Между тем, вопреки мнению Соловьёва, все русские путешественники, исследовавшие Уссурийский край до 1860 г., отмечали там присутствие оседлых китайцев. Например, М.И. Венюков в 1858 г. наблюдал колонии китайцев-земледельцев на реках Фудзу (ныне -- Павловка) и Лифула (или Тадуши (Тазуши), ныне -- Зеркальная). «В живописной долине вокруг нас паслись стада жителей берегов Лифулэ. Эти стада состояли из лошадей и коров» Венюков М.И. Обозрение реки Уссури и земель к востоку от неё до моря // Путешествия по окраинам русской Азии и записки о них. СПб., 1868. С. 60.. Через несколько дней Венюков отравился после обеда в доме очень гостеприимного китайца, «который непременно требовал, чтобы употреблять для пищи его припасы» Там же. С. 62-63.. Надаров, говоря о присутствии китайцев в крае до 1860 г., ссылался на астронома Гамова, путешествовавшего по краю в 1859 г., Р.К. Маака (1859-1860) и А.Ф. Будище- ва, насчитавшего в 1860 г. на своём пути 231 фанзу и 11 скоплений фанз Инородческое население Уссурийской страны... С. 2.. Подтверждает наличие китайцев в регионе и официальная карта Амурской страны, изданная после заключения Пекинского трактата Карта Амурской страны, присоединённой к России по Айгунскому договору (16 мая 1858 г.), подтверждённому Пекинским трактатом 2 ноября 1860 г. Типография Генерального штаба, Иркутск., и карта Маака Карта Уссурийского края к Путешествию на реку Уссури Р. Маака, составленная М. Попо-вым, 1861 г.. О длительности их проживания в Уссурийском крае косвенно свидетельствует и появление «тазов» -- особой группы коренного населения с китайскими корнями. «Если принять во внимание большое число манз, -- отмечал Л.И. фон Шренк, исследовавший регион в 1850-е гг., -- и то обстоятельство, что только мужчины переселяются из своей китайской родины в эту дикую местность и здесь вступают в брак или живут в конкубинате с орочскими женщинами, то легко представить себе, какое важное влияние на физические свойства, равно как и на образ жизни, нравы, характер и даже язык орочей должно было иметь в течение времени сожительство с ними манз. Их обыкновенно означают и особым названием, данным им китайцами, -- тац-дзе, а с русским окончанием: тацзы или тазы, причём даже не всегда признаётся тождественность их с орочами» Шренк Л.И. Об инородцах Амурского края. Т. 1. СПб., 1883. С. 23.. Таким образом, китайцы находились на этой территории достаточно долго, чтобы изменить язык, культуру и антропологический тип коренных жителей.
Надаров в своих данных по Северо-Уссурийскому краю действительно указал 1802 г. как дату прибытия в край одного китайца и в 1807 г. -- другого. У Висле- нёва же крайняя нижняя дата -- 1819 г. (китайцу У Чен Шю в 1879 г. 86 лет, соответственно в год прибытия ему должно было быть 26 лет, что вполне нормально даже по мнению Соловьёва) В переписи Висленёва упоминается приехавший в край в 1841 г. китаец Лю-бан-джин (в 1879 г. ему было 66 лет) - компаньон Ма-ди-шана, владельца фанзы в Сучанском округе. В 1869 г. Лю привёз с собой двух сыновей -- Лю-тин-ан (8 лет) и Лю-тин-сян (5 лет). Это -- вполне жизнен-ная ситуация. С другой стороны, в Сучанской округе проживала «потуйза» (дочь китайца и местной жительницы) Кау-яшо, родившаяся в 1818 или 1819 г., следовательно, в 1817--1819 гг. китайцы уже встречались в крае.. Мнение же советского историка о «продолжительности жизни китайца» не кажется убедительным.
