«Корейцы и инородцы Южно-Уссурийского края» в переписи В.Н. Висленёва
«Koreans and foreigners of the South Ussuri region» in the census of V.N. Vislenev
Сергей Ткачёв
Sergey Tkachev (Far Eastern Federal University, Vladivostok, Russia)
В первые десять лет после присоединения Южно-Уссурийского края русская администрация располагала весьма смутными представлениями о численности населения на этих территориях и прежде всего о проживавших там «инородцах» -- корейцах, китайцах и местных племенах. Проблема осложнялась ещё и тем, что, хотя тогда уже использовались методики сбора информации, близкие к современным, однако из-за невозможности машинной обработки данных социологические исследования тех лет, зачастую весьма обширные См., например: Сборник главнейших официальных документов по управлению Восточною Сибирью. Т. 2. Переселение русских людей в Приамурский край. Вып. 3. О кругосветном пере-селении в Южно-Уссурийский край и устройстве там 1-й партии переселенцев, отправленных из Одессы в 1883 году. Иркутск, 1884 (далее - Переселение русских людей...); Т. 4. Инородческое на-селение Приамурского края. Вып. 2. Корейцы и инородцы Южно-Уссурийского края Приморской области. Иркутск, 1884 (далее -- Корейцы и инородцы...); Инородческое население Уссурийской страны. Сообщение генерального штаба подполковника Надарова в Обществе изучения Амурского края, 12 декабря 1885 г. // Материалы к изучению Уссурийского края. Доклады в Обществе изучения Амурского края И. Надарова. Владивосток, 1886; Надаров И.П. Переселение крестьян морем в Юж-но-Уссурийский край // Записки Приамурского отдела Императорского Русского географического общества. Т. 4. Вып. 4. Хабаровск, 1898; Сведения о туземных инородцах, проживающих в Примор-ской области по 1 ноября 1910 года. Владивосток, 1911; Населённые и жилые места Приморского района. Крестьяне. Инородцы. Жёлтые. Перепись населения 1--20 июня 1915 г. Владивосток, 1915., но представленные в табличном виде, не позволяли глубоко проанализировать полученные результаты, -- весь математический анализ сводился лишь к суммированию или к аппроксимации в случае недостатка сведений Потрясающими по изощрённости аппроксимации являются, например, расчёты барона Н.А. Корфа, сделанные накануне Русско-японской войны: Корф Н.А. О численности населения в Корее // Известия Императорского Русского географического общества. Т. XL. Вып. 3. СПб., 1904. С. 330-354.. Данные, собранные в результате экспедиций, давали лишь самые приблизительные цифры. Разумеется, это лучше, чем ничего, и при отсутствии другой информации, нельзя их не использовать. «Исследователи, -- пишет Е.И. Нестерова, -- по-разному оценивали численность китайцев в Уссурийском крае в конце 60-х -- начале 70-х гг.: Палладий говорил о 40--50 тыс. человек, М.И. Венюков и А.А. Алябьев считали, что их не более 2 тыс., Н.М. Пржевальский допускал цифру 4--5 тыс. человек, П.А. Гель- мерсен от 5 до 7 тысяч. Столь существенная разница между данными Палладия и остальными исследователями, видимо, объясняется тем, что Палладий включал в общую цифру и численность сезонных мигрантов, в отличие от М.И. Ве- нюкова, Н.М. Пржевальского и П.А. Гельмерсена, указавших только оседлых жителей. Начальник партии лесничих, описывавший приамурские леса с 1859 по 1867 гг., А.Ф. Будищев свидетельствовал, что на всём огромном пространстве описываемого края (271950 квадратных вёрст) всех местных жителей (гиляков, орочей, китайцев, гольдов) едва ли насчитывается более 10 тысяч человек» Нестерова Е.И. Русская администрация и китайские мигранты на Юге Дальнего Востока Рос-сии (вторая половинаXIX - начало XX в.). Владивосток, 2004. С. 71.. Вместе с тем важно учитывать, что данные всех этих исследователей представляли собой их собственные приблизительные оценки численности жителей.
