Между тем, возвращаясь к нашей классификации, исходя из правила единого основания деления при выборе такого основания деления, как воля субъекта, логически последовательным будет деление всех юридических фактов на события и действия, и деление - на юридические акты и юридические поступки, которые, по признаку соответствия / несоответствия юридического факта предписаниям закона, могут быть как правомерными, так и неправомерными. К неправомерным юридическим актам будут относиться недействительные сделки, а к неправомерным юридическим поступкам - преступления и правонарушения. По точному замечанию О. В. Гутникова, воля преступника не направлена на привлечение к ответственности как достижение правового результата. Более того, наступления такого последствия правонарушитель хотел бы избежать, «но этот результат наступает независимо от того, была ли специально направлена на него воля» [17, с. 78].
Резюмируя эту часть, нужно сказать, что юридические акты и юридические поступки могут быть как правомерными, так и неправомерными - это самостоятельное основание деления, которое не может включаться в деление по волевому признаку; а правомерность не является существенным признаком сделки, недействительные сделки, по классификации юридических фактов, также относятся к сделкам.
В связи с изложенным закономерно поставить следующий из исследуемых нами вопросов: является ли наступление правовых последствий, на которые была направлена воля сторон сделки, конститутивным признаком сделки? Допустимо ли квалифицировать недействительные сделки, которые не влекут желаемых сторонами сделки правовых последствий, юридическими фактами?
М. М. Агарков полагал, что термином «сделка» следует обозначать только такие действия, которые действительно порождают желаемые сторонами сделки правовые последствия. Действия, которые такие последствия не порождают, он предлагал называть волеизъявлением и говорить о недействительности волеизъявления, а не сделки [1, с. 41].
По справедливому замечанию Д. И. Мейера, «если не наступают прямые последствия сделки - те последствия, которые она влекла бы за собой, будучи действительной, то отсюда не следует еще, что сделка лишена всякого юридического значения! Факт, что сделка совершена, все-таки существует и может влечь за собой другие юридические последствия» [25, с. 204].
Сторонники включения в объем понятия «сделка» и действительных, и недействительных сделок считают, что нельзя включать правовые последствия в фактический состав сделки. «...В сделке, как одной из разновидностей юридических фактов, - указывал И. Б. Новицкий, - надо различать сами факты, или фактический состав, и юридические последствия, которые с этими фактами связываются... Факт никак не может превратиться в не факт. Факт может быть безразличным с точки зрения права, но недействительным быть не может. Другое дело - те юридические последствия, которые с ним нормально связываются: они могут наступить, могут не наступить, и в этом последнем случае имеет место недействительная сделка» [28, с. 67].
Как мы видим, ученый разграничивал сделку-факт и сделку-правоотношение. Необходимо отметить, что в литературе разными авторами обращалось внимание на данное разграничение [6, с. 12; 23, с. 117]. Из данного разграничения, как указывал О. В. Гутников, следует, что под недействительностью подразумевается недействительность или отрицание сделки-правоотношения, а именно прав и обязанностей, которые должна была повлечь сделка-факт, но которые не наступили, а наступили иные («отрицательные») последствия, не соответствующие воле сторон. При этом сделка как юридический факт существует [17, с. 28, 38].
Согласимся с данным утверждением. Недействительная сделка - это, несомненно, юридический факт. Не являются юридическими фактами только те соглашения, которые правопорядку безразличны и с которыми правопорядок не связывает каких-либо правовых последствий. Недействительная сделка не безразлична правопорядку, и, по крайней мере, правопорядок связывает с ней правовые последствия ее недействительности, что, безусловно, включает ее в круг правовых явлений, т. е. юридических фактов.
Кроме того, необходимо отметить, что исполнение недействительной сделки в отсутствие судебного спора о ее недействительности порождает все вытекающие из нее правовые последствия.
По этому поводу Д. И. Мейер в свое время указывал: «Ничтожество поражает эти сделки только при соприкосновении их с общественной властью, а независимо от того они существуют точно так же, как и сделки законные, и нередко встречаются в действительности» [25, с. 179]. Иначе говоря, способность или неспособность сделки вызывать правовые последствия - это ее характеристика, отражающая оценку правопорядком сделки как желательной или нежелательной.
