Лапландские (саамские) коллекции в Кунсткамере Императорской Академии наук XVIII в
М. Ф. Хартанович, М. В. Хартанович
Целью работы является определение состава и значения коллекций памятников традиционной культуры саамов в собрании первого российского государственного публичного музея - Кунсткамеры Императорской Академии наук (1714-1836) в Санкт-Петербурге. Европейские кунсткамеры были частью научной системы распространения достоверного знания о явлениях окружающего мира. Предметы культуры народов полярных окраин Европы собирались европейскими учеными, коллекционерами. Лапландская обувь из датской королевской кунсткамеры вошла в кунсткамеру царя Петра I и оказалась первым образцом традиционной культуры народов арктической зоны в этом собрании. Предметы этнографического характера и сама тема многообразия народов империи были включены в придворную культуру российского двора первой половины XVIII в. «Принц Лапландии» участвовал в шествии 1709 г. в честь победы при Полтаве, олицетворяя, вероятно, покорность российской короне не только шведского войска, но и народа севера Швеции. «Лапландцы» в костюмах, взятых из Кунсткамеры Императорской Академии наук, были задействованы в торжествах при дворе императрицы Анны Иоанновны по случаю окончания русско-турецкой войны 1735-1739 гг. Сведения о ритуалах саамов, главным образом об охоте на белого медведя и о медвежьем празднике, вошли в первый путеводитель по Кунсткамере конца XVIII - начала XIX в. С именем крупнейшего естествоиспытателя XIX в., академика Карла Эрнста фон Бэра, связано появление в Академии наук в 1840-х гг. материалов по физической антропологии саамов и первых за многие годы аутентичных предметов культуры саамов. Эти факты подтолкнули авторов выйти за рамки XVIII в., указанного в теме работы. Несмотря на немногочисленность собрания, традиционная культура саамов нашла освещение на экспозиции, в каталогах и путеводителе первого государственного музея, входящего в структуру Императорской Академии наук.
Ключевые слова: саамы, лапландцы, кунсткамера, Петр I, этнографические коллекции, саамские коллекции, музей Академии наук, этнографическая экспозиция, Карл Бэр.
M.F. Khartanovich, M. V. Khartanovich
LAPPONIAN (SAMI) COLLECTIONS IN 18th-CENTURY KUNSTKAMERA OF THE IMPERIAL ACADEMY OF SCIENES
The work is aimed to specify composition and significance of the collections on the traditional Sami culture in the first Russian state public museum - the Kunstkamera of the Imperial Academy of Sciences (1714-1836) in St. Petersburg. A European cabinet of curiosities was part of a scientific system for disseminating reliable knowledge about the phenomena of the surrounding world. The cultural artefacts of the peoples of the polar suburbs of Europe were collected by European scientists and collectors. Lapponian shoes from the Danish Royal Kunstkamera entered Tsar Peter's I Kunstkamera and turned out to be the first example of the traditional culture of the peoples of the Arctic zone in this collection. Ethnographic objects and the very theme of the diversity of the peoples of the Russian Empire were included in the court culture of the Russian court in the first half of the 18th century. The "Prince of Lapland" took part in the 1709 cortege to honor of the victory at Poltava, probably personifying the obedience to the Russian crown not only of the Swedish army, but also of the people of the north of Sweden. "Laplanders", in costumes taken from the Kunstkamera of the Imperial Academy of Sciences, were involved in the celebrations at the court of Empress Anna Ioannovna on the occasion of the end of the Russian-Turkish war of 1735-1739. A list of traditional Sami culture items was published in the first printed catalog - Musei Imperialis Petropolitani (1741-1745), but their belonging to the Sami was disputed by contemporary researchers. Information about the rituals of the Sami, first of all, about the polar bear hunt and about the bear festival, were included in the first guide to the Kunstkamera of the late 18th - early 19th centuries. The name of the greatest natural scientist of the 19th century, academician Karl Ernst von Baer, is associated with the appearance at the Academy of Sciences in the 1840s materials on physical anthropology of the Sami and the first authentic Sami cultural objects. These facts prompted authors to violate the boundaries of the 18th century, indicated in the topic of the work. Despite the small size of the collection, the traditional Sami culture found important place in the exposition, in the catalogs and in the guidebook of the first state museum, which is structural part of the Imperial Academy of Sciences.
