Проблемой является квалификация преступлений, способом совершения которых является физическое насилие. В следственно-судебной практике вопрос о квалификации преступления в таком случае решается в зависимости от результатов насилия. Если результат насилия является более опасным, чем преступление, ради которого оно применяется, то квалификация осуществляется по совокупности преступлений. Если нет, то содеянное оценивается как единичное преступление. Такой подход находит свое отражение во многих разъяснениях Пленума Верховного Суда Республики Беларусь.71 Квалификация преступления в таком случае зависит от результата сопоставления санкций соответствующих статей. Подобное правило квалификации, устоявшееся в следственно-судебной практике, является вынужденной мерой разрешения существующей квалификационной проблемы. Однако решение вопроса о квалификации преступления на основании санкции не имеет логического обоснования и порождает противоречия в методологии квалификации. В доктрине уголовного права проведен критический анализ указанного квалификационного подхода и сформулированы предложения на основе теории совокупности преступлений.72
§ 4. Особенности квалификации содеянного при нарушении условий правомерности причинения вреда, характеризующих обстоятельства, исключающие преступность деяния
К обстоятельствам, исключающим преступность деяния, относятся такие факторы, при наличии которых содеянное лицом не может признаваться основанием уголовной ответственности, то есть не является преступлением. В нормах, содержащихся в главе 6 УК, понимание обстоятельств, исключающих преступность деяния, сопряжено с наличием специфических юридических фактов – общественно полезных либо социально допустимых поступков, осуществленных в определенной обстановке: в состоянии необходимой обороны (ст. 34), либо при задержании лица, совершившего преступление (ст. 35), либо в состоянии крайней необходимости (ст. 36), либо при выполнении специального задания (ст. 38), либо при обоснованном риске (ст. 39), либо при исполнении приказа или распоряжения (ст. 40).
Данные поступки по своей сути представляют собой позитивное или допустимое поведение, направленное на защиту интересов физических или юридических лиц, общественных или государственных интересов. В целом, это поведение имеет важное предупредительное значение. Но поскольку подобное поведение связано с причинением существенного вреда правоохраняемым интересам, уголовный закон связывает совершение таких поступков с рядом условий, при соблюдении которых причиненный вред является правомерным.
На основе многолетнего опыта юридических оценок причинения вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, законодателем, судебной практикой и доктриной уголовного права выработан ряд требований, которые называют условиями правомерности причинения вреда при наличии соответствующего юридического факта (например, состояния необходимой обороны). Эти условия, как правило, делят на определенные группы. Они подробно рассмотрены в учебной и научной литературе. В рамках предлагаемого пособия акцент сделан на вопросах квалификации нарушений условий правомерности причинения вреда при наличии соответствующего обстоятельства.
Квалификация нарушений условий правомерности
причинения вреда при необходимой обороне
Вопросы квалификационного характера возникают при оценке последствий мнимой обороны (совершение оборонительных действий против воображаемого, в действительности не существующего посягательства). Из содержания ст. 37 УК вытекают следующие варианты правовой оценки мнимой обороны.
Если лицо вследствие заблуждения считало, что находится в состоянии необходимой обороны, но по обстоятельствам дела не должно было и не могло осознавать ошибочность своего предположения, то его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. Однако в случае, когда лицо, ошибочно считавшее, что находится в состоянии необходимой обороны, без необходимости умышленно причинило нападающему вред, явно не соответствующий характеру посягательства, содеянное, при наличии соответствующих условий, должно влечь уголовную ответственность за причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны.
Если в сложившейся обстановке лицо должно было и могло предвидеть отсутствие посягательства, то оно подлежит ответственности за причинение вреда по неосторожности. В таком случае ошибка носит неизвинительный характер. При более внимательном отношении к создавшейся ситуации лицо могло бы не допустить ошибки и прийти к правильному выводу об отсутствии реального посягательства.
Не может быть речи о мнимой обороне при причинении вреда вследствие чрезмерной мнительности и ничем не обоснованной подозрительности лица. В таких случаях положения ст. 37 УК не применяются.
Причинение вреда при преждевременной обороне (причинение вреда до начала реализации посягательства либо реальной угрозы его осуществления) либо запоздалой обороне (причинение вреда после прекращения посягательства) квалифицируется на общих основаниях. Исключением является ситуация, когда преждевременная или запоздалая оборона подпадает под признаки мнимой обороны.