Проблема «круглых дат» действительно существует. К сожалению, невозможно установить, как опрашивали респондентов, каждый ли отвечал лично? Как определяли возраст -- прямым вопросом или «на глаз»? Как собирали сведения о тех, кто в момент опроса отсутствовал, но проживал на этом месте? С другой стороны, ни одно социологическое исследование не обладает абсолютной достоверностью. Современные переписи населения также используют при отсутствии жителя выписки из «домовых книг», которые по достоверности едва ли сильно отличаются от записи «со слов». Кратность возрастов респондентов 5 и 10 -- распространённое явление, и объяснять его «логикой предумышленного обмана» некорректно. Например, при переписи переселенцев, в 1883 г. доставленных морским путём в Южно-Уссурийский край из Черниговской губ. Переселение русских людей... С. 168-218., наблюдалась та же самая кратность возрастов, связанная, скорее всего, именно с записью данных «со слов». А по словам Надаро- ва, «Висленёв опрашивал каждого манзу, сколько лет он живёт в России. Конечно, при этом могли быть некоторые неточности в показаниях манзов, но, тем не менее, сведения эти важны потому, что теперь мы более или менее точно знаем, сколько в 1879 г. в Уссурийской стране жило манзов» Инородческое население Уссурийской страны... С. 3.. Характерно, что Надаров не сомневался в достоверности переписи.
Конечно, Соловьёв прав в том, что в одиночку провести такое исследование, какое представлено в «Отчёте» Висленёва, практически невозможно. Однако экспедиции того времени в Уссурийском крае -- от католического миссионера о. М.-П. де ла Брюньера до В.К. Арсеньева -- никогда не делались в одиночку. Да и деление их на партии не было чем-то необычным.
Тем не менее для верификации переписи Висленёва необходимо было проверить источник на ошибки и опечатки, установить маршрут обследования и максимально точно локализовать по описанию Висленёва пройденные и последовательно пронумерованные им инородческие фанзы. В результате, на основании обследования Висленёва была создана база данных, отражающая географическую локализацию «инородческого» населения Южно-Уссурийского края, его поимённый состав, семейные и производственные отношения внутри домохозяйств. Это позволило статистически проанализировать эти данные на предмет соответствия историческим фактам и возможности изготовления подделки.
Ошибок и опечаток в материалах переписи оказалось достаточно много. Так, например, общая численность корейцев в Южно-Уссурийском крае включала только тех, кто проживал в корейских деревнях, но не учитывала находившихся в отдельных фанзах (276 человек, 4,6%). Ошибка была сделана и в итоговом подсчёте. В некоторых (впрочем, весьма незначительных) случаях описывались китайско-корейские семьи с детьми от 16 до 40 лет, что маловероятно, поскольку первые корейцы покинули родину только после 1863 г. Видимо, это были всё же не родные, а приёмные дети, хотя в таблицах «приёмыши» отмечались особо (25 мальчиков и одна девочка). Косвенно это подтверждается тем, что среди взрослых «детей» в таких семьях преобладали, как и среди «приемышей», мужчины, а девушки были не старше 18 лет. Подобные ошибки, пожалуй, только подтверждают достоверность самой переписи.
В таблицах несколько раз встречаются случаи, когда годы прибытия в Южно-Уссурийский край следуют друг за другом в определённой повторяющейся последовательности (например, 1875, 1876, 1877, 1875, 1876, 1877, 1875, 1876, 1877 и т.д.). Скорее всего, это являлось следствием недобросовестности интервьюера или того, кто обрабатывал результаты опроса. При этом очень трудно определить, где в переписи «начинается» и где «заканчивается» подобная ошибка. Впрочем, они касаются всего 20 человек.
