Французский дипломат и очевидец шествия Ж-И. Т. Шетарди в своей корреспонденции упоминал, что в шествии участвовали «выписанные» для этого лапландцы, самоеды, калмыки, казаки. Лапландцы и самоеды отличались одеждой из шкур оленя и санями с оленьими упряжками [Русский быт ... 1914, 303].
Судя по перечню возвращаемой в Кунсткамеру одежды, в процессии использовались саамские куртки и колпак [Материалы для истории ... 1885, 367-368]. «Лаппонские» предметы были перечислены в первом печатном каталоге Кунсткамеры Императорской академии наук на латинском языке Musei Imperialis Petropolitani (1741-1745): головные уборы из кожи и птичьих перьев, кожаное запястье, кошельки из птичьих шкурок, кожаные рукавицы, обувь, кожаное верхнее платье, корзины из бересты с росписью, топор лапландский с каменной режущей частью [Musei Imperialis Petropolitani 1741, 95-98, 102,112].
В этом же каталоге упоминались и саамские коты, которые в течение времени преобразились в датскую обувь: Сalopodia Danica, quae Petrus I. ab itinere e Germania redux in perpetuam memoriam in mus- eo posuit (датская обувь, которую Петр I, из Германии возвращаясь домой привез и для памяти в музей определил) (пер. с лат. М.Х.) [Musei Imperialis Petropolitani 1741, 96].
Большинство этнографических коллекций Кунсткамеры Императорской Академии наук, собранных в первые десятилетия работы Академии наук и Кунсткамеры, были утрачены в пожаре, разразившемся в здании музея в начале декабря 1747 г. В этом же пожаре погибли и саамские коты. В музейной документации того времени они описаны уже как «деревянные башмаки, которые блаженной памяти его величество император Петр Первый из немецкой земли с собой привез и для памяти в кунсткамеру положить изволил» [СПбФ АРАН. Ф. 3. Оп. 1. Д. 2247. Л. 67].
В пожаре также погибли предметы, обозначенные в каталоге как лопарские: «шуба лопарская», «шапка лапонская», «упоки лапонские», «рукавицы лопарские из оленьей кожи», «кичка лопарская из птичьих перьев», «запястье лопарское из кожи с разноцветными суконными брыжами», «мешочек лопарской на которой нашиты птичьи перья», «два кузова берестяные, один лопарской внутри расписан», «кузов лопарской берестяной внутри разными фигурами расписан», «топор лопарской каменной, у которого лезвие каменное вставлено» [СПбФ АРАН. Ф. 3. Оп. 1. Д. 2247. Л. 66-68 и др.]. Однако принадлежность всех перечисленных вещей именно материальной культуре саамов была оспорена специалистом по этнографии Сибири Л. Р. Павлинской. Сравнивая словесное описания в каталоге Musei Imperi- alis Petropolitani с рисунками этих же предметов того же времени, исследовательница высказала мнение о том, что это предметы культуры угорских народов Сибири [Павлинская 2003, 253].
Восстановленная после пожара экспозиция Кунсткамеры стала постепенно открываться с 1762 г. История народов Российской империи раскрывалась на новой экспозиции при помощи манекенов, изготовленных в полный рост, с учетом особенностей внешнего облика представляемого народа. Это были народы Северной, Центральной, Восточной Азии, Северной Америки. Север Европы представлял «Лапландец». Однако сам манекен был одет в предметы одежды остяков и тунгусов [Хартанович 2011, 121]. В современном Музее антропологии и этнографии хранятся восковые головы манекенов Кунсткамеры Императорской Академии наук конца XVIII - начале XIX в.: одна из них очевидно принадлежала манекену «Лапландца» [Радзюн, Хартанович 2015, 121]. Это единственный предмет, сохранившийся до наших дней из коллекции Кунсткамеры XVIII - начала XIX в., по саамской культуре.
О манекене «Лапландца» свидетельствуют воспоминания баронессы Димсдейл - супруги врача, приглашенного в Санкт-Петербург для прививания оспы великим князьям Александру и Константину в 1781 г.: «также было много других фигур такого же размера, одетых в различные платья из владений императрицы в Сибири: татары, финны, лапландцы и так далее, несколько их идолов, которым они поклоняются, были самыми странными из виденных мною» [Летопись Кунсткамеры ... 2014, 370].
В 1774 г. от натуралиста И. И. Лепехина в Кунсткамеру поступила «деревянная лестница, представляющая собой вечный календарь, которым пользуются жители Карелии» [Летопись Кунсткамеры ... 2014, 385]. Но уже в воспоминаниях немецкого философа и теолога И. И. Беллермана, посетившего библиотеку и Кунсткамеру Академии наук в 1781 г., этот предмет описывается как «лапландский календарь, вырезанный на деревянных дощечках» [Сомов, Фундаминский 1989, 35].
