Конвалидация недействительных сделок в российском праве
Е.М. Тужилова-Орданская
Доктор юридических наук, профессор, зав. кафедрой гражданского права Башкирский государственный университет
В.Е. Лукьяненко
Доктор юридических наук, профессор
Ульяновский государственный университет
Введение: статья посвящена некоторым проблемным вопросам исследования конвалидации недействительных сделок в российском праве.
Цель: сформировать на основе изучения правоприменительной практики и юридической литературы представление о правовой природе, правовом регулировании, конвалидации недействительных сделок. Методы: эмпирические методы сравнения, описания, интерпретации; теоретические методы формальной и диалектической логики; частнонаучные методы: юридико- догматический метод и метод толкования правовых норм.
Результаты: предпринята попытка сформировать представление о феномене конвалидации недействительной сделки как целостном правовом явлении, а не отдельном случае исключения из общего правила о неисцелимости недействительной сделки.
Выводы: анализ норм отечественного законодательства о конвалидации недействительных сделок показал, что системный подход к регулированию данного правового явления отсутствует; нормы, закрепляющие возможность конвалидации недействительных сделок, имеют нечеткую формулировку, регулирование характеризуется фрагментарностью, что затрудняет их применение, в том числе судами. Ситуация усугубляется наличием в нашем законодательстве термина «незаключенный договор» («несостоявшаяся сделка»), сущность которого доктринально не разработана. В связи с этим нередки случаи, когда суд первой инстанции признает сделку недействительной и применяет последствия ее недействительности, а суд второй инстанции отменяет данное решение и квалифицирует сделку как не- состоявшуюся (незаключенный договор), вследствие чего применяет нормы о неосновательном обогащении. Причины данных проблем кроются в отсутствии научного обоснования природы конвалидации. До определенного момента широко распространенная классическая теория недействительности сделок рассматривала изучаемое правовое явление только относительно к оспоримым сделкам, полагая невозможным применение конвалидации к ничтожным сделкам. Однако последующее развитие оборота, а также необходимость защиты особых интересов потребовали распространения правил о конвалидации и к ничтожным сделкам - в случаях, прямо предусмотренных законом и только в судебном порядке.
Ключевые слова: гражданское право; общие положения о сделках; недействительная сделка; оспоримая и ничтожная сделка; незаключенный договор; конвалидация (исцеление) сделки
CONVALIDATION OF INVALID TRANSACTIONS IN RUSSIAN LAW
E.M. Tuzhilova-Ordanskaya
Bashkir State University
V.E. Lukyanenko
Ulyanovsk State University
Introduction: the article presents some of the problematic issues in researching convalida- tion of invalid transactions in Russian law. Purpose: to develop an understanding of the legal nature, legal regulation and convalidation of invalid transactions by studying the law enforcement practice and juridical literature. Methods: empiric methods of comparison, description, interpretation; theoretical methods of formal and dialectical logic; specific scientific methods: juridical dogmatic method and the method of legal norms interpretation. Results: there has been made an attempt to gain an understanding of the invalid transaction convalidation concept as of an integral legal phenomenon and not an individual exception to the general rule about incurability of invalid transactions. Conclusions: as shows the analysis of the provisions of national legislation covering convalidation of invalid transactions, the systemic approach to regulating this legal phenomenon is missing; the norms that establish the possibility of convalidating invalid transactions have unclear wording, the regulation is characterized by a fragmentary nature, which complicates the application of norms, including by courts. The situation is worsened by the existence of the term `non-concluded agreement ' (`failed transaction') in our legislation, with its subject matter not being doctrinally elaborated and justified. In this connection, it is not a rare case when the court of primary jurisdiction declares a transaction invalid and enforces the consequences of its being invalid, while the court of appellate jurisdiction reverses this decision and qualifies the transaction as failed (non-concluded agreement) and hereupon applies the norms on unjust enrichment. These problems are caused by the absence of the scientific substantiation for the nature of convalidation. Until a certain moment, the widely spread classic theory of the transaction invalidity had viewed the phenomenon under discussion only with respect to the contentious transactions and had deemed it impossible to apply convalidation to void transactions. However, the subsequent development of transactions as well as the necessity to protect the special interests required extension of the convalidation rules to void transactions - in cases explicitly stated by law and through legal action only.