Вывод о причинении вреда в рамках преждевременной или запоздалой обороны является следствием установления нарушений пределов необходимой обороны. Эти пределы определяются моментом начала и окончания посягательства. Момент начала посягательства обычно выражается в его реальном осуществлении: в непосредственном применении физического насилия, уничтожении или повреждении имущества и т.д. Однако в судебной практике признано, что право на необходимую оборону может быть реализовано и в том случае, когда посягательство еще не началось, но имеется реальная угроза его осуществления. О реальности угрозы посягательства могут свидетельствовать соответствующие высказывания, устрашающие жесты, демонстрация оружия и т.п. Реальная угроза осуществления общественно опасного посягательства должна рассматриваться как возможность немедленного исполнения общественно опасных намерений посягающего лица. Если лицо высказывает угрозу причинения вреда в будущем, необходимость в непосредственном применении оборонительных мер отсутствует. В таких случаях лицо, интересы которого затронуты, может реагировать на возможность совершения в будущем общественно опасного посягательства иным образом, например, путем обращения за защитой своих прав в правоохранительные органы. Окончание посягательства может быть связано с различными обстоятельствами: достижение посягающим лицом цели посягательства, добровольный отказ от посягательства, отложение начавшегося посягательства на будущее, пресечение посягательства обороняющимся или иными лицами. Однако при этом следует иметь в виду, что прекращение посягательства должно определяться моментом не юридического, а фактического окончания преступления.
Провокация необходимой обороны, т.е. преднамеренное создание угрозы правоохраняемому интересу с целью получения повода для причинения вреда другому лицу должна квалифицироваться как соответствующее умышленное преступление.
Сущность и направленность посягательства предполагают, что при необходимой обороне вред должен быть причинен только посягающему лицу. В случае причинения вреда другому (другим) лицу его уголовно-правовая оценка может быть различной. При установлении вины к факту причинения вреда другому лицу ответственность наступает за совершение соответствующего умышленного или неосторожного преступления. Ответственность за причинение вреда другому лицу исключается при наличии казуса, или мнимой обороны, которая приравнивается к необходимой обороне, или состоянию крайней необходимости.
Определенные трудности возникают при правовой оценке вреда, причиненного в драке. В таких случаях, поскольку драка представляет собой встречные виновные посягательства, у соответствующего участника возникнувшего конфликта не всегда возникает право на необходимую оборону. Такое право может возникнуть в процессе драки, независимо от того, кто ее инициировал, в следующих ситуациях:
- когда какой-либо участник драки не ограничивается нанесением побоев сопернику и проявляет очевидное стремление причинить ему более тяжкий вред;
- когда один из участников драки проявляет желание прекратить драку (перестает наносить побои, демонстрирует желание примириться, убегает с места драки и т.п.), но другой участник продолжает посягательство;
- когда третье лицо (лица) вмешивается в драку с целью ее прекращения.
В иных случаях причиненный каждым участником драки вред должен квалифицироваться самостоятельно в соответствии с общими требованиями УК и УПК.
В практике встречаются ситуации, когда вред причиняется посягающему лицу опосредованно, в том числе с использованием специальных защитных устройств или приспособлений (взрывных устройств, приспособлений с использованием электротока или ядов, капканов, самострелов и т.п.), заранее установленных в определенных местах с целью защиты правоохраняемых интересов от общественно опасных посягательств. Причиненный в таких случаях вред будет правомерным, если лицо, установившее соответствующее защитное устройство или приспособление, сможет обеспечить следующие требования:
- установка защитного устройства или приспособления в конкретном месте должна исключать возможность причинения вреда другим лицам;
- соответствующее защитное устройство или приспособление должно срабатывать в момент совершения общественно опасного посягательства на правоохраняемый интерес;
- причиняемый в результате срабатывания защитного устройства или приспособления вред не должен превышать пределов необходимой обороны.
Квалификация превышения пределов необходимой обороны, выразившегося в сознательном причинении посягающему лицу без необходимости смерти или тяжкого телесного повреждения, осуществляется соответственно по ст. 143 или ст. 152 УК. Поскольку убийство или умышленное причинение тяжких телесных повреждений при превышении пределов необходимой обороны обусловлены провоцирующим поведением посягающего лица, законодатель отнес их к преступлениям, совершенным при смягчающих обстоятельствах. Причинение посягающему лицу умышленно иного вреда (легких или менее тяжких телесных повреждений, материального вреда), даже если он не соответствовал характеру и опасности посягательства, не может быть квалифицировано по действующему уголовному закону как преступление.