Keywords: Sami, Lapponians, Kunstkamera, Peter I, ethnographic collections, Sami collections, Academy of Sciences' museum, ethnographic exposition, Karl Baer коллекция памятник традиционная культура
В XVII в. европейских странах наука становилась третьей ведущей силой вместе с церковной и монаршьей властью [Schulz 1990, 175]. Европейские кунсткамеры XVII в. через систему организации коллекций транслировали достоверное знание о бесконечно расширяющихся пределах окружающего мира. Редкость и необыкновенность стали основополагающими принципами построения таких собраний [Hafstein 2003, 6]. В кунсткамерах приобретали материальное выражение очевидные, достоверные, доказуемые факты. Датский анатом Оле Ворм - один из виднейших коллекционеров-ученых Северной Европы - предлагал посетителям своей кунсткамеры прикоснуться собственными руками, увидеть собственными глазами и только потом судить и сравнивать с тем, что слышали на словах [Hafstein 2003, 9].
Первый российский государственный музей - Кунсткамера был учрежден в 1714 г. [Палаты Санктпетербургской Императорской Академии наук ... 1744, 4]. Это середина Северной войны (17001721), первое десятилетие строительства Санкт-Петербурга - новой столицы Российского царства (будущей Российской империи), подготовка к включению России во всеевропейскую профессиональную научную сеть через учреждение Академии наук и художеств.
Кунсткамера имела «невеликое начало, но потом получила знатное умножение» [Палаты Санктпетербургской Императорской Академии наук ... 1744, 4]. 1715 - 1716 гг. - годы последовательного и систематичного приобретения предметов и коллекций для кунсткамеры в России и за рубежом. Царь Пётр I распоряжался сохранять и присылать к царскому двору древности из сибирских курганов. В Данциге у доктора Готвальда было куплено собрание минералов, раковин, янтаря с вкраплениями насекомых и растений; у амстердамского коллекционера и аптекаря Альберта Себы - коллекции препаратов животных, рыб, земноводных, рептилий из обеих Америк, Восточной и Южной Азии, Африки, Западной и Центральной Европы, а также предметов традиционной культуры народов тех же земель; у известнейшего анатома конца XVII - начала XVIII в. Фредерика Рюйша - собрание сухих и влажных анатомических препаратов.
Коллекции кунсткамер традиционно представляли историю природы: царство животных, растений, минералов; и историю искусства - сферы, не исполненной природой. Коллекционеров привлекали древности, предметы культур народов различных земель: не только Нового Света, но и севера Европы.
Предметы традиционной культуры саамов становились объектом коллекционирования европейских путешественников, посещавших, в частности, Стокгольм. Вещи, а также северных оленей продавали сами лапландцы, приезжавшие для этого в город. Путешественники покупали сани, лодки, одежды, сейды, церемониальные барабаны [Nordin 2018, 663-685].
Композиция, состоявшая из деревянной фигуры саама в санях, «запряженных» чучелом белого северного оленя, была преподнесена в 1694 г. королю Швеции Карлу XI губернатором города Торнио во время осмотра королем северных пределов Шведской империи и лицезрения полуночного солнца [Nordin, Ojala 2017, 59].
Таким образом, предметы традиционной культуры могли отражать масштаб предпринятого путешествия, достигшего Санкт-Петербурга, и, более того, масштабы державы, над которой не заходит солнце.