Keywords: civil law; general provisions on transactions; invalid transaction;
contentious and void transactions; non-concluded agreement; convalidation (curing) of a transaction
В целях сохранения логики и последовательности исследования мы должны, по точному замечанию Д. Д. Гримма, в первую очередь «решить, какую область явлений мы желаем изучить и по возможности объяснить. А для этого нам, очевидно, необходимо описать интересующие нас явления, то есть, выделить их из числа окружающих явлений, указать существенные родовые черты сходства их между собою, каковые вместе с тем являются родовыми чертами отличия их от явлений иного порядка; засим надлежит среди самих изучаемых явлений произвести группировку по видовым признакам сходства и различия...» [11, с. 5]. Поэтому для уяснения сущности конвалидации недействительных сделок сначала следует определить правовую природу самих недействительных сделок: являются они сделками или их нужно отнести к иной категории юридических фактов, например к правонарушениям, и, как следствие, говорить либо о конвалидации недействительных, но все же сделок или, что само по себе парадоксально, о конвалидации правонарушений?
Мнения ученых-цивилистов на этот счет расходятся - в зависимости от ответа на два основных вопроса: во-первых, является ли правомерность конструктивным признаком сделки вообще или только действительной сделки; во- вторых, входят ли правовые последствия, на которые были направлены действия сторон, в содержание понятия сделки?
Разные ответы на поставленные вопросы обусловили различие в подходах к определению природы недействительной сделки.
Начнем с исследования вопроса о правомерности как признаке сделки.
Как указывал еще О. А. Красавчиков, в доктрине не достигнуто единства по вопросу о правомерности сделки. Одни ученые считают правомерность неотъемлемым качеством гражданско-правовых сделок, другие полагают, что она не является составным элементом сделки [22, с. 172-173].
Первая группа ученых рассматривает сделку в первую очередь как правомерное действие. В частности, Д. И. Мейер писал, что собственно сделками можно считать только законные сделки, под которыми он понимал сделки, прямо предусмотренные законом, а также не противоречащие ему. Эта идея была поддержана и впоследствии развита многими отечественными учеными, хотя в термин «правомерность» каждый из них вкладывал свое собственное понимание, что в результате стало причиной различия во взглядах на природу недействительной сделки.
Например, М. М. Агарков и И. Б. Новицкий сходились во мнениях, рассматривая сделки, совершенные с противной целью или в обход закона, а также сделки, направленные на причинение явного ущерба для государства (ст. 30 ГК РСФСР 1922 г.), как противоправные деяния (правонарушения). Однако по поводу остальных недействительных сделок указанные ученые уже не были столь единодушны. И если оба они считали такие сделки правонарушениями, то М. М. Агарков отказывал остальным недействительным сделкам в правомерности, а И. Б. Новицкий не был уж столь категоричен. Причина такой диаметральной разницы во взглядах заключалась как раз в различии понимания учеными категории правомерности.
М. М. Агарков считал остальные недействительные сделки юридически безразличными действиями, так как результатом их не является ни возникновение, ни изменение, ни прекращение правоотношений, однако не неправомерными, так как законодательно такие сделки не запрещены. К безразличным для права действиям ученый относил сделки, предусмотренные ст. 29, 31, 34 ГК РСФСР 1922 г.: заключенные с несоблюдением установленной для такого рода сделок формы, совершенные недееспособным или лицом, не осознававшим значения своих действий, а также мнимые и притворные. И. Б. Новицкий же, наоборот, признавал все недействительные сделки юридическими фактами, а те из них, которые не являлись, по его мнению, правонарушениями, относил к категории правомерных действий. По представлению И.Б. Новицкого, недействительные сделки могут быть как неправомерными, так и правомерными.
Ф. С. Хейфец указывал, что ничтожная сделка является правонарушением [38, с. 102]. Однако согласиться с данным утверждением сложно ввиду того, что в некоторых случаях квалификация ничтожной сделки как правонарушения не соответствует общепринятым представлениям о противоправности.
Так, согласно позиции Ф. С. Хейфеца, сделки малолетних и лиц, признанных недееспособными, следует относить к правонарушениям, а сами стороны такой сделки - к правонарушителям. При этом, если бы недействительная сделка была бы конвалидирована, могла бы сложиться парадоксальная ситуация: произошла бы трансформация правонарушения в правомерное действие.