Кроме того, обратимся к понятию сделки, закрепленному в нашем законодательстве, и являющемуся классическим для российской науки гражданского права. Согласно статье 153 ГК РФ, сделками являются действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть пер-вая от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ (в ред. от 29.07.2017) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1994. № 32, ст. 3301.. Как видим, из легального определения сделки не следует вывод о том, что в понятие «сделки» с необходимостью входят правовые последствия, на которые были направлены действия сторон сделки. Напротив, сделка, будь то действительная или недействительная, характеризуется как действие, имеющее направленность воли на установление, изменение или прекращение правоотношения. Именно направленность воли на определенный правовой результат отграничивает сделку как юридический факт от другой разновидности юридических фактов - поступков, где направленность воли не носит квалифицирующего характера [20, с. 116; 23, с. 114-115]. Недействительная сделка недействительна именно как сделка в силу того, что воля сторон недействительной сделки направлена на определенный правовой результат, который хоть и не достигается ввиду пороков сделки, но именно факт направленности воли сторон недействительной сделки на определенный правовой результат не позволяет нам квалифицировать недействительную сделку в качестве другой разновидности юридических фактов, например в качестве юридического поступка. И именно этот же признак отграничивает недействительные сделки от правонарушений, где наступают именно те правовые последствия, которых лицо стремилось избежать путем совершения правонарушения.
Таким образом, хотя недействительная сделка не влечет желаемых правовых последствий, она все-таки является сделкой не только по названию, но и как юридический факт. Как юридический факт ничтожная сделка остается сделкой, но желаемый правовой эффект от нее не наступает, а недействительна она именно как сделка из-за присущих ей как сделке недостатков Автор отождествляет несостоявшиеся и недействитель-ные сделки и в дальнейшем, говоря о конвалидации не-действительных сделок, имеет в виду исцеление как оспо-римых сделок, так и в определенных законом случаев ничтожных (несостоявшихся сделок)..
Говоря далее о конвалидации (исцелении) сделок В переводе с латинского глагол «convalescere» означает «исправлять», «усиливать», «исцелять»., следует отметить, что этому вопросу как предложению de lege ferenda уделено определенное внимание в Концепции совершенствования общих положений Гражданского кодекса РФ Концепция совершенствования общих положений Граж-данского кодекса Российской Федерации. URL: http://priv- law.ru/sovet-po-kodifikacii/conceptions/koncepciya7/ (дата обращения: 03.06.2017)., одной из тенденций которой в сфере правового регулирования недействительности сделок является сведение к минимуму возможности уничтожения исполненных сделок. Кроме конвалидации сделок, в цивилистической науке выделяются следующие основные направления ограничения возможности признания оспоримых сделок недействительными и применения последствий недействительности ничтожных сделок:
- смена презумпции ничтожности сделок, которые нарушают требования закона или иного правового акта, на презумпцию оспоримости;
- установление обязанности истца по делу об оспаривании сделки доказать нарушение сделкой его прав и охраняемых законом интересов или наступление иных неблагоприятных для него последствий;
- установление за судом права применять последствия недействительности ничтожной сделки, если это предусмотрено законом либо необходимо для защиты публичных интересов;
- удовлетворение требования о признании недействительной ничтожной сделки, не предусматривающее требования о применении последствий недействительности сделки, поставлено в зависимость от наличия или отсутствия у истца охраняемого законом интереса в признании сделки недействительной;
- ограничение перечня лиц, управомоченных требовать применения последствий недействительности ничтожной сделки, только стороной сделки или иным лицом - в случаях, предусмотренных законом [4, с. 39].
Несмотря на то, что в действующем законодательстве отсутствуют не только определение конвалидации (исцеления) сделки, но и прямое указание на этот термин, в ГК РФ имеются нормы, регулирующие возможность исцеления:
- сделок, одной из сторон которых является лицо, признанное судом недееспособным (ст. 171 ГК РФ);
- сделок, одной из сторон которых является лицо, не достигшее возраста 14 лет (ст. 172 ГК РФ);
- сделок, требующих нотариального удостоверения, в ситуации, когда одна сторона полностью или частично исполнила такую сделку, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения (п. 1 ст. 165 ГК РФ).