Путеводитель по Кунсткамере конца XVIII в. «Кабинет Петра Великого» весьма подробно описывает состав экспозиции: мемориальный кабинет Петра I, библиотеку, анатомическую и зоологическую коллекции, собрание предметов, служащих для описания культур различных народов. Смысловыми опорными пунктами этнографической части повествования служат манекены. Перед читателем подробно раскрываются стороны традиционного уклада различных народов, описываются особенности физического облика. Однако в этнографической части путеводителя, манекен «Лапландец» заслужил лишь беглого упоминания [Беляев 1800, 154]. При этом сведения о традиционных занятиях лапландцев звучали на зоологической части экспозиции. Например, у чучела «северного или лапландского оленя» посетители узнают, что это животное обеспечивает лапландцев не только едой, но и материалом для одежды, жилья, утвари [Беляев 1800, 123-124]. Чучело «водяного или белого лапландского медведя» сопровождается весьма подробным рассказом об охоте саамов на этого зверя. Особое место уделяется обрядовой стороне, предсказаниям «ворожеи», песням - обращениям охотников к медведю во время охоты. Не остался забытым медвежий праздник и участие в нем женщин: «Когда подъезжают к деревне, жены выходят на встречу мужьям, и поют новые победные песни воспеваются. Они соединяют свои голоса с голосами супругов; а чтобы победу учинить великолепнее, жуют с скрипом на зубах некую кору, делающую слюну их красноватою. Потом приближаются к мужьям, как бы для объятия, плюют им в глаза, дабы походило, чтобы они обрызганы медвежьей кровью. Причем поют другие песни: Сколько обязаны мы благодарить вас, любезные наши мужья, за принесение такой добычи? Какую силу, какое проворство должно было иметь для умерщвления такого зверя! Он пал под вашими ударами; какую радость должна причинить вам сия победа, и какое мы чувствуем от того веселие! Женщины на пирах не бывают, и запрещается им даже подходить к тому месту, где приуготовляется обед. Оной учреждается в шалаше, нарочно для того сделанном. Медведя дверьми туда не вносят, но разрубив на части, бросают кусками в отверстие, коим из шалаша дым выходит, дабы казался ниспосылаемым с небес. Медведина принадлежит тому, кто зверя нашел, так как и первому место за столом ему же дается; ворожея сиди во втором, а прочие тем порядком, в каком были на охоте. Когда мясо сварилось, разделяют оное на две части, из коих одна дается мужчинам, а другая женщинам. Последние получают свой удел из рук других Лопарей, возвещающих им свое прибытие песнями следующего содержания: Вот люди пришедшие из Швеции, из Польши, из Англии и Франции, которые принесли к вам подарки. На оной знак женщины выходят из своих хижин на встречу посланным, и ответствуют на их песню своею: Пожалуйста сюда вы, которые пришли из Швеции, из Польши, из Англии и Франции, пожалуйте сюда, мы привяжем на лядвеи ваши шерстяные кисти. В самое то время берут от посланных мясо, а их дарят красными кистьми» [Беляев 1800, 108-109]. Далее мужья проходят в течение трех дней очищение от убийства животного, и только после этого возвращаются к женам [Беляев 1800, 105-111]. Авторы статьи привели столь большую цитату, чтобы показать стиль описания явлений традиционной культуры на экспозиции Кунсткамеры конца XVIII - начала XIX вв.
В 1836 г. на основе коллекций Кунсткамеры Императорской Академии наук были созданы специализированные музеи Академии наук, в том числе Этнографический и Анатомический. Де-юре кунсткамера перестала существовать в структуре Академии наук, но авторы позволяют себе обращаться к фактам истории Этнографического музея и Анатомического кабинета Императорской Академии наук, в связи с появлением аутентичных коллекций по культуре саамов. Такое обогащение связано с именем одного из крупнейших естествоиспытателей XIX в. академика Карла Эрнста фон Бэра. Благодаря его экспедиции к Белому морю и Ледовитому океану в 1840 г., в состав Этнографического музея поступило «лапландское платье» - первый аутентичный предмет саамской культуры после утраты этнографических коллекций в пожаре 1747 г. Однако из-за весьма стесненных условий Этнографического музея, остававшегося в стенах Кунсткамеры, многие предметы лежали в ящиках и не экспонировались. Эта участь, вероятно, постигла и лапландское платье [СПбФ АРАН. Ф. 142. Оп. 1-1918. Д. 30. Л. 1-4].
