Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987

В середине XVII в. Кромвель жестоко подавил национальное восстание в Ирландии, в конце века страна стала ареной разорительных якобитских войн за английский престол. Английская республика при Кромвеле, в сущности, разбилась «об Ирландию», писал К. Маркс. Но и освободительное движение Ирландии было обречено на неудачу, так как страна была вынуждена выступить на стороне контрреволюции. Английские левеллеры соблазнились обещанной им землей, конфискованной у ирландских крестьян. Ирландия же стала оплотом роялистских интриг. «В этой кровавой бойне, которую учинили друг другу ирландские крестьяне-общинники и левеллеры, кроется основная трагедия Английской революции и кромвелевского покорения Ирландии», — пишет английский историк-марксист Т. А. Джексон.

Насильственное уничтожение клановой системы и насаждение феодальнокапиталистических отношений, которым сопровождалось покорение Ирландии, вызвало коренные изменения во всех областях общественной жизни страны.

Перед ирландской литературой вставали новые задачи. К первой половине XVII в. относится рождение исторического жанра, что было вызвано неотложной национальной потребностью донести до потомства содержание древних рукописей, безжалостно уничтожавшихся колонизаторами. Наиболее значительные произведения этого жанра — многотомные «Анналы четырех магистров» (1632—1636) и «История Ирландии» Дж. Китинга (ок. 1640).

«Анналы четырех магистров» были составлены в Донегольском монастыре под руководством францисканского монаха Майкла О’Клери. Он происходил из рода ученых. Еще до вступления во францисканский орден он был известен как историк и антиквар. Поэтому, когда он выполнял задание ордена и собирал материал для жития святых, он не мог пройти мимо рукописей светского содержания — древних книг, хроник, исторических поэм древних бардов, на основе которых в дальнейшем была составлена история Ирландии. О’Клери изъездил всю страну в поисках древних книг и оставшихся рукописей, сохранность которых в это напряженное время была под угрозой.

«Анналы» начинаются с мифической предыстории Ирландии. Летописцы привели в хронологический порядок те эпизоды, которые издавна составляли сюжеты старинных народных сказаний. Кроме этого, в «Анналах» сообщается об основании церквей, замков, монастырей, в хронологической последовательности рассказывается о жизни святых и деятелях христианской церкви. С наибольшей подробностью в них прослеживается генеалогия королей, вождей, ученых и поэтов. Описания сражений и политических изменений, вначале чрезвычайно скупые, к концу становятся более подробными.

Почти в то самое время, когда на севере Ирландии собирался материал «Анналов», Китинг на юге писал свою «Историю Ирландии». В обоих случаях источником информации нередко служили одни и те же книги. Однако форма и характер изложения, сам язык резко различают эти произведения. Следуя за источниками, хронисты пользовались архаическим, малоупотребительным языком, понятным лишь тем, кто получил специальное образование. Китинг писал для широкого круга читателя. Его «История Ирландии» стала на долгое время образцом современного ирландского литературного языка. Она была самым читаемым произведением, распространялась в тысячах рукописных списков, тогда как экземпляров «Анналов» насчитывалось сравнительно немного.

Хотя материалом для книги Китинга послужило далекое прошлое, она адресована настоящему. Автор видит свою задачу в том, чтобы «ясно и правильно объяснить состояние страны и дать наиболее верную оценку ее обитателям». Эта задача осмысляется как задача патриотическая. В авторском предисловии сформулирован принцип уже не кланового, а общенационального самосознания. Китинг утверждает, что его свидетельство в пользу гэлов должно быть признано объективным: он хвалит их не в силу кровного родства, так как сам принадлежит англо-норманской расе. Китинг подчеркивал

полемическую направленность своего произведения. Он противопоставлял его историям Ирландии,

217

написанным английскими писателями Э. Спенсером и Р. Стенихерстом, в которых, по мнению Китинга, отразились презрение, ненависть английских колонизаторов к ирландской нации. «Я вижу, что каждый англичанин, который говорит об Ирландии, клевещет на ее коренных жителей. По этой причине, будучи сильно опечаленным несправедливостью этих писателей по отношению к ирландцам, я почувствовал необходимость самому написать историю Ирландии». Китинг осмысляет историю Ирландии периода независимости страны с точки зрения теперешнего состояния ее народа, порабощенного и борющегося.