В 1878 г. для сбора статистических данных об инородческом населении Южно-Уссурийского края был командирован старший чиновник особых поручений при главном управлении Восточной Сибири коллежский асессор В.Н. Висленёв Владимир Никитич Висленёв (1849--1890) в 1871 г. закончил Императорский Александров-ский лицей, получив чин IX класса, поступил в МВД, но уже в 1872 г. отправился в Восточную Си-бирь, где состоял чиновником для дипломатической переписки при генерал-губернаторе (как пере-водчик с маньчжурского языка). В 1880 г. он был произведён в надворные советники, но вскоре вы-шел в отставку, в 1881 г. вернулся на службу в МВД, а в 1882 г. перешёл в Министерство финансов, заняв должность помощника надзирателя Ковенского акцизного управления. По отзывам совре-менников, Висленёв отличался безукоризненной честностью и общительностью, считался способ-ным, деятельным и всегда исправным чиновником. Умер Владимир Никитич, не успев обзавестись семьёй и не оставив после себя никаких средств. Подробнее см.: XXXI курс Императорского Алек-сандровского лицея через 25 лет после выпуска, 1871-1896 г. СПб., 1896. С. 24; Висленёв Н.В. Пять веков истории рода Висленёвых (1500-2000 гг.). СПб., 2005. С. 60.. В течение 1879 г. он провёл подушевую перепись всех инородцев Корейцы и инородцы..., отразив массу сведений, которые в то время просто технически не могли обработать (подобной избыточностью тогда «страдали» многие переписи, информационный потенциал которых раскрывается только сейчас), по сути -- первую полноценную перепись населения в регионе По масштабности эту перепись можно сравнить только с обследованием, проведённым Пере-селенческим управлением Приморской области в 1911 г.: Материалы по обследованию крестьянских хозяйств Приморской области. Старожилы стодесятинники. Т. 4. Саратов, 1911.. Однако насколько ей можно доверять?
Отчёт Висленёва «Корейцы и инородцы Южно-Уссурийского края Приморской области», составленный в 1878--1879 гг., был подан в 1880 г. и в 1884 г. опубликован с небольшими сокращениями по распоряжению генерал-губернатора Восточной Сибири Д.Г. Анучина Корейцы и инородцы.... Результаты исследования были представлены в табличной форме. Опросу, проведённому в течение одного сезона, подлежало всё нерусское население края. Отчёт занимает 481 страницу и даёт информацию о 20 корейских деревнях (1270 домохозяйств) и 1039 фанзах, не принадлежавших к ним, на территории около 80 тыс. кв. км. Он состоит из четырёх разделов по округам (Ханкайский, Суйфунский, Сучанский, Аввакумовский), каждый из которых включает «Перепись корейского населения», «Перепись инородческого населения» и «Ведомость о месторасположении фанз... округа и расстояниях между ними» (с указанием хозяина фанзы).
Отчёт содержит полные имена опрошенных (в русской транскрипции), а также данные об их возрасте, половой и национальной принадлежности: «кореец» («корейка»), «манза» (а также «китаец» для Владивостока), «таз» («таза») Представители коренного населения края., «потуйза» Потомки межэтнических браков.. Указывался год прибытия каждого опрошенного в край. Отмечались месторасположение фанзы, в которой живёт человек (кроме корейцев, проживавших в своих деревнях), принадлежность жилищ к деревням, положение относительно главы семейства в фанзе (жена, сын, дочь, «приёмыш», невестка, внуки -- «сын его» или «дочь его», брат, сестра, отец, мать, дядя, племянники) и статус в домохозяйстве («компаньон», «работник», «живущий на фанзе») Статус хозяина в обоих случаях не назывался за ненадобностью.. Сообщалось общее количество крещёных в каждой корейской деревне и в округе (однако определить, крещён человек или нет, возможно только по наличию у корейцев русских имён). В публикацию отчёта не вошли сведения о посемейном обороте сельскохозяйственных земель (сводка по округам).