При выяснении маршрута Висленёва и локализации обследованных фанз основная проблема заключалась в идентификации гидронимов. С 1879 г. некоторые из них несколько раз меняли название (Висленёв указывал фанзы по рекам или побережью относительно друг друга в вёрстах, периодически отмечая расстояние либо по основным трактам, либо по прямой на карте до каких-либо крупных пунктов) В некоторых случаях устранить возникшие затруднения помогало исследование капитана А.Ф. Будищева, маршруты которого в 1859--1867 гг. зачастую совпадали с пройденными в 1879 г. Висленёвым: Сборник главнейших официальных документов... Т. 5. Леса Приамурского края. Вып. 1. Описание лесов Приморской области. Иркутск, 1883.. Исследование, проводившееся по поселениям, примыкавшим к руслам рек и берегу моря, разумеется, не могло описать полностью всех жителей-инородцев края, но, скорее всего, охватило их подавляющее большинство, так как именно эти места были наиболее удобны для компактного заселения и китайцами, и корейцами, и аборигенами, и русскими Ткачёв С.В., Ткачёва Н.Н. Истоки конкуренции между русскими и китайскими поселенцами в начальный период колонизации Южно-Уссурийского края (сер. XIX -- нач. XX в.) // Этнографи-ческое обозрение. 2016. № 1. С. 104-121.. Висленёву пришлось пройти (вероятно, пешком, на лошадях и на лодках) около 3 787 км (без учёта возвращения на базу) (Рис. 1). Это -- очень большое расстояние даже по современным меркам и при существующей системе путей сообщения. Р. Маак, говоря о своей экспедиции в Южно-Уссурийский край в 1859 г., отмечал: «Я должен был проехать взад и вперёд пространство около 1 000 вёрст не более как в три с половиной месяца» Маак Р. Путешествие по долине реки Уссури в 1859-60 г. Т. 1. СПб., 1861. С. VI..
Рис. 1. Маршруты В.Н. Висленёва при проведении им обследования в 1879 г.
Чтобы провести перепись с таким размахом, необходимо было разбить экспедицию на 5--6 партий, возглавляемых надёжными заместителями, опытными проводниками и переводчиками. Кстати, несмотря на унифицированную табличную форму представления данных, между отчётами по округам всё же имеются стилистические отличия в описании маршрута, состава фанзы, в ошибках, связанных с недобросовестностью интервьюера, и т.п. Можно было бы предположить, что столь масштабное обследование продолжалось на самом деле в течение нескольких лет. Однако на каждом из маршрутов встречаются прибывшие в пределы Российской империи в 1879 г. Это убеждает в том, что сбор материала был завершён в один сезон -- между ледоставом на реках (за исключением переписи во Владивостоке, которая могла проводиться в любое время года). По-видимому, Висленёв обладал значительными средствами, позволявшими вести одновременное обследование по разным маршрутам и по единой методике. Это ещё более повышает значимость его обширного и трудоёмкого исследования инородческого населения края, отнюдь не являвшегося результатом «кабинетной работы» самого Висленёва, как иногда утверждали его скептически настроенные недоброжелатели.
При тщательном анализе материалов переписи выстраиваются правильные половозрастные пирамиды (Рис. 2), соотношение количества и наполняемости фанз представляет собой практически идеальную гиперболу (Рис. 3), а соотношение «возраст -- численность» достаточно близко к распределению Гаусса (Рис. 4). Это статистически доказывает, что данные «Отчёта» реальны и соответствуют естественному состоянию популяции. Если бы Висленёв их подделывал, ему пришлось бы сначала построить эти распределения (тогда как на рубеже 1879--1880 гг. социология ещё не оперировала анализом пирамид населения), а затем подгонять под них цифры, т.е. осуществить сложную (особенно для того времени) и совершенно бессмысленную работу -- ведь тогда никто не использовал статистические методы для проверки достоверности сведений. В их пользу говорит и неповторяемость личных имён, и точность описания маршрутов (зачастую с дистанциями, отличающимися от рассчитанных по географическим картам того времени), и то, что крупные китайские фанзы располагаются, согласно переписи, по периметру заселённых зон, что логично, поскольку там конкуренция за землю уменьшалась, но очень сложно было бы подделать.