Саамская обувь «коты» как дипломатический дар от союзников России в Северной войне вошли в частную коллекцию редкостей Петра I. Очевидно, они были первыми предметами, представившими традиционную культуру европейской Арктики. В 1716 г. в ходе Северной войны Петр I, будучи в союзном Копенгагене, посещал научные собрания. В королевской кунсткамере царь внимательно рассматривал все предметы, среди которых были «русские лапти». Он пожелал взамен их получить «тамошних мужиков обувь», что и было выполнено - государю преподнесли деревянные коты лопарей, в последствии оставшиеся в кунсткамере Петра I [Голиков 1788-1789, 203-204].
Датская королевская Кунсткамера включала в себя музейное собрание датского ученого, коллекционера, анатома, профессора Университета в Копенгагене Оле Ворма (1588-1654). Это было одно из самых известных собраний середины - второй половины XVII в. Каталог коллекции Museum Wormianum Worm Olaus. Museum Wormianum, seu, Historia rerum rariorum: tam naturalium, quam artificialium, tam domesti- carum, quam exoticarum, quae Hafniae Danorum in aedibus authoris servantur. Amstelodami, 1655. находился в библиотеке московского Аптекарского приказа, его привез в Россию в 1656 г. аптекарь царя Алексея Михайловича Роберт Биньян [Исторический очерк и обзор ... 1958, 150151]. После смерти Оле Ворма собрание в 1655 г. было приобретено для датской королевской кунсткамеры. Не подлежит сомнению, что царь Петр I видел в датской кунсткамере предметы из собрания Оле Ворма, относящиеся к традиционной культуре различных народов, в том числе и упомянутую русскую обувь. Увлеченный коллекционер, известный исследователь, Ворм обладал обширной сетью корреспондентов, предлагавших для его кунсткамеры различные редкости, в том числе народов Фен- носкандии. Так, в каталоге Museum Wormianum в разделе Historiae de Artificiosis («История искусственных вещей»), в главе De artificiosis e lignis elaboratis («Искусственные вещи из дерева») приводятся финский или лапландский лук, финские сани; в разделе Diversa artificiosi («Разные искусственные вещи») упоминается древняя обувь разной формы, из кожи и шелка, которая хранится из почтения к старине. Также в числе экспонатов: русская кожаная обувь на завязках; финская - из шкуры, с острыми носами; финская одежда из шкуры, украшенная оловом и меховой аппликацией; ритуальный лапландский барабан [Worm 1655, 385-386].
Перечень частного собрания Петра I, переданного в 1726 г. в Кунсткамеру Императорской Академии наук после кончины императора в 1725 г., свидетельствует о том, что в коллекции Петра Великого были предметы традиционной культуры саамов и не только обувь: лапландские сани, топор, лапландский гадательный барабан [Санкт-Петербургский филиал архива Российской Академии наук (СПбФ АРАН). Р. III. Оп. 1. Д. 72. Л. 5 об.]. Можно предположить, что все они происходили из собрания датской кунсткамеры, либо коллекция Петра I могла формироваться по подобию кунсткамер прославленных европейских коллекционеров и ученых.
Предметам материальной культуры саамов предшествовала встреча Петра I с «принцем Лапландии», «саамским королем» Вимени, участвовавшим в триумфальном шествии в 1709 г. в Москве в честь победы в Полтавской битве.
Рассматривая отражение этнического разнообразия Российской империи в официальной придворной культуре первой половины XVIII в., историк Е. А. Погосян обратилась к полтавским торжествам 1709 г. Процессия победителей, вступавших в Москву, вела за собой военнопленных: шведских высших военных чинов, придворных, лекарей и кухмистеров, а также кортеж так называемого «самоедского короля». Кортеж «короля» состоял из 19 упряжек, которыми управляли самоеды в традиционной меховой одежде, с заткнутыми за пояс колпаками. Свидетель торжественного шествия в честь победы при Полтаве датский посланник Юст Юль считал присутствие низкорослых, широколицых самоедов в одежде из шкур животных весьма потешным, неприятным для шведов зрелищем: «без сомнения, шведам весьма больно, что в столь серьезную трагедию введена была такая смешная комедия» [Погосян 2001, 84-85]. Однако участие в триумфе представителей северных пределов королевства Швеции могло означать покорность пред российской короной и северных шведских земель.