Вместе с тем «Отчёт» Висленёва имел и ряд существенных недостатков. Неизвестно, кто собирал для него сведения, в какой мере интервьюеры владели китайским языком, как они учитывали отсутствующих (был ли опрос «со слов»), определяли возраст и положение опрашиваемых, и т.д. Однако для того времени это обычное явление. Некоторые термины, использовавшиеся при переписи, не поддаются точной интерпретации. Например, нет чёткого определения таких характеристик опрашиваемых, как «компаньон», «работник», «живущий на фанзе», «приёмыш», «потуйза», «таз». Из контекста и имеющихся исследований ясно, что имелось в виду, но составители «Отчёта» могли вкладывать в эти понятия и нечто иное. Снижает степень значимости «Отчёта» Висленёва и отсутствие информации о постоянном или временном пребывании в крае опрашиваемого. А поскольку ни до, ни после 1879 г. по той же методике и в тех же масштабах (пространство и целевая аудитория) подобных исследований больше не проводилось, трудно определить какие-либо тенденции.
К сожалению, собранный в 1879 г. материал остался практически не востребованным ни современниками, ни историками. Начавшаяся в 1880-е гг. массовая миграция в регион крестьян из центральных областей империи довольно быстро избавила власть от беспокойства из-за демографического преобладания в крае инородцев. В обществе же, похоже, относились к «Отчёту» Висленёва с недоверием. Действительно, его качество и объём разительно отличались от всех предыдущих опытов и вызывали сомнения в возможности проведения исследования столь высокого уровня. Подполковник генерального штаба И.П. Надаров, прибывший в Южно-Уссурийский край в 1881 г., отмечал: «Не один раз приходилось мне выслушивать от некоторых лиц, что статистическая перепись инородческого населения в Южно-Уссурийском крае, производившаяся г. Висленёвым в 1878 и 1879 годах, не заслуживает никакого доверия на том будто бы основании, что всю свою работу г. Висленев произвёл во Владивостоке, сидя у себя в кабинете». Сам Надаров, один из основателей и активных участников «Общества изучения Амурского края», считал данные «Отчёта» вполне достоверными и ещё в 1880-е гг. доказал, что исследование Висленёва было реальным, а его качество не подлежит сомнению Инородческое население Уссурийской страны... С. 8.. «Имев случай ходить по многим из тех направлений, где ходил г. Висленёв, -- писал Надаров, -- я везде слышал от манзов о переписи Висленёва и, проверяя таблицы последнего, на каждом шагу убеждался в правильности их показаний». Точно были зафиксированы «даже... имена фанзо- владельцев», не говоря уже о том, что «г. Висленёв... в своих статистических таблицах указал как раз те самые места, где в действительности стояли фанзы». По данным Будищева, обследовавшего край в 1861--1865 гг., в наиболее заселённых Ханкайском и Сучанском округах располагалось 212 китайских фанз. Висленёв же зафиксировал в них 209 фанзовладельцев, прибывших в край до 1860 г. Таким образом, два исследования, проведённых в разное время, дают схожие результаты, подтверждая друг друга. «Это придаёт ещё большую основательность работам г. Висленёва», -- справедливо отмечал Надаров Там же. С. 3.. Верность данных Вис- ленёва Надарову подтверждали «заседатели» Сучанского и Посьетского участков кн. Кропоткин и Ошурков, а также начальник Суйфунского округа Занадворов Там же. С. 8-9.. Заведовавший Переселенческим управлением Южно-Уссурийского края в 1882-- 1893 гг. Ф.Ф. Буссе также очень высоко оценивал работу Висленёва и называл её «замечательно тщательной» Буссе Ф.Ф. Переселение крестьян морем в Южно-Уссурийский край в 1883-1893 годах. СПб., 1896.С. 18..
Однако, несмотря на свою высокую информативность и, можно сказать, монументальность, по большому счёту перепись Висленёва лишь единожды была хоть как-то использована в исследовательской работе и один раз подверглась поверхностной, но совершенно беспощадной критике. Первым исследователем, обратившим внимание на «Отчёт» Висленёва и попытавшимся не только проанализировать, но и дополнить его собственными данными, стал И.П. Надаров, проводивший несколькими годами позже перепись инородческого населения Северо-Уссурийского края Инородческое население Уссурийской страны... и объединивший полученные результаты с материалами, собранными в 1879 г. для получения общей картины. Корректность объединения двух переписей, произведённых в разное время и по неизвестным методикам, сама по себе крайне спорна. Но Надаров этим не ограничился и решил показать динамику заселения региона (прежде всего китайцами), сделав при этом значительные ошибки.
