Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987

перевода Библии, Милеску выступил в Париже с трактатом о православии, написанным на латинском языке и озаглавленным «Звезда Востока» (1669). В 70-е годы он создает в Москве на русском языке ряд эстетических трактатов («Книга избраная вкратце о девяти мусах и седмих свободных художествах», 1672; «Книга о севиллах...», 1672—1673 и др.), принадлежащих литературному барокко.

По поручению царя Алексея Михайловича Спафарий возглавлял русское посольство в Китае. Его описания «Книга, а в ней писано путешествие царства Сибирского...» (1675), «Описание первыя части вселенныя, именуемой Азии, в ней же состоит Китайское государство с прочими его городами и провинции» (1677) представляли собой большую историческую и географическую ценность.

В 1620 г. в Валахии Михаил Мокса на основе болгарского перевода греческого сочинения Константина Манассеса (XII в.) и некоторых других источников создает один из первых хронографов на валашском языке. Помимо традиционного для этого жанра сочетания библейских сюжетов и древних историй («Александр Македонский», «Троянская война» и др.), хронограф Моксы вобрал в себя повествование о вторжении Оттоманской Порты в юго-восточную Европу и борьбе с турками.

Хронографы долго были одним из самых популярных жанров в Дунайских княжествах и Трансильвании.

Культурная жизнь Валахии первой половины XVII в. нашла отражение в деятельности Удриште (Ореста) Нэстурела (ок. 1596—1658), родственника и советника валашского господаря Матея Басараба. Нэстурел был известен как ученый, владеющий языками латинским, греческим, церковнославянским, русским, и как деятельный участник догматических диспутов, защищавших православие от католицизма и ересей. Тесно связанный с украинским просвещением (он получил образование в Киеве и в Остроге), Удриште Нэстурел внес свою лепту в развитие славянской культуры переводом с латинского на церковнославянский язык (1647) популярного произведения «О подражании Христу», приписываемого Фоме Кемпийскому (XV в.). Этот перевод получил распространение не только на Украине, но и в России. В предисловии к книге Нэстурел упоминает некоторые факты своей биографии, говорит об увлечении латинским языком, попутно отмечая родство валашского языка с латинским. В книге помещены также стихи на церковнославянском языке, сложенные автором в честь Елены, жены Матея Басараба. Наряду с Библией Нэстурел цитирует классиков античности. На родной язык Удриште Нэстурел перевел с церковнославянского «Повесть о Варлааме и Иоасафе» (1649), создав одну из лучших версий этого распространенного средневекового сюжета.

Своеобразный свод сочинений, относящихся к прошлому Валахии, содержит так называемая Контакузинская летопись. В ней отразились утраченные анналы на старославянском языке, в композицию непосредственно включены хроники «Жизнь патриарха Нифона» и «История Михая воеводы», а также переводы двух местных стихотворных произведений на греческом языке — поэмы Ставриноса «Подвиги многопобедного и прехраброго Михая воеводы» и «Истории событий в Цара Ромыняскэ» Матея ал Мирелор. Существует около 50 списков Контакузинского свода, варьирующих эпические картины истории; по воздействию на читателей они сопоставляются с рукописями старофранцузских текстов. В своей последней части, доведенной до 1688 г., летопись славит господарский род Контакузинов (отсюда — ее именование). Полемическим ответом на нее с позиций противостоящей боярской группы была «Хроника Бэленов», она, в частности, осуждает тиранию Шербана Контакузино.

Разносторонним деятелем валашской культуры был Константин Контакузино Стольник (1640—1716). Он получил образование в Universitas Artistorum в Падуе, где, в частности, изучал Аристотеля, Гомера, Лукиана, Вергилия и других античных авторов. Контакузино способствовал развитию образования, переводу и печатанию книг («Бухарестская Библия», «Жемчужины» Иоанна Хрисостома, «Православная исповедь» киевского

митрополита П. Могилы и др.). Недавно обнаружена и исследована его библиотека — собрание сочинений античных писателей, а также новых трудов по философии, истории, поэтике, астрологии, космографии, медицине и другим отраслям знаний;

319

это одна из крупнейших в Юго-Восточной Европе библиотек возрожденческого типа.

Контакузино оставил разноязычное эпистолярное наследие политического и культурного содержания. Новые черты присущи его неоконченной «Истории Румынской страны». Автор стремится «прояснить историю» Валахии на основе критического анализа древних и средневековых источников. История предстает у него как моральная ценность, важная для «устройства жизни», и как патриотический довод в борьбе за восстановление независимости родины (этому служит рассмотрение автором генезиса валахов в прямолинейной преемственной связи с романско-дакийским прошлым).