В «Истории» Китинга документальный стиль сочетается с красочным фольклорным. В ней в изобилии представлены сказочные мотивы, многие художественные приемы заимствованы из древнего эпоса. Традиционные сюжеты ирландской мифологической истории заново оживают в прозе Китинга. «История Ирландии» — это своеобразный сборник новелл, в котором в пестрой смеси представлены чудесные происшествия, взятые из ирландских саг, и сведения, документально подтвержденные фактами родословных. Есть основания предполагать, что Китинг относился к собиранию народных преданий как к труду, имеющему прежде всего культурную и литературную ценность. Он стремился сохранить для следующего поколения то, что было вскоре уничтожено английскими завоевателями. Сам писатель с юмором признается в сомнительной правдивости многих рассказанных им историй. Он излагает их с улыбкой, предоставляя читателю право принять их за правду или отвергнуть.

Еще одним примечательным произведением исторического характера была «Генеалогическая книга» Д. Мак Фирбиса, составленная в эпоху разорительного нашествия Кромвеля, когда изгонялись со своих земель и уничтожались древнейшие ирландские роды. Мак Фирбис, сам происходивший из семьи наследственных историков, надеялся своим трудом сохранить нации ее великие имена и славную историю их родов. По мнению многих ученых, это самая подробная книга среди существующих национальных генеалогий.

В силу изменившихся политических и социальных условий классическая поэзия бардов, имевшая за собой тысячелетнюю историю, была обречена на вымирание. На протяжении трех столетий, начиная с XVI и кончая XVIII в., происходила ломка традиционной поэзии бардов. Несмотря на жестокие преследования, школы бардов, дававшие классическое образование, в которых в течение многих лет будущие поэты обучались сложнейшим законам композиции и тренировали свою память, запоминая сотни длиннейших произведений, существовали до конца XVII в. Система образования в этих школах носила кланово-замкнутый характер. Профессия бардов передавалась по наследству, в школы допускались лишь люди, принадлежавшие к роду бардов. На протяжении почти тысячи лет традиционная, в основе своей силлабическая система стихосложения сохранялась почти без изменений. Для этой системы стихосложения была характерна крайняя сжатость, создававшая впечатление тяжелой сентенциозности, что диктовалось законами композиции, которые запрещали смысловой переход от одной строфы к другой. Каждое четверостишье носило совершенно законченный, замкнутый по содержанию характер. Рифма строилась исключительно на согласных, строго разделенных на группы, лишь внутри которых допускалась рифмовка. Строгие правила предусматривали и жесткую метрику.

Хотя эта традиционная система стихосложения начала ломаться еще в XVI в., в начале XVII в. с неожиданной силой выступила старая классическая школа бардов. Тейг Мак Дейре, главный поэт клана О’Брайенов, и поэт клана О’Доннеллов — Леви О’Клери вступили в традиционное состязание. Спор, в котором приняло участие большое число

поэтов и привлекались древние источники, шел о том, род какого клана был древнее и заслуженнее. Диалог двух крупнейших поэтов привлек к себе внимание всего литературного мира Ирландии. Конфликт продолжался несколько лет, и стихи обеих партий составили том из семи тысяч строк, ставший известным под названием «Спор поэтов». Этот том еще в то время поражал архаичностью темы и стиля, однако и ему была присуща патриотическая идея, стремление поднять боевой дух вождей кланов.

С ломкой клановой структуры общества школы бардов начинают распадаться. В творчестве Дэвида О’Брудара (1625—1698) осуществился переход от бардической системы стихосложения к новой поэзии. В его произведениях предстает трагическая история исчезновения школ бардов, постепенного вымирания поэтов. Он сетует на отсутствие культурной аудитории, которая бы понимала утонченное искусство старого стиха. Новую ритмическую форму, которой сам был вынужден пользоваться, он называет «помойной поэзией». В начале 90-х годов, когда Вильгельм Оранский одержал окончательную победу над Яковом Стюартом уже на территории Ирландии, в произведениях О’Брудара усиливаются трагедийные ноты. В молодости О’Брудар пользовался почетом и покровительством именитых вождей. Умер же он в страшной нищете.