Весьма показательно, что только при статистической обработке обнаруживается соответствие данных переписи малоизвестным историческим событиям, о которых сам Висленёв вряд ли знал. Например, при анализе половозрастной структуры корейского населения по «Отчёту» Висленёва выходило, что в 1871 г. произошло падение рождаемости, а в 1869--1870 гг. мальчиков родилось значительно меньше, чем девочек, что несколько необычно. Но известно, что на это время пришлось массовое переселение корейцев, сопровождавшееся не только колоссальными потерями от голода, но и казнями перебежчиков -- корейские солдаты убивали всех мужчин и мальчиков, отпуская женщин и девочек Пак Б.Д. Корейцы в Российской империи (Дальневосточный период). М., 1993. С. 10.. И статистика Висленёва подтверждает, что девочек в этот период родилось больше. Следует также учитывать, что в экстремальных условиях (голод, стресс) выживаемость плода и младенца женского пола выше, чем мужского. Находит отражение в источниках и реконструированное по переписи географическое распределение китайских фанз.
Рис. 2.1. Китайцы (5268 мужчин, средний возраст 45лет)
Рис. 2.2. Корейцы (3445мужчин, 2933 женщины, средний возраст -- 27лет)
Рис. 2.3. Переселенцы из Черниговской губ. (501 мужчина, 509 женщин, средний возраст 21 год)
Рис. 2.4. Тазы (278мужчин, 266женщин, средний возраст 22 года)
Рис. 2. Половозрастная структура различных этнических общин в Южно-Уссурийском крае (без Владивостока) на 1879 г.
Составлено по: Корейцы и инородцы... (Рис. 2.1, 2.2., 2.4); Переселение русских людей... С. 168-218 (Рис. 2.3).
Рис. 3. Количество жителей в китайских фанзах (по горизонтали -- число жителей; по вертикали -- число фанз) Составлено по: Корейцы и инородцы...
Рис. 4. Возраст китайцев фанзовладельцев Составлено по: Корейцы и инородцы...
Вместе с тем анализ переписи Висленёва позволяет сделать ряд наблюдений, характеризующих процесс колонизации Уссурийского края. Китайцы уже находились там по меньшей мере в 1810-е гг. (вопреки мнению В.К. Арсеньева, писавшего об их появлении только в 1830-е гг.). Социальный статус обитателя фанзы был довольно подвижен. Приехав на заработки, работник мог потом основать свою фанзу, затем, возможно, забросить её и опять уйти работать на чужую фанзу. Однако с начала 1870-х гг. прибывающие не столько стремятся организовать новые фанзы, сколько приселиться к уже существующим -- на новом этапе китайской миграции происходило не территориальное расширение, а укрупнение хозяйств.
Численность китайских промысловиков, основная деятельность которых заключалась в сезонных сборах таёжных дикоросов, пантов, пушнины морепродуктов, добыче золота и т.д., в течение 40 лет перед переписью Висленёва не превышала 10% от всех китайцев края. Видимо, к 1879 г. они уже не играли значительной роли в освоении региона и в жизни китайской общины. Характерно, что численность «бродячих» китайцев никогда даже приблизительно не быта известна ни властям, ни исследователям. «Компаньоны» в китайском хозяйстве по большей части занимались торговлей. По значительному числу компаньонов на фанзе можно определить «китайские торговые станции» и проследить основные маршруты, которыми они пользовались.
Китайцы были весьма консервативны в выборе места для фанз и в организации своего хозяйства, отличаясь в целом низкой географической мобильностью. Анализ динамики их локализации в крае показал формирование своеобразных китайских экономических «кластеров» с особой специализацией (натуральное и товарное земледелие, обслуживание промысловиков и транзита, и т.п.). Локация корейских фанз в Южно-Уссурийском крае мало отличалась от традиции, сложившейся в местах «выхода» -- на северо-востоке Кореи.
Брак повышал социальный статус китайца. Среди 186 женатых китайцев 156 являлись владельцами фанз (84%), а ещё 12 были членами семьи хозяина (сыновья, братья, дяди). При этом они предпочитали жениться на кореянках, а жена-кореянка в фанзе китайца, видимо, весьма существенно влияла на наём работников (в таких хозяйствах практически не встречались представители коренного населения). Юноши из китайско-корейских семей почти всегда выбирали жён среди кореянок.