К. Контакузино содействовал изданию полного перевода Библии (Бухарест, 1688), который сыграл большую роль в формировании румынского литературного языка.

Георге Бранкович (1645—1711) создает «Хронику славян» на валашском и сербском (расширенный вариант) языках. В ней рассказывается о битвах с турками и содержится призыв к общему выступлению народов против османского владычества (автор ратовал за это и в Москве, куда ездил в 1668 г. вместе со своим братом, трансильванским митрополитом). Бранкович привлекает не только письменные источники, но и народные предания. Описания бытового, сатирического, комического характера сочетаются с высоким, патетическим слогом. Среди трансильванских валахов, вошедших в орбиту венгерского Возрождения, первые признаки ренессансной образованности дают о себе знать уже в XVI в. Известный венгерский гуманист Николай Олах, друг Эразма Роттердамского, был по происхождению валах.

Одним из первых валашских поэтов в Трансильвании был Михаил Галич (ум. ок. 1712). Сохранилась его «Ода», посвященная ученому другу Франчиску Папаю (1674). Ряд переводов и поучительных книг религиозной тематики публикует Ион Зоба.

В XVII в. народное творчество Молдавии и Валахии обогащается новым эпическим циклом: героико-эпическими песнями о народных мстителях — гайдуках, борцах против иноземного и феодального гнета (Михул, Корбя, Бадуил и др.). Народная эпика отражала социальные противоречия эпохи и сплачивала народ в его борьбе. Народные предания и песни начинают упоминаться в летописях — историографы придавали им значение исторических источников. В Трансильвании осуществляются первые записи валашских песен (Михаил Галич-старший, ок. 1660) и танцевальных мелодий (Иоан Кайони «De natione Valachus», 1652).

Об изобличительном характере народной сатиры говорят соответствующие статьи законов середины XVII в., которые предусматривали суровые кары авторам и распространителям памфлетов, высмеивающих злоупотребления власть имущих.

Вразвитии стихосложения размер народных песен играл решающую роль. На основе фольклорных размеров складывалось силлабо-тоническое стихосложение.

ВXVII в. в Молдавии и Валахии переводятся средневековые романы, такие, как «Александрия», «Варлаам и Иоасаф» и др. Предназначенные для распространения в народных массах, они пользуются огромной популярностью, обогащая новыми темами восточнороманский фольклор и оказывая впоследствии воздействие на развитие повествовательных жанров в литературе.

литератур. Хронологически этот процесс в различных странах протекал неравномерно. Вместе с тем эта эпоха во многом продолжала литературные традиции предшествующего периода, тесно связанного со средневековым бытованием межнациональных, крупнозональных литератур, пользовавшихся прежде всего либо разновидностями церковнославянского языка, либо языком латинским. Именно на этой основе как в XVI, так и в XVII в. письменность и литература объединялись рядом общих моментов и по своей жанровой структуре, и по общему составу произведений и даже по манере письма и орфографии.

К письменности на кириллице и к литературе православного южнославянского населения примыкала и кириллическая литература боснийских католиков-францисканцев (в XVII в. у них появляется и латиница), которая по своей лексике и стилю довольно близка к народно-разговорному языку. Латинская традиция для Хорватии и входивших в ее состав или примыкающих земель — Далмации, Истрии, Словении, частично Боснии — не была единственной. Параллельно с ней существовала в рассматриваемый период и литература на народном языке (с латинской азбукой), и старая глаголическая письменность, близкая генетически и тематически, а также по составу ряда литературных памятников традиции кириллической. Таким образом, литературы южнославянских народов могут рассматриваться как некое целое. В то же время каждой литературе южных славян присущи свои яркие специфические особенности и, чтобы подчеркнуть их, необходимо остановиться вначале на фольклоре южных славян, который в XVII в. имел особое значение в жизни и культуре этих народов.

320

УСТНОЕ НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО ЮЖНЫХ СЛАВЯН

(Кравцов Н.И.)

Фольклор каждого из южнославянских народов отличается историческим и поэтическим своеобразием, однако ему свойственна и определенная идейно-тематическая и жанровая общность. Так, в XVII в. активно бытовали произведения традиционных жанров: календарные и обрядовые песни, сказки и предания, пословицы, народный песенный эпос. Народная поэзия в большей своей части развивалась в условиях феодального османского гнета. Османские власти разрушили крепости, разорили политические и культурные центры Болгарии (Тырново, Видин и др.), но не могли уничтожить духовные силы народа, которые находили свое образное выражение в устном поэтическом творчестве.