Материалы, отражающие морфологические особенности внешнего облика саамов оказались в первой научной систематизированной коллекции по краниологии народов европейского Севера. Состоя в переписке со шведским антропологом, профессором анатомии Каролинского института медицины и хирургии Андерсом Адольфом Ретциусом, Бэр в 1844 г. получил в дар гипсовые отливки с черепов из собраний Шведской академии наук, которые ныне хранятся в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН. В коллекцию входят слепки с черепов гренландца, датчан, шведов, финнов, норвежцев, ирландцев. В собрании был также материал, обозначенный как: «Лопарь из Лу- лео, Мартиус», «лопарка, девочка 2-х лет», «лопарь» [Хартанович 2017, 118]. Изготовление гипсовых слепков в то время позволяло знакомиться с широким спектром культурно-исторического наследия: от скульптуры античности и возрождения до памятников этнической истории. Получение естественного костного материала представляло сложность, гипсовые слепки же позволяли проводить сравнительное морфологическое описание, обмениваться научно-исследовательскими материалами.
Таким образом, предметы традиционной культуры саамов, непосредственно связанные с именем царя Петра I, оказались у истоков собраний Кунсткамеры, посвященных традиционным культурам различных народов. Несмотря на немногочисленность, саамские (лапландские) предметы считались важной частью коллекции Кунсткамеры Императорской Академии наук, представляющей обширные территориальные владения России, в том числе в арктической зоне.
ЛИТЕРАТУРА
1. Беляев О. Кабинет Петра Великого / Ч. II. СПб.: Печатано в Императорской типографии, 1800. 287 с.
2. Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам. М.: Университетская типография у Н. Новикова, 1788. Ч. V. 418 с.
3. Исторический очерк и обзор фондов Рукописного отдела Библиотеки Академии наук. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1958. Вып. II. 398 с.
4. Летопись Кунсткамеры. 1714-1836 / авт.-сост. М.Ф. Хартанович, М.В. Хартанович. СПб.: МАЭ РАН, 2014. 738 с.
5. Материалы для истории Императорской академии наук. СПб.: Тип. Имп. Акад. наук, 1885. 824 с.
6. Миллер Г. Ф. Описание Сибирских народов / пер. с нем. Элерт А.Х. М.: Памятники исторической мысли, 2009. 456 с.
7. Павлинская Л. Р. Рисунки коллекций Петербургской Кунсткамеры XVIII в. с предметов культуры народов Сибири и Поволжья // «Нарисованный музей» Петербургской Академии наук. 1725-1760. СПб.: Европейский дом, 2003. С. 253-275.
8. Палаты Санкт-петербургской Императорской Академии наук, библиотеки и кунсткамеры с кратким показанием всех находящихся вних художественных и натуральных вещей, сочиненное для охотников оныя вещи смотреть желающих. СПб.: при Имп. Акад. наук, 1744. 26 с.
9. Погосян Е.А. «И невозможное возможно»: свадьба шутов в ледяном доме как факт официальной культуры // Труды по русской и славянской филологии: Литературоведение, 2001. Т. IV. Тарту: Кафедра русской литературы Тартуского у-та. С. 80-109.
10. Радзюн А. Б., Хартанович М.В. Кунсткамера Петербургской Академии наук XVIII в.: у истоков антропологических знаний в России // Вестник Московского университета. Серия XXIII. Антропология, 2015. Вып. 2. С. 114-122.
11. Русский быт по воспоминаниям современников. XVIII век. Ч. 1. От Петра до Екатерины II (1698-1761 гг.). М.: Задруга, 1914. 431 с.
12. Сомов В. А., Фундаминский М. И. Библиотека Академии наук - достопримечательность Петербурга XVIII в. // Книга в России XVIII - середины XIX в. Из истории Библиотеки Академии наук. Сб. научных трудов. Л.: БАН, 1989. С. 13 - 41.
13. Хартанович М.В. Манекены Кунсткамеры Петербургской Академии наук конца XVIII в. // Радловский сборник. Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2010 г. СПб.: МАЭ РАН, 2011. С. 122-125.
14. Хартанович М.В. Организация собирания краниологических коллекций в Императорской Академии наук в 1840-х гг. // Вестник Московского университета. Серия XXIII: Антропология, 2017. Вып. 1. С. 115-122.
15. Biografinennimikirja. Elamakertoja Suomenentisiltajanykyajoilta. Helsinki: W. Edlund, 1879-1883. 862 p.
16. Hafstein V. Bodies of knowledge. Ole Worm and Collecting in Late Renaissance Scandinavia // Ethnologia Eu- ropaea, 2003. vol. 33. no. 1. pp. 5-20.
17. Musei Imperialis Petropolitani. Pars Prima, qua cintinentur Res Artificiales // Tipis Academiae Scientiarum Pet- ropolitanae, 1741. vol. II. 280 p.
18. Nordin J. Center of Diversity: Sami in Early Modern Stockholm in the Light of European Colonial Expansion. A Historical Archeological Approach // International Journal of Historical Archeology, 2018. vol. 22. no. 1. pp. 663-685.