Помимо прочего, необходимо отметить существенное различие между недействительной сделкой и правонарушением: недействительная сделка (за исключением определенных сделок, которые также воплощают в себе составы административного правонарушения или преступления), в отличие от правонарушения, не преследуется государством в лице его правоохранительных органов.
По мнению К. И. Скловского, сами по себе ничтожные и незаконные сделки не могут считаться правонарушением и влечь какие-либо санкции. А уж если ничтожная сделка была не только совершена, но и не оспорена, то невозможно не считать ее юридическим фактом [34].
Д. М. Генкин полагал, что сделку как юридический факт характеризует наличие действия (воли), которое направлено на формирование или изменение конкретного правоотношения, а лица, совершающие деликты, не преследуют цели возникновение каких-либо правовых последствий. При этом правомерность или неправомерность не являются обязательным признаком сделки как юридического факта, а определяют лишь различные ее последствия [9, с. 50].
Эта идея была впоследствии поддержана Н. В. Рабинович и В. П. Шахматовым, считавшими правомерность признаком действительной сделки, но не сделки вообще. Н. В. Рабинович отмечала, что недействительная сделка является именно сделкой, поскольку, во-первых, является волевым действием, выражающим волю субъекта права в определенной форме; во-вторых, волеизъявление в данном случае направлено на установление, изменение или прекращение гражданского правоотношения; в- третьих, результатом совершения такой сделки является определенное правоотношение; в- четвертых, стороны ее желают возникновения именно правомерного гражданско-правового отношения и не преследуют никаких противоправных целей [31, с. 14].
Такой же позиции придерживается A. Манигк: «...Должно бросаться в глаза внешнее отличие подхода, которое имеет место при регулировании сделочных фактических составов. Закон нормирует ничтожность только применительно к сделкам. Лишь по отношению к сделке возможен и необходим легальный вердикт ничтожности, оспоримости или подобного рода порочности. Все другие фактические составы закон самостоятельно прописывает в полном объеме, так что фактический состав, который не соответствует законодательному регулированию, не имеет и эффекта. Напротив, закон никогда не содержит целого фактического состава сделки, если он вообще его регулирует» [48, S. 47].
Действительно, поскольку закон наделяет частную автономию полномочием совершать сделки, сделочные фактические составы имеют различную правовую природу. Тем, что закон регулирует ничтожность сделок, он регулирует одновременно пределы управомочия частной автономии. Устанавливая по тому или иному основанию ничтожность сделки, закон выступает против «воплощенной в фактическом составе сделки частной автономии». В фактических составах, являющихся не сделками, а правонарушениями, содержание, направленность частной автономии не принимается во внимание, поскольку они исчерпывающе урегулированы законом. Правонарушение либо есть (когда имеется нормативно установленный состав), либо нет.
Следует сказать, что недействительная сделка - это, безусловно, действие неправомерное; в силу несоответствия данного действия тем или иным нормам закона право отрицает последствия этого фактического состава, что выражается в недействительности. Однако правомерность - не конструктивный признак сделки. Как видится, основной причиной вывода о том, что сделка как юридический факт суть правомерное действие, является общепризнанная классификация юридических фактов [12, с. 324-325; 13, с. 433-434]. Согласно данной классификации, все юридические факты по волевому признаку подразделяются на события и действия. Далее действия подразделяются на правомерные и неправомерные; к неправомерным действиям относятся преступления и проступки, а правомерные действия, снова по волевому признаку, а именно по критерию значения воли в квалификации соответствующего действия, делятся на юридические акты (куда относятся в том числе сделки) и юридические поступки. Таким образом, в данной классификации сделки относятся к правомерным действиям. Однако необходимо отметить, что данная классификация нарушает законы логики, поскольку не обладает признаком единого основания деления: в процессе деления избранный признак должен оставаться одним и тем же и не подменяться другим признаком. Как отмечает О. В. Гутников, в данной классификации основаниями деления юридических фактов являются волевой признак (события-действия, юридические акты - юридические поступки) и признак правомерности (правомерные-неправо- мерные действия) [17, с. 77-78], за счет чего нарушается последовательность классификации, так как допускается логическая ошибка - подмена основания деления. Следует отметить, что другие классификации юридических фактов построены по единому основанию деления, например по характеру наступающих последствий, - правообразующие, правоизменяющие и правопрекращающие юридические факты [24, с. 656; 35, с. 283; 36, с. 636].