Основанием конвалидации является недействительность сделки.
Необходимо отметить, что конвалидация недействительной сделки развилась как исключительное правовое средство, позволяющее нивелировать пороки сделки, влекущие, в соответствии с положениями классической теории недействительности сделок, недействит ель- ность в форме ничтожности или оспоримости. Согласно положениям классической теории недействительности сделок ничтожные сделки не могут быть исцелены ничем, даже давностью, поскольку то, что не имеет условий для существования, не станет действительным с течением времени [10, с. 152].
Иначе обстоит дело с оспоримыми сделками, поскольку они действительны и влекут именно те юридические последствия, которые стороны хотели достичь, однако одна из сторон или иное заинтересованное лицо имели право ее оспорить. После оспаривания сделка уничтожается, т. е. восстанавливается состояние, которое существовало до ее заключения.
Однако с развитием оборота появилась потребность в защите отношений, которые, с точки зрения закона, защите не подлежали, но представляли интерес и для сторон, и для государства и общества в целом. А поскольку право должно выражать интересы всех участников оборота, то такое отступление от правил следует считать обоснованным. В ином случае защита определенных правомерных интересов была бы невозможна. Это касается в том числе и конвалидации недействительных сделок.
Идея конвалидации сделок основывается на теории о защите доверия и теории видимости права. Последняя возникла и получила развитие в Германии в различных сферах частного права: исцеление ничтожного брака; обоснование приобретения права собственности добросовестным приобретателем; обоснование владения; исцеление недействительных сделок. Основные вопросы, которые исследуются сторонниками теории видимости права: могут ли наступить правовые последствия в случае, если условия, от которых зависит их возникновение, не выполнены, а создана лишь видимость их выполнения; и если в этом случае можно довольствоваться видимостью права, то можно ли не считаться ради защиты оборота с последствиями трансформации сделки в недействительную?
Теория видимости права основывается на том, что внешняя видимость правового явления влечет соответствующие правовые последствия. То есть видимый факт сделки обусловливает ее действительность для всех субъектов гражданского оборота до тех пор, пока не появится другой видимый факт, который опровергнет возможность ее существования. Однако необходимо учитывать, что теория видимости права действует и блокирует установленные законом последствия в виде недействительности сделки только в отношении добросовестного лица. Это объясняется ее исключительно политико-правовым значением и неразрывно связанными с этим задачами [41, с. 275].
Теория о защите доверия основана на приоритете защиты прав добросовестной стороны правоотношения, ее обоснованных ожиданий о действительности и исполнении сделки. Данная теория получила развитие также в немецкой правовой доктрине. Историческими корнями теория уходит в римское право и выводится из принципа доброй совести - bona fide. Теория о защите доверия привлекла пристальное внимание ученых во второй половине XX века при разрешении доктринального спора об основании возникновения обязательства. Так, Ф. Быдлински в этой связи пишет: чтобы обосновать возникновение обязательства лица, изъявившего волю, недостаточно осознанного волеизъявления, поскольку правопорядок должен учитывать в первую оч е- редь интересы контрагента по сделке и исх о- дить из защиты гражданского оборота [43, S. 69]. На это С. В. Канарис возражает: теория о защите доверия не имеет какого-либо значения для возникновения обязательства, а только усложняет понимание частной автономии лица, изъявившего свою волю, поскольку теория о защите доверия обосновывает действительность сделки исходя не из личности лица, изъявившего волеизъявление и не из принципа свободы договора (на чем настаивал С. В. Канарис), а из личности контрагента, доверие которого вызвано [44, S. 415]. Однако, принципы свободы договора и защиты доверия не являются взаимоисключающими и могут действовать совместно [47, S. 78, 90]. Применительно к влиянию теории о защите доверия к исцелению сделок необходимо отметить, что именно в силу необходимости защиты доверия, вызванного у контрагента лица, изъявившего волю, порочное волеизъявление может повлечь за собой правовое последствие, которое хотя и не соответствует действительной воле лица, но тем не менее может рассматриваться как обязательство, основанное на сделке [46, S. 85]. О возникновении обязательства при отсутствии действительной сделки, основываясь на необходимости интересов защиты доверия, писал также М. Дрехелиус [45, S. 25].