Культурно-исторический смысл философии Гегеля
Лобастов Г.В., Московский авиационный институт (национальный исследовательский университет)
Аннотация
Логика Гегеля рассматривается автором как главное звено в его философии, имеющее объективное значение для культурно-исторического развития мышления, значение, выходящее далеко за рамки философии. Этим и утверждается объективный культурно-исторический смысл его философии. Задача конкретизирована анализом диалектической формы и демонстрацией ее истинности как метода. Сам метод понимается как деятельная способность, и тем самым смысл философии Гегеля сводится к удержанию в пространстве мыслительной культуры всеобщей диалектической формы, которая захватывает все содержание действительности и одновременно служит способом разворачивания внутренней логики этого содержания. Развернуто понятие истины как центральной проблемы философии и обоснована ее диалектическая форма, находящая свое выражение в логике Гегеля. Обоснована и утверждена мысль, что диалектическая логика Гегеля адекватно может быть постигнута только как развитие собственной мыслительной способности.
Ключевые слова: логика, диалектическая форма, способность, понятие, чистая форма, идея, истина, абсолютное, субъектность понятия; понятие и свобода.
Annotation
The cultural and historical meaning of Hegel's philosophy
Gennady V. Lobastov, Moscow aviation institute (National research university)
In the article, Hegel's logic is considered as the main link in his philosophy, which has an objective value for the cultural-historical development of thinking, a value that goes far beyond philosophy. The objective cultural-historical meaning of his philosophy affirms by this. The task is concretized by the analysis of the dialectical form and demonstration its truth as a method. The method itself is understood as active ability, and thus the meaning of Hegel's philosophy comes down to retention in the space of mental culture of a universal dialectical form, which captures the entire content of reality and at the same time serves as a way to unfold the internal logic of this content. The concept of truth as a central problem of philosophy and its dialectical form is substantiated, which finds its expression in Hegel's logic. The idea that dialectical Hegel's logic can be adequately comprehended only as development own mental ability.
Key words: Hegel; philosophy; logics; dialectic form; ability; concept; pure form; idea; true; absolute; subjectivity concepts; concept and freedom.
Введение
В исторической философской культуре есть фигуры, которые обойти нельзя и пройти мимо них тоже невозможно, - даже если они не стоят на пути, даже если о них ничего не знать: без них ощущение смысловой незавершенности будет сопровождать любое философское сознание, не лишенное критического внимания к действительности. Ни одно свое представление нельзя обосновать, не опираясь на суждения этих философов. Гегель - как раз одна из этих фигур, если не сказать первая.
Факт заключается в том, что эта опора на суждения исторической философии не обязательно сознательная. Мы не знаем, на чьих плечах стоим, когда производим математическую операцию два плюс два. Истинная философия разворачивает перед сознанием фундаментальные основания человеческого бытия - именно те, которые ни «обойти, ни пройти мимо» которых нельзя. Нельзя, потому как они даны в пределах самой мысли, не как эмпирические факты, на которые можно натолкнуться или которые можно знать по некоторым свидетельствам. Сегодня слышим, что Маркс-де не знал того, что история показывает сегодня, и потому его теория исчерпала себя содержанием классического капитализма и т.д. И говорят это будто бы люди неглупые, но шустрость их ума, легко показать, не выходит за рамки эмпирической методологии. Они из тех, кто «жонглирует» фактами. Неслучайно потому возникла проблема самого факта.
Но форму теоретического мышления из самих фактов не выведешь, это показано всем историческим развитием философии, и Кант на этом поставил точку. Обосновав невыводимость всеобщих и необходимых определений из содержания опыта. Гегелевская логика в полной мере это обстоятельство учла и показала, что ее форма тождественна содержанию, что мысль только воспроизводит это содержание. Как она это делает - показано движением всех категорий логики Гегеля. Все действительное содержание находится в пределах мысли. А пределы мысли разворачивают диапазон всех возможностей этого действительного содержания. Движение же самой мысли в ее предельных формах замкнуто в диапазон от тождества до противоречия. Потому мысль захватывает полноту бытия. Включая самое себя. Поэтому логика всегда есть движение от начала предмета к его полному осуществлению. Следовательно, к абсолютной истине.