Развиваются новые жанры — исторические баллады, исторические и гайдуцкие песни, в которых воссоздается положение болгарского народа под османским владычеством. К этому времени можно отнести возникновение новых пословиц типа: «Турецкая сила — болгарская неволя», «В горах волки — в селах турки», «Напали, как делибаши», «Крестьянская скотина на турецком вертеле» и др. Народ прославлял своих защитников: «Пока голова на плечах, юнака под турком не увидят». Пословицы говорили о тяжелой гайдуцкой жизни и борьбе:

321

«Гайдук матери не кормит», «Верная дружина — крепкая твердыня», в них выразилась народная вера в освобождение: «Хоть сила и сильна, да не вечна», «Правда победит кривду».

Трагизмом и состраданием к жертвам османского произвола отмечены исторические баллады об угоне в полон, о разлуке с родиной и семьей. Есть основание относить к XVII в. баллады «Рабыня и Стара планина», «Три рабыни», «Янычар тоскует по родине».

Исторические песни близки к балладам по строению, сюжетам и трагической окраске, но отличаются от них обращением к конкретным событиям (Чипровское восстание 1688 г., поражение турок под Веной и др.). Песня «Хан Татар и Тодорка» имеет в виду крымского хана Селима Гирея, вассала султана. Песня «Отуречивание владыки» связана с реальным фактом — истязанием воинами султана смолянского епископа Виссариона.

XVII век — время значительного усиления гайдучества, и в этот период одним из самых популярных жанров болгарского фольклора становятся песни о гайдуках. Гайдуки так определяли цели своей борьбы:

Землю свою освободим, Детей своих выкупим, Жен своих возвратим, Отцов своих помянем,

За матерей своих отомстим.

Гайдуцкие песни запечатлели социальную направленность гайдучества — и против захватчиков, и против болгарских чорбаджий (богатеев) — их пособников в угнетении народа. Эти песни развивали традиции юнацкого эпоса. В то же время в новых условиях изменялись и образы самих юнаков. Так, Момчил и Марко стали наделяться чертами гайдуков: Марко живет не в богатых палатах, а спит в лесу на «сырой земле», подложив камень под голову и укрывшись овчинным кожухом.

Гайдуцкие песни во многом использовали поэтику юнацких песен, они динамичнее, а их структура более простая. Иным выглядит состав персонажей. Борьбу с врагами родины ведет в них уже не один юнак (богатырь), а гайдуцкий воевода с дружиной, в борьбе этой принимают участие даже женщины — гайдутки. У героев гайдуцких несен нередко имеются реальные прототипы. Воспеты, например, жившие в XVII в. Чавдар, Лалуш и Стоян (последний связан с Тырновским антиосманским восстанием 1686 г.). Особенности сюжетов, носящих приключенческий характер, воспевание отважных гайдуков, поэтизация их быта, олицетворение природы, которая помогает и сочувствует героям, — все это придавало песням романтическую окраску.

Жанр гайдуцких песен широко распространен у всех балканских народов. Но есть и специфика в песнях каждого народа. У сербов и хорватов гайдуцкие песни ближе к юнацким, чем болгарские. В них не встречаются образы женщин-гайдуток. В песнях выступают свои герои — Алия Бойчич, Стоян Попович и др., хотя есть и персонажи, общие для болгарского и сербскохорватского фольклора, — Старина Новек, Груица.

Всербском и хорватском фольклоре XVI—XVII вв. сложился особый цикл песен об ускоках, которые укрывались на Далматинском побережье, т. е. за пределами захваченной турками территории, и оттуда совершали набеги на турецкие гарнизоны. Герои этих песен

—Иво Сенянин, Тадия Сенянин, Стоян Янкович. Широко известен как предводитель ускоков Байо Пивлянин, погибший в битве с турками в 1685 г. У хорватов создаются также песни о борьбе местных банов с турками и Габсбургской монархией (например, песни «Бан Бериславич и Франкопан в бою с турками», «Неудачный поход графа Франкопана», «Плен и освобождение бана Зриновича»). В песнях Петар Зринский и Фран Франкопан (казнены императором Леопольдом I в 1671 г.) выступают как герои.

Впеснях Черногории черты реально-исторического эпоса — сохранение конкретных имен, отзвуки действительных происшествий — сочетаются с сюжетной и стилевой традиционностью и одновременно заключают в себе элементы художественных новаций. Так, гибель сына кнеза Перы (исторические источники знают такой факт) развита в сюжет мести за гибель брата, с эмоционально насыщенными диалогами героя и врага («Перович Батрич»). Историчны имена персонажей в песне «Три пленника» (например, Селак — один из организаторов восстания 1614 г. против турок). Художественная суть повествования состоит в изображении героического избавления из неволи — «старой