218

В одном из своих последних стихотворений он писал: «Я не буду петь песни для тех, кому до меня нет дела».

Высокопрофессиональная бардическая поэзия существовала совершенно независимо от развивавшейся своим путем фольклорной поэзии. Начиная с XVII в. барды все более испытывали влияние народной песенной традиции, что определялось рядом существенных изменений в их собственном социальном положении. Ученый бард, живший при дворе предводителя клана, стал бродячим менестрелем, певцом или арфистом. Поэзия бардов все более сближается с народной песней, балладой. Новая поэзия в основе своей песенная.

Центральное место в ирландской поэзии второй половины века занимает образ повстанца, героя, оказавшего сопротивление Кромвелю, а затем Вильгельму Оранскому. Объявленные вне закона, повстанцы скрывались в горах и лесах. Большинство посвященных им стихотворений написано в элегическом жанре, приближающемся к народному плачу. Но повстанец не простолюдин. Хоть он и изгнанник, акцент делается на его прошлом, когда он был знатным и могущественным вождем. Демократический герой лишь в XVIII в. из фольклорной поэзии перейдет в профессиональную.

Поэтическая реформа, которая завершилась в XVIII в., заменила согласную рифму гласной и равносложный стих акцентным. Новую поэтическую систему одним из первых использовал Китинг. В свободном строе его произведений выразился боевой патриотизм поэта. Стихотворение «Моя скорбь о гордой земле Ирландии» взывает к чувству национальной гордости ирландцев:

Из-за скорби по гордым долинам Фодлы Не сплю всю ночь.

Страшная участь ее сыновей Сокрушает меня.

Грозной преградой стояли они На пути врага.

А теперь над костями героев Растет трава.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Внаши земли врывается каждый, Кому не лень.

Взолотые изумрудные долы,

Где властвовал Кобтах Коль Мбрег! Наши замки сдаются без выстрела.

Наши поля Чужеземным собакам Свои отдают плоды.

(Перевод Д. Орловской)

Поэт видит свою задачу в том, чтобы пробудить волю народа к борьбе. «О, если б мой голос мог поднять всю Ирландию!» — так начинается заключительная строфа стихотворения.

Несмотря на трагические обстоятельства, в которых протекало развитие ирландской литературы XVII в., в ней отразился не только процесс порабощения страны, но и нарастающий дух народного сопротивления. Идеи освободительной борьбы, в которой все более заметную роль играли народные массы, определили дальнейший ход литературного процесса в Ирландии.

ГЛАВА 8. НИДЕРЛАНДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. (Ошис В.В.)

218

РЕАЛИЗМ

В НИДЕРЛАНДСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XVII в. БРЕДЕРО. КОСТЕР

Нидерландская буржуазная революция, проходившая под знаменем национальноосвободительной борьбы и Реформации, закончилась образованием на севере страны Республики Соединенных провинций (Утрехтская уния 1579 г.), которая по имени крупнейшей провинции называлась также Голландской. Социально-экономическая незрелость и политическая пассивность буржуазии южных провинций: Фландрии, Геннегау, Артуа и др. — помогли Испании удержать здесь свое господство. Пути общественного и культурного развития Северных и Южных Нидерландов отныне разошлись.