В мире есть вещи, бытие которых, как нынче могли бы сказать, самодостаточно. Они укоренены в абсолютном, в них - точка отсчета любого формообразования в мире, и даже неопытный глаз чувствует в них таинственную глубину мировых начал. Истинная красота не требует адвоката, религиозному сознанию не надо доказывать бытие бога.
гегель логика разум диалектический
1. Истина и диалектико-логическая форма
Но в этом мире оспаривается все - даже истина. Истина даже в своей обоснованной форме. И есть силы, способные истину представить противоположным смыслом. Хотя, казалось бы, именно истина есть единственное, что прочно удерживает в себе абсолютное содержание и обнаруживает себя своим собственным объективным бытием. И потому, кажется, не нуждается в обоснованиях и доказательствах.
Ибо есть вещи, которые своим бытием в полной мере выражают свою сущность. Это и есть истина, данная в самом объективно-реальном бытии. Истинная вещь. Истинная форма бытия. Через которую непосредственно «светится» ее сущность. Где сущность совпадает с очевидностью. Для чего нет иной меры, кроме самой себя. И что служит мерой для всего другого. Как шар в геометрии есть мера любого реального пространственного тела округлой формы. Как человек в пространстве общественной культурно-исторической действительности. Ибо в исторической действительности все прочие меры носят преходящий характер, или иначе, снимаемый мерой человека, его человечности. И потому эта мера должна быть дана сознанию.
Но действительность обнаруживает себя далеко не только в истинных формах. Она может проявляться и в формах изломанно-изуродованных, более того, сами эти формы могут представлять себя содержательными моментами самой этой действительности. А потому иметь и свою определенную этими формами меру. Эмпирический метод познания относительности этой меры легко придает всеобщий характер. Это и служит основанием для утверждения относительности истины. В этих обстоятельствах и вязнет любая эмпирическая методология.
Логическая форма - в любом ее образе, не обязательно гегелевском, - всегда устойчивее фактической стороны дела, и именно потому, что ею факты снимаются. Потому, по мнению самого Маркса, метод, который он использует при исследовании буржуазного общества, сохраняет себя в анализах любого исторического содержания. Метод живет как всеобщая форма и за рамками содержания ХІХ века.
Чтобы отсечь возможность обвинения в некоем идеализме (ибо снять в понятии не значит снять в действительности), напомню, что понятие для Гегеля есть истинный субъект, вне которого история не совершает ни одного своего дела. Идея, по Марксу, становится материальной силой, когда овладевает массами. Однако абстрактной идеи недостаточно, идея должна быть развернута в понятии. Которым овладеть несколько сложнее, чем выразить некую интенцию потребности и действия. Понятие становится внутренним определением субъекта, субъект определяется в действительности через ее понятие.
Весь выявленный историческим философским познанием состав категорий суть диалектические моменты движения действительного содержания. И философскому сознанию не должно казаться, что изменчивая форма бытия не содержит в себе абсолютной основы. Один из тех, кого философское мышление обойти не может, Гераклит, в движении увидел покой, в изменении - неизменность, в противоречии - тождество.
И эти формы не просто кажущиеся, явившиеся только сознанию, но объективно сущие и претендующие на статус определяющих мышление форм, а потому и на истину. А истина, если она не находит своего основания в абсолютном, то она и не есть истина. Сегодняшнее сознание философии это фундаментальное обстоятельство не только не берет во внимание, но легко его обходит и даже агрессивно пытается проблему истины вывести за рамки своих анализов как «неистинную». Так что легко снимается в начале статьи высказанное положение о невозможности в философии обойти некоторые фигуры: обходят и даже не оглядываются, а Гегеля, может быть, в первую очередь.