Встреча царя Петра I с «самоедским королем» произошла в Воронеже еще в 1707 г. В воспоминаниях очевидца событий барона Фридриха Гизена «самоедский король» именовался «шведским ла- понцем». Е. А. Погосян приводит строки Гизена: «Любопытно было видеть тогда на Воронеже шведского лапонца, одетого и вооруженного смехотворно по-лапонски и называющего себя принцем Ла- понским древней фамилии Биркарленского...» [Погосян 2001б 86-87]. Он побывал во многих европейских державах: Франции, Италии, Голландии, Германии, говорил на нескольких языках. До возвращения на родину шведский лапландец желал видеть двор царя Петра I. Гизен отмечал, что лапландец составил описание норвежской, шведской и русской Лапландии, природы, нравов и обычаев [Погосян 2001, 86].
Известный в мемуарной литературе и документах под именем Wimeni / Вимени [Русский быт ... 1914, 94] «самоедский король» или «лапландский принц», оказался Нильсом (Николас) Орном (1688? - 1718?). Выпускник Уппсальского университета, рукоположенный священник, был представлен королю Дании в 1704 г. как принц Лапландии. Путешествовал по европейским странам. Был арестован в Коле как шведский шпион [Biografinen nimikirja 1879-1883, 770-771]. Орн - автор краткого описания Лапландии Kurtze Beschreibung des Lapplandes , изданного в Бремене в 1707 г. Orn, Nicolaus. Kurtze Beschreibung des Lapplandes von Nicolaus Orn, gebohren Lapplander, und der freyen Kunste Beflissenem in Teutscher Sprache entworffen; von einem Teutschen aber in bessere Ordnung und gut Teutsch gesetzet, Bremen: Philipp Gottfried Saurman. 1707. Преобразование «принца Лапландии» в «короля самоедов» находит объяснение в трудах по истории Сибири первой половины XVIII в. Например, в работе «О происхождении народов» академик Г.Ф Миллер (1705-1783), выдающийся историк и исследователь Сибири, пересказывает сведения о происхождении самоедов, опубликованные в издании 1720 г. Der allerneuste Staat von Sibirien... Der allerneueste Staat von Siberien, einer grossen und zuvor wenig bekannten moscowitischen Provinz in Asien, Entdeckend nicht nur die ehmalige und gegenwartige Beschaffenheit des Landes, nach seiner Regierung Nurnberg: Wolfgang Moritz Endter, 1720.: «самоеды на Двине в Архангельском уезде считаются за один народ с лапландцами, поскольку самоеды часто жили смешанно с лапландцами и иногда платили дань шведской короне и Дании» [Миллер 2009, 59]. Обращаясь к особенностям внешнего облика самоедов, Миллер полагал, что из всех сибирских народов по чертам лицам остяки и самоеды были ближе всего к европейским народам [Миллер 2009, 114].
Возвращаясь к вовлечению этнографической тематики в официальные торжества как «памятного знака» территориальной протяжности страны, обратимся к событию при дворе императрицы Анны Иоанновны. Лапландцы участвовали в триумфальном этнографическом шествии, приуроченном к завершению русско-турецкой войны 1735-1739 гг., ратификации мирного договора с Османской империей в начале 1740 г. По указу императрицы Анны Иоанновны Императорская Академия наук должна была подобрать костюмы, предметы и сведения, показывающие культуру нардов Российской империи и сопредельных стран. Е. А. Погосян, изучая это этнографическое шествие, предположила, что народы Севера и Сибири должны были демонстрировать не только обширность владений императрицы. Они иллюстрировали легенды о себе, известные по древним источникам, но требующие правильной интерпретации. В качестве одного из примеров исследовательница приводит лапландский головной убор - колпак, создававший впечатление ходячей безголовой фигуры со смещенными к груди глазами и ртом [Погосян 2001, 99-100].