
17
абсолютизма в XVII в. Одна из существенных предпосылок этого торжества заключается во временном отходе буржуазии от народных масс. Будучи заинтересованной на этой стадии своего развития в покровительстве со стороны королевской власти, буржуазия
стремится на протяжении XVII столетия достигнуть под эгидой абсолютной монархии определенного соглашения с дворянскими кругами. В этом — одна из своеобразных общественных примет XVII в. во Франции и его отличие от XVI столетия (когда буржуазия еще не успела эмансипироваться от народных масс), с одной стороны, и от XVIII столетия (когда буржуазия решилась в конце концов на осознанное заключение боевого, антифеодального по своей направленности союза с народными массами) — с другой. Значительных успехов достигает в XVII столетии абсолютизм также в Швеции и Дании.
Вэтой связи необходимо отметить следующий важный момент. Западноевропейская буржуазия XVII столетия, несмотря на достигнутые ею успехи, была заметно слабее, чем буржуазный класс эпохи Просвещения. Можно указать, например, на ту роль, которую в отличие от Французской революции 1789 г. играла религиозная оболочка в общественной борьбе периода Английской революции XVII столетия; на ту опеку со стороны государственной власти и на своеобразный симбиоз с дворянским обществом, в которых, как уже упоминалось, нуждалась французская буржуазия эпохи расцвета абсолютизма; или же на сокрушительные, тяжелейшие по своим последствиям удары, которые в ходе Тридцатилетней войны испытало на себе немецкое бюргерство. Общественное поражение
иобусловленный этим упадок, сопутствующий так называемой рефеодализации, оказываются в XVII столетии уделом испанской, а также итальянской буржуазии.
ВXVII столетии на Западе в новую фазу вступает начавшийся в эпоху Ренессанса процесс формирования национальных государств, в рамках которых развиваются современные европейские нации и складывается современное буржуазное общество. Одновременно усиливается и неразрывно связанное с этим процессом обострение внутренних социально-политических противоречий, оказывающихся местами чреватыми революционным взрывом.
Народное брожение, характерное в целом для Западной Европы первой половины XVII в., дает в разных западноевропейских странах очень различные результаты. Оно выливается в буржуазную революцию в Англии; заканчивается во Франции неудачной попыткой осуществить в какой-то мере аналогичный по своему содержанию переворот (первый, демократический этап Фронды) и после полосы всеобщего хаоса и смятения приводит в конечном итоге к еще большему укреплению абсолютизма; служит одним из истоков грандиозной, общенационального характера катастрофы, обрушившейся на Германию в виде Тридцатилетней войны (война предоставляла немецкому дворянству возможность жестокой расправы со своим собственным крестьянством). Подавление крестьянских восстаний, охватывающих Каталонию и юг Италии в 40-х годах XVII в., позволяет также феодальным общественным кругам сохранить свое положение в Испании и Италии.
Осмысляя своеобразие XVII в. как эпохи, необходимо учитывать, что он играет во многом узловую, критическую роль в развитии того процесса борьбы между силами, защищающими феодальные устои, и силами, расшатывающими эти устои, начальная стадия которого относится к эпохе Возрождения, а завершающая — охватывает эпоху Просвещения. Эту роль можно назвать узловой потому, что именно в ожесточенных общественных коллизиях и схватках, происходящих в XVII столетии (будь то Английская революция, Фронда или Тридцатилетняя война), во многом определяются темпы и характер дальнейшего развития, а в какой-то мере и будущего разрешения этого конфликта в отдельных странах Западной Европы (он развивается относительно стремительно в Англии, постепенно и последовательно во Франции, замедленно и затрудненно в Германии, Испании и Италии).
Повышенный драматизм XVII столетию как эпохе придает и то, что общественные коллизии разыгрываются в этот исторический период в условиях резкой активизации консервативных и реакционных кругов, мобилизующих все свои ресурсы с целью
повернуть историю вспять или хотя бы приостановить ее поступательное движение. Усилия консервативных кругов принимают весьма различные формы. В этой связи необходимо прежде всего назвать такое широкое и многоликое, общеевропейского характера явление, как Контрреформация. Начало этого движения восходит еще к середине XVI столетия; оно проходит, однако, через несколько знаменательных этапов. Если во второй половине XVI столетия идеал, утверждаемый деятелями Контрреформации, носит по преимуществу сурово аскетический характер, то с начала XVII в. сторонники движения, и в первую очередь иезуиты, прибегают ко все более разносторонним и гибким методам воздействия, охотно используя ради распространения своих идей выразительные возможности стиля барокко со свойственной ему пышностью, эмфазой и патетикой,
18
Иллюстрация:
Гелиоцентрическая схема вселенной. Из перевода Т. Диггесом сочинения Н. Коперника
«О вращении небесных сфер»
Лондон, 1576 г.
Иллюстрация:
Иллюстрация из сочинения И. Кеплера «Тайна вселенной»
Тюбинген, 1596 г.
тягой к чувственности. В области архитектуры и изобразительных искусств эти тенденции достигают своего апогея в блеске и великолепии церковных сооружений папского Рима.
Сюда следует отнести и такое движение, как «католическое возрождение» во Франции, в определенной мере связанное с Контрреформацией, но обладающее и специфически национальными чертами (оно достигает особенного размаха к 1620 г. и простирается далеко в глубь XVII в.), и перегруппировку сил в дворянском лагере, обусловливающую на длительный срок сохранность феодального строя во Франции, и ту социальнополитическую реакцию, которая начинается в Англии после 1660 г. в связи с возвращением к власти Стюартов и установлением режима Реставрации. Одно из центральных событий в Западной Европе XVII столетия — Тридцатилетняя война. И эта кровавая бойня, в которую оказались втянутыми западноевропейские страны, была прежде всего следствием пагубных поползновений со стороны реакционных сил, их стремления к господству любой ценой (фанатическая мечта правителя Испании Оливареса о создании мировой католической державы, намерение Валленштейна установить общенациональное германское государство «сверху», посредством вооруженного насилия, попытки немецких феодалов затопить в крови крестьянские мятежи, хотя бы и ценой иностранной интервенции, и т. д.).
XVII век представляет собой знаменательный этап и в эволюции западноевропейской научной мысли. Открытия, осуществленные в период от конца XVI в. до 80—90-х годов XVII столетия Галилеем и Кеплером в астрономии, Галилеем и Ньютоном в области физики, Гарвеем в физиологии, Декартом, Дезаргом, Ферма, Ньютоном и Лейбницем в математике, знаменуя дальнейшее развитие знаний, накопленных учеными эпохи Возрождения, возвещают вместе с тем о наступлении принципиально новой эры в развитии науки. Вместо спорадических и частных блестящих догадок и смелых прозрений теперь преобладает последовательное и подчиненное определенной системе накопление знаний в сфере отдельных отраслей науки. Основой научного познания делается