Правда, Гегель - не та фигура, которая нуждается в адвокатах. Но некоторые прояснения смысла его философии внутри контекста современных философских концепций (и не только философских, на диалектическую форму гегелевской логики наталкивается любая наука) оправдывается самим объективным значением его логики. Гегель ведь дискредитируется не некими «ужимками ума», а построением таких концепций, где истина низведена до уровня сиюминутно значащих в том или другом отношении представлений, на которые опирается сознание и некое социальное действие. Истина предстает как сама по себе ничего не значащая конструкция, за которой не лежит никакого денотата. Это - в прямую противоположность гегелевской философии, которая обосновывает онтологический характер истины. Характер объективный, имеющий значение в составе самого бытия, - как особая форма бытийного содержания, абсолютно укорененная в абсолютном, и потому объективно различающая себя от преходящих, зависимых, внешне определенных форм самой действительности.
Любое утверждение отсутствия истины, как это делается, например, в постмодернизме, утверждается как истина - иначе было бы бессмысленно вообще что-либо утверждать. Таким образом можно оправдать и оправдывается многообразие философских представлений (систем), каждая из которых претендует на выражение истины. Гегель говорит: «Те, которые полагают, что они что-то сказали этим названием (философией - Г.Л.), могут тем легче проклинать или благословлять многие философские учения, чем больше они склонны смотреть, как на свет солнца, не только на каждое скопище звезд, но и на каждое мигание свечки, или, иначе говоря, готовы провозглашать философией всякую популяризаторскую болтовню и воспользоваться этим, по крайней мере, для доказательства того, что существует так много систем философии и ежедневно одна вытесняет другую» [Гегель, 1993, с. 102].
Абсолютное же содержание схватывается только через противоположность бытия и небытия. Потому логика и обязана в своем развитии удерживать именно это противоположение и все особенности их, бытия и небытия, перехода друг в друга. В реальнодействительном бытии, казалось бы, сама истина превращается в свою противоположность, когда чистая форма «разрушается», когда порядок превращается в хаос, а «из хаоса образуется порядок», когда единичная изломанность оказывается основанием и началом бытия «прекрасной» формы, когда сама красота оборачивается злом, когда зло превращается в благо.
Но здесь не только кажимость, здесь логика движения самой истины: истина не обособлена от своей противоположности, но, именно как истина, снимает свою противоположность в себе. Ясно, что мыслящему сознанию, привыкшему к рассудочной упорядоченности, не так легко удерживать себя в движении этих взаимоопределений.
Гегель уловил в этом «мутном потоке» действительности и ее отражений в сознании устойчивые формы. Принявший в себя все идеи Гераклита, Гегель в историческом движении сменяющихся форм, в переплетении причинности и исторической свободы, увидел логический порядок его внутренней формы. И показал внутреннюю подвижность, изменчивость этой устойчивой логической формы.
Потому логическая форма, представленная Гегелем, выглядит весьма необычно. Попробуйте увидеть в ней то, что традиционно излагалось и излагается в логических трактатах! Но неискушенному в философии сознанию только в «Субъективной логике» Г егеля увидится собственно логическое содержание. Разумеется, любую объективно представленную вещь легко разложить на составляющие ее части, и можно не в одной из них не увидеть целого. Это историками философии легко делается с любой философской системой. Попробуйте усмотреть в «Философии истории», в «Политических произведениях», в «Философии духа», в «Эстетике» и т.д. логику Гегеля! А в «Капитале» Маркса его метод?
Логическая форма - как форма движения самого содержания. Увидеть в этой логике что-то похожее на традиционную ее форму просто немыслимо. Хотя ведь и кажется, что в субъективной логике Гегель воспроизвел все основные формы мышления, как они прописаны со времен Аристотеля. В сфере бытия и сущности идет такая связь взаимо- определений и переходов, что может показаться сплошной мистикой. Система логики, - пишет Гегель, - это царство теней, мир простых сущностей, освобожденных от всякой чувственной конкретности» [Гегель, 1970, с. 113]. Но попытайтесь удержать вниманием это движение, и будет понятна мысль Гегеля, что изучение этой логики приучает «вращаться в абстракциях и двигаться вперед с помощью понятий без чувственных субстратов, становится бессознательной мощью, способностью вбирать в себя все остальное многообразие знаний и наук в разумную форму, схватывать и удерживать их суть» [Гегель, 1970, с. 113]. Эта «мистика» выражает движение нашей субъективности в объективном материале, вхождение мысли, нашего сознания в действительность, обнаружение самим этим сознанием, что это движение и есть движение самой действительности.