После заключения перемирия с Испанией (1609) Голландия, первая буржуазная республика в Европе, быстро развивалась. Рост мануфактурной промышленности, капитализация сельского хозяйства, расширение старых торговых связей, завоевание иноземных территорий превратили Голландию в крупнейшую торговую державу. В первой половине XVII в. Голландия обладала самым сильным в Европе торговым, военным и фрахтовым флотом. Голландские корабли можно было встретить в портах всех стран Европы, в том числе России, в водах Индийского океана, у берегов Америки, Африки, Австралии. Опирающаяся на торговую гегемонию широкая колониальная экспансия привела к рождению империи нового, буржуазного типа. Голландская буржуазия могла с полным основанием

219

называть «золотым» этот первый век ее полноправного господства. Но образцовая капиталистическая страна XVII столетия строила свое могущество на разорении ремесленников и мелких торговцев, обезземеливании крестьян, эксплуатации рабочих. «Народные массы Голландии уже в 1648 г. больше страдали от чрезмерного труда, были

беднее и терпели гнет более жестокий, чем народные массы всей остальной Европы» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 763). Золотой век был также веком первых работных домов, эксплуатации женского и детского труда, самой высокой в Европе стоимости жизни, народных восстаний, первых стачек.

Стихийное движение народных масс, не принося им самим облегчения, нередко использовалось или оказывалось в роли решающего фактора в борьбе господствующих классов и политических группировок. С первых же дней существования республики столкнулись интересы провинциалистов, представителей крупной торговой буржуазии, добивавшихся неограниченной свободы торговли и автономии отдельных провинций, и унитаристов, боровшихся за централизованную власть (их поддерживали обуржуазившееся дворянство, духовенство, армия во главе со статхаудером). В начале XVII в. политическая вражда провинциалистов и унитаристов облеклась в форму религиозного конфликта арминиан и гомаристов, название и начало которому дала полемика лейденских богословов Якоба Арминия и Франса Гомара о свободе воли и предопределении, о месте церкви в государстве. Спор этот, обнажив свою политическую сущность, привел к народным волнениям и кровопролитию.

То, что демократические массы в данном случае выступили на стороне ортодоксального кальвинизма, против арминианской веротерпимости, подчинения церкви государству и свободомыслия, говорит об оппозиции народа партикуляризму купеческой верхушки, презиравшей «грязных гёзов» и не думавшей делить власть с бесправными общинами, о его стремлении к единству страны и окончательной победе над Испанией, наконец, об авторитете Статхаудера Морица Оранского, завоеванном в годы войны, и политической ловкости оранжистов (унитаристов). Сказывались также и неорганизованность народных масс, и присущие им на данном историческом этапе политические иллюзии.

Демократические завоевания Нидерландской революции, патриотизм народа в войнах с Испанией, Англией и Францией, его борьба за свои права, интересы общественного прогресса — вот что прежде всего определяет духовную ситуацию эпохи, острую борьбу нового со старым в философии, литературе, искусстве и других сферах нидерландской культуры, по сумме и значимости достижений претендующей на одно из ведущих мест в Европе XVII столетия.

Освободившись от гнета средневековой идеологии, культура Республики Соединенных провинций переживала бурный расцвет. Х. Хейгенс (или Гюйгенс) в физике, А. Левенгук и Сваммердам в биологии, Г. Гроций в юриспруденции, У. Акоста и Б. Спиноза в философии были пролагателями новых путей науки.

Новый, оптимистический взгляд на жизнь, мироощущение свободного, уверенного в себе простого человека с замечательной полнотой и редкой силой выразились в нидерландской реалистической живописи первых десятилетий XVII в., стяжавшей себе мировую известность. Шедевры ее не могли родиться на пустом месте: прочная национальная традиция возвышенного бытописания, одухотворенной простоты и внутренней глубины заурядного зародилась еще у Ван Эйка и даже раньше. Теперь же, когда революция разбудила творческие силы масс, традиция эта вобрала в себя новое богатое содержание. Социально обусловленная противоречивость его сказывается задолго до конца XVII столетия.

Рембрандт, величайший реалист XVII в., сумел, по словам А. В. Луначарского, почувствовать «страшные болезни» буржуазии, «с гениальной чуткостью воспринял наступивший буржуазный мир».

Многокрасочная картина нидерландской литературной жизни XVII в. с трудом поддается периодизации. В целом можно с определенной долей условности выделить три основных этапа: этап развития реалистических тенденций и завершения ренессансных традиций в маньеризме и раннем барокко (начало XVII в. — 30-е годы); период