Вопрос о том, имело ли место превышение пределов необходимой обороны, может быть решен только на основе тщательного изучения всех обстоятельств, характеризующих конкретный акт необходимой обороны. При этом ни одно из сопоставляемых в обстановке обороны и посягательства обстоятельств не имеет доминирующего значения. Окончательный вывод может быть сделан только на основе анализа совокупности всех обстоятельств, характеризующих оборону и посягательство. Особое внимание в таких случаях следует уделять установлению субъективных признаков эксцесса обороны. С субъективной стороны причинение уголовно наказуемого вреда при превышении пределов необходимой обороны характеризуется умышленной формой вины. Чаще всего вред в таких случаях причиняется с косвенным умыслом. Целью причинения несоответствующего характеру и опасности посягательства вреда является стремление отразить посягательство и защитить правоохраняемый интерес. Установление иной цели причинения чрезмерного вреда исключает правовую оценку с позиции превышения пределов необходимой обороны.
По степени предвидения определенности последствий умысел, как правило, является неопределенным (неконкретизированным). Лицо в таких случаях предвидит, что, превышая пределы допустимого вреда, посягающему без необходимости будет причинен тяжкий физический вред, но точно не представляет степень его определенности. Квалификация таких действий зависит от фактически наступивших последствий с учетом положений, содержащихся в ч. 3 ст. 34 УК.
В процессе установления содержания интеллектуального момента умышленной вины важно установить, что обороняющееся лицо четко осознавало явное несоответствие причиняемого вреда характеру и опасности посягательства. Сложность здесь заключается в том, что обороняющееся лицо, превышая пределы необходимой обороны, причиняет вред, как правило, находясь одновременно в состоянии сильного эмоционального возбуждения, иногда - в состоянии физиологического аффекта. Эмоциональный стресс, а особенно аффект, существенно сужают интеллектуальную и волевую сферу психической активности лица, оказавшегося в состоянии защиты правоохраняемых интересов. Обороняющееся лицо, находясь в состоянии ограниченного сознания, и, действуя в экстремальных для него условиях, не всегда может четко воспринимать характер и опасность посягательства и соответственно избирать адекватные способы защиты. Пределы допустимого и достаточного вреда в психическом восприятии обороняющегося лица в таком случае размыты, неопределенны. Поэтому все возникающие сомнения относительно осознания лицом факта наличия явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства должны толковаться в пользу обороняющегося лица. Следует отметить, что в уголовном законодательстве некоторых государств (УК Украины (ч. 4 ст. 36), УК Голландии (ст. 41) и др.) предусмотрено, что лицо не подлежит уголовной ответственности либо освобождается от нее в случае, если превышение пределов необходимой обороны имело место в состоянии сильного душевного волнения, вызванного посягательством.
Квалификация нарушений условий правомерности
причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление
Для отдельных категорий граждан задержание лица, совершившего преступление, является не только правом, но и служебной обязанностью (сотрудники органов внутренних дел, государственной безопасности, пограничной службы, работники органов финансовых расследований и др.). При выполнении этой служебной обязанности уполномоченные на задержание преступников лица должны руководствоваться при задержании соответствующими положениями УПК и иными специальными нормативными актами (например, Уставом органов внутренних дел Республики Беларусь). Невыполнение или ненадлежащее выполнение соответствующими лицами возложенной на них действующим законодательством обязанности по задержанию лица, совершившего преступление, может стать основанием для квалификации такого рода поведения как соответствующего преступления против правосудия или против интересов службы.
При реализации положений ст. 34 УК задерживающее лицо должно быть уверено в том, что меры по задержанию применяются к лицу, совершившему преступление. Для должностных лиц органов уголовного преследования этот вопрос определяется положениями ст. 108 УПК, в которых предусмотрены основания задержания лица по непосредственно возникшему подозрению в совершении преступления. Но поскольку право на задержание предоставлено потерпевшим и иным гражданам, то перечень обстоятельств, позволяющий идентифицировать соответствующее лицо как преступника, есть основания рассматривать несколько шире:
- виновное в совершении преступления лицо непосредственно застигнуто на месте совершения преступления;
- задержание осуществляется непосредственно после совершения преступления и нет сомнений в том, что именно это лицо совершило преступление;
- потерпевший или свидетель указывают на лицо, совершившее преступление;
- в средствах массовой информации размещена информация органов уголовного преследования, позволяющая установить лицо, совершившее преступление;
- обнаружены явные следы преступления на соответствующем лице, его одежде или других используемых им вещах, в его жилище или иных используемых им помещениях или транспортном средстве;
- лицо осуждено за совершенное преступление, но обвинительный приговор не исполняется, например, в силу уклонения осужденного от отбывания назначенной ему меры уголовной ответственности.
Вопрос о мнимом задержании разрешается по правилам, предусмотренным ст. 37 УК:
- если лицо вследствие заблуждения считало, что осуществляет задержание лица, совершившего преступление, но по обстоятельствам дела не должно было или не могло сознавать своего заблуждения, его действия приравниваются к правомерному задержанию лица, совершившего преступление, при соблюдении иных условий, предусмотренных ст. 35 УК;