19. Nordin J.M., Ojala C-G. Collecting, connecting, constructing: Early modern commodification and globalization of Sami material culture // Journal of Material Culture, 2017. vol. 23. no. 1. pp. 58-82.
20. Schulz E. Notes on the History of Collecting and of Museums // Journal of the History of Collections, 1990. Vol. 2. no. 2. pp. 205-218.
21. Worm O. Museum Wormianum, seu, Historiarerumrariorum: tam naturalium, quam artificialium, tam domesti- carum, quam exoticarum, quae Hafniae Danorum in aedibusauthorisservantur // Amstelodami: Lugduni Batavorum, ex officinal Elseviriorum, Acad. Typograph, 1655.
REFERENCES
1. Belyaev O. Kabinet Petra Velikogo [Peter's the Great Cabinet]. St. Petersburg: Pechatano v Imperatorskoi tipo- grafii Publ. P. II, 1800. 287 p. In Russian.
2. Golikov I. I. Deyaniya Petra Velikogo, mudrogo preobrazovatelya Rossii, sobrannye iz dostovernykh istochnikov i raspolozhennye po godam [Deeds of Peter the Great, the wise reformer of Russia, collected from reliable sources arranged by years]. Moscow: Universitetskaya tipografiya u N. Novikova Publ., 1788. P. V. 418 p. In Russian.
3. Istoricheskii ocherk i obzor fondov Rukopisnogo otdela Biblioteki Akademii nauk [Historical study and review of the funds of the Manuscript Department of the Academy's of Sciences Library]. Moscow : Leningrad: Izd-vo AN SSSR Publ., 1958. Issue II. 398 p. In Russian.
4. Khartanovich M. F., Khartanovich M.V. Letopis' Kunstkamery. 1714-1836 [Kunstkamera Chronicles. 17141836]. St. Petersburg: MAE RAN Publ., 2014. 738 p. In Russian.
5. Materialy dlya istorii Imperatorskoi akademii nauk. [Materials for history of the Imperial Academy of Sciences]. St. Petersburg: Tip. Imp. Akad. Nauk Publ., 1885. 824 p. In Russian.
6. Miller G. F. Opisanie Sibirskikh narodov [Description of Siberian peoples] / translated from German by Ehlert A. Kh. Moscow: Pamyatniki istoricheskoi mysli Publ., 2009. 456 p. In Russian.
7. Pavlinskaya L. R. Risunki kollektsii Peterburgskoi Kunstkamery XVIII v. s predmetov kul'tury narodov Sibiri i Povolzh'ya [Drawings of Siberia and Volga region peoples' items in the 18th-century Petersburg Kunstkamera]. «Nar- isovannyi muzel» Peterburgskoi Akademii nauk. 1725-1760 [“Depicted museum” of the Academy of Sciences in St. Petersburg], 2003. pp. 253 - 275. In Russian.
8. Palaty Sanktpeterburgskoi Imperatorskoi Akademii nauk, biblioteki i kunstkamery s kratkim pokazaniem vsekh nakhodyashchikhsya v nikh khudozhestvennykh i natural'nykh veshchei, sochinennoe dlya okhotnikov onyya veshchi smotret' zhelayushchikh. [Chambers of St. Petersburg Academy of Sciences, Library and Kunstkamera, with brief review of all artificialia and naturalia, written for all, who whish to see them], St. Petersburg: pri Imp. Akad. Nauk Publ., 1744. 26 p. In Russian.
9. Pogosian E. A. “I nevozmozhnoe vozmozhno”: svad'ba shutov v ledyanom dome kak fakt ofitsial'noi kul'tury ["Impossible is possible": Marriage of the fools in the Ice house as event of official culture]. Trudy po russkoi i slavi- anskoi filologii: Literaturovedenie [Works on Russian and Slavic philology: Literature studies], 2001, no. VI, pp. 80108. In Russian.
10. Radzyun A. B., Khartanovich M. V. Kunstkamera Peterburgskoi Akademii nauk XVIII v.: u istokov antropolog- icheskikh znanii v Rossii [18th-century Kunstkamera of St. Petersburg Academy of Sciences: at the origins of anthropological knowledge in Russia]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya XXIII. Antropologiya [Bulletin of Moscow University. Series XXIII. Anthropology], 2015, no. 2, pp. 114 - 122. In Russian.
11. Russkii byt po vospominaniyam sovremennikov. XVIII vek. Ch. 1. Ot Petra do Ekateriny II (1698-1761 gg.) [Russian everyday life in memoires of the contemporaries. 18h century. Part 1. From Peter to Catherine II (1698-1761]. Moscow: Zadruga Publ., 1914. 431 p. In Russian.