В «Отчёте» Висленёва указывается год прибытия в край каждого китайца. На основе этих сведений Надаров высчитал, сколько китайцев прибывало в разные периоды времени. Согласно этим расчётам получалось, что «в 1860 г. во вновь присоединённой к нам стране, кроме гольдов и орочен, было 872 души ман- зов» -- 872 китайца, включая 341 фанзовладельца Там же. С. 4.. Однако Висленёв проводил своё исследование в 1879 г. и учитывал не всех китайцев, побывавших в крае за несколько десятилетий, а только проживавших на тот момент. Следовательно, это -- документально зафиксированный минимум. Насколько он отличался от реальной ситуации, существовавшей в более ранние периоды, на основании переписи Висленёва сказать невозможно. Но учитывая смертность, вероятно значительную в необжитых таёжных местах, высокую мобильность китайских «отходников» и близость Китая, можно предположить, что в действительности их было больше в разы. У Надарова же получалось, что все когда-либо (с 1819 года!) прибывшие китайцы к 1879 г. остались живы и никуда уже не переезжали.
Стремясь выяснить, «насколько же увеличилось манзовское население за 20 лет (1860--1880)», Надаров суммировал численность китайцев, корейцев (живущих вне корейских деревень), коренных жителей и потомков межэтнических браков, добавил к ним находившихся в Северо-Уссурийском крае и сравнил полученные цифры (уже по определению неверные) со своей же ошибочной оценкой китайского населения в 1860 г. Из этого следовало, будто «манзовское население края за 20 лет увеличилось в 7,6 раза» Там же..
Последующие исследователи по большей части обращались уже именно к данным Надарова. Прискорбно, что они до сих пор перетекают из одной публикации в другую См., в частности: Арсеньев В.К. Китайцы в Уссурийском крае. Историко-этнографический очерк. М., 2004. С. 80-81., не выдерживая даже самой поверхностной критики. При этом Надаров лишь коснулся собранного Висленёвым массива сведений, которые в 1886 г. просто технически нельзя было глубоко проанализировать.
Уже в советское время дальневосточный историк Ф.В. Соловьёв в работе Соловьёв Ф.В. Китайские отходники и их географические названия в Приморье (вторая по-ловина XIX - начало XX в.). Владивосток, 1973., изданной под грифом «Для служебного пользования», попытался доказать, что «до присоединения Приморья к России оседлого китайского населения в крае почти не было, а могло находиться только весьма незначительное количество бежавших из Маньчжурии ссыльных китайцев» Соловьёв Ф.В. Китайские отходники... С. 114.. В сущности, это был советский ответ на попытки китайских историков того времени обосновать претензии КНР на эти территории. При этом Соловьёв использовал перепись Висленёва, свидетельствующую о присутствии китайцев в крае до 1860 г., утверждая как раз обратное. «Во-первых, -- полагал историк, -- по данным И. Надарова, во время присоединения Приморья к России в крае находилось уже 595 китайцев. Эти сведения существующими письменными источниками не подтверждаются. Во-вторых, вызывает недоверие возраст находившихся в крае китайцев во время их переписи в 1878--1879 гг. Если сопоставить год прибытия некоторых китайцев в Уссурийский край (1802) с датой их переписи (1870 Явная опечатка, должно быть -- 1879 г.) и прибавить минимальный зрелый возраст (25--30 лет), то получится возраст 100 лет и более, тогда как известно, что средняя продолжительность жизни китайца даже в настоящее время не превышает 45--50 лет. В-третьих, таблица показывает, что круглые даты: 1830,1840, 1850, 1860 и 1870 гг. - почему-то давали наибольший прилив китайцев в Уссурийский край. Достоверность этого также вызывает сомнение. (Логика подсказывает, что если спросить человека, когда он пришёл, а ему не хочется сказать правду, то чаще всего называется круглое число с нулевым окончанием). В-четвёртых, И. Надаров сам признаёт неточность этих сведений» Соловьёв Ф.В. Китайские отходники... С. 119--120.. В более поздней работе Соловьёв заявлял, что к переписи Висленёва нужно относиться скептически, поскольку она проводилась путём маршрутного обследования китайских фанз одним лицом, а сведения вносились в таблицы со слов тех, кто находился в данный момент в фанзе Соловьёв Ф.В. Китайское отходничество на Дальнем Востоке России в эпоху капитализма (1861-1917 гг.). М„ 1989..