А вот среди литературных параллелей к Бетховену Чайковский неожиданно называет поэта Афанасия Фета:
...часто Фет напоминает мне Бетховена, но никогда Пушкина, Гёте, или Байрона, или Мюссе. Подобно Бетховену, ему дана власть затрагивать такие струны нашей души, которые недоступны художникам, хотя бы и сильным, но ограниченным пределами слова [13, с. 514].
Известен касающийся Бетховена спор Чайковского с глубоко почитаемым им Львом Толстым. Описывая свою единственную встречу-беседу с писателем, композитор сетовал Надежде фон Мекк:
По его мнению, Бетховен бездарен. С этого началось. Итак, великий писатель, гениальный сердцевед начал с того, что с тоном полнейшей уверенности сказал обидную для музыканта глупость. Что делать в подобный случаях! Спорить! Да, я и заспорил, -- но разве тут спор мог быть серьезен? [11, с. 76] чайковский бетховен музыка симфонический
Малоизвестный в музыковедении случай изучения Чайковским биографии Бетховена приводит в своей статье А. Комаров (см.: [4]). В начале 1873 г. нуждающийся в средствах композитор согласился по просьбе редакции журнала «Гражданин» написать развернутую статью «Бетховен и его время», представляющую собой перевод-пересказ с немецкого фрагментов книги американского дипломата Александра Уилока Тейре «Жизнь Людвига ван Бетховена». Статья, по мнению А. Комарова, была заказана с подачи Достоевского, почитавшего творчество венского классика и вошедшего в 1872 г. в редколлегию журнала. Семнадцать глав статьи Чайковского были напечатаны в четырех выпусках «Гражданина», повествование остановилось на описании 1800 г., после чего публикация по каким-то причинам была остановлена. Переводя работу Тейре, Чайковский выбирает наиболее важные для него эпизоды, вводя в текст и собственные размышления. После описания соревнования Бетховена с модным в его время виртуозом Иосифом Вейлем, Петр Ильич фиксирует в тексте очень важную для него максиму:
Кто бы мог подумать тогда, сравнивая обоих музыкантов, сосредоточивших на себе внимание публики, что так различны судьбы, им предназначенные! Один блестящим метеором проблестел и канул в вечность, унеся с собою в гроб и свои творения и свою славу; другой, после долгих годов труженической жизни и душевных терзаний, оставил миру ряд произведений, равных величайшим созданиям творческого духа человека. В удел одному досталась мимолетная слава и потом полнейшее забвение; другому -- ореол бессмертия и благородное удивление всего цивилизованного человечества [4, с. 155]
К музыке Бетховена, прекрасно изучив его творчество, Чайковский продолжал обращаться в зрелые годы, будучи уже состоявшимся композитором. По свидетельству приятельницы композитора Алины Брюлловой, одно лето, когда он гостил у нас на даче, я переиграла с ним все квартеты Бетховена. <.> В Петербурге у нас было два рояля, и когда он приезжал один, без публики, обедать, он сейчас предлагал: давайте играть в восемь рук <.> И всегда он начинал с увертюры «Леоноры» № 3, которую он в отношении драматизма ставил выше всего. «Меня всякий раз мороз пробирает, -- говорил он, -- когда в отдалении раздается звук трубы. Такого потрясающего эффекта, кажется, нигде не встречается». Но поклоняясь гению Бетховена, всю свою любовь он обращал к Моцарту. [1, с. 115-116].
Описываемые Брюлловой встречи могли произойти уже после 1879 г., когда Чайковский уже достиг зенита своего мастерства.
В декабре 1879 г. из Рима Чайковский, рассказывая о своем рабочем распорядке Надежде фон Мекк, упоминает:
.я довольно много играю как один, так и в 4 руки с братом [М. И. Чайковским], разбирающим очень сносно. Вчера вечером мы с ним с величайшим удовольствием играли очень хорошее переложение Ез-Тиг'ного квартета Бетховена [11, с. 305].
А летом того же года, проживая в имении фон Мекк Симаки, Петр Ильич в одном из писем восклицает в качестве постскриптума: «Если у Вас есть сонаты Бетховена, то будьте так добры, пришлите их!!!» [11, с. 186]. То, что Чайковский хорошо знал бетховенские сонаты, подтверждает советский дирижер Александр Хессин, описывая свою юношескую встречу с композитором:
Говоря о побочных партиях, Петр Ильич неожиданно спросил меня:
-- Скажите, можете ли вы для примера вспомнить побочную партию в сонате Бетховена G-dur, -- сказал он, сыграв одной рукой главную партию Шестнадцатой сонаты Бетховена. -- Володя мне говорил, что вы хорошо знаете сонаты Бетховена.
-- Конечно, помню! -- радостно воскликнул я. -- В ней побочная партия в медианте! И до чего же свежа и чудесна эта модуляция в H-dur. <.> Петр Ильич очень похвалил меня за знание сонат. [1, с. 286]
Единственной публичной «встречей» Чайковского-исполнителя с музыкой Бетховена стал концерт Московского отделения РМО 25 ноября 1889 г., на котором Петр Ильич наряду с финалом своей Третьей сюиты и Pezzo caproccioso для виолончели с оркестром с шумным успехом продирижировал знаменитой Девятой симфонией. Опубликованные статьи и рецензии на тот памятный вечер почти все единодушно признали интерпретацию Чайковским столь важного опуса Бетховена настоящим событием, свидетельствующим и о появлении «крупной дирижерской силы». Как известно, дирижирование, в силу особенностей характера, давалось Чайковскому с трудом. Первый раз за пульт студенческого оркестра он встал еще студентом консерватории в ноябре 1865 г., однако всерьез возобновить эту практику композитор решил только в конце 1886 г., став музыкальным руководителем премьеры собственной оперы «Черевички», состоявшейся в Большом театре 19 января 1887 г. Несмотря на принятие публикой и благожелательные отзывы в прессе, композитор не очень уверенно чувствовал себя во главе оркестра, и, конечно, успех с Девятой симфонией Бетховена оказался очень важным эпизодом в его жизни. А. И. Климовицкий справедливо замечает про Девятую, что «именно она прошла сквозь всю его музыкантскую жизнь» [3, с. 332]. Девятая была одной из первых симфоний, которую молодой Петр Ильич играл в четыре руки с Ларошем во время учебы в консерватории. Слова знаменитой «Оды к радости» Шиллера, используемые Бетховеном в финале Девятой, стали либретто выпускной консерваторской кантаты Чайковского, которой он сам дирижировал в Михайловском дворце 17 декабря 1866 г. Спустя полгода после знаменательного концерта 1889 г., на вопрос издателя П. И. Юргенсона: «Где рукопись твоей кантаты и не желаешь ли, чтобы я этот опус напечатал?» [14, с. 295], Чайковский отвечал: «Рукопись кантаты в Консерватории в Петербурге. Печатать ее я не желаю, ибо это юношеское произведение без будущности; к тому же ведь она на текст К радости Шиллера. Соперничать с Бетховеном неловко» [14, c. 296]. Постигший как музыкант-практик изнутри бетховенскую партитуру, Чайковский не желает публиковать свой консерваторский опус, получивший к тому же в свое время уничтожительный отзыв в «Санкт- Петербургских ведомостях» от Ц. Кюи.
Печатная партитура, по которой Чайковский дирижировал Девятой симфонией Бетховена, сохранилась и находится сейчас в Кабинете рукописей Российского института истории искусств (КР РИИИ. Ф. 65. Оп. 1. № 5), куда она поступила в 1951 г. вместе с другими ценнейшими манускриптами. Страницы буквально испещрены пометами тщательно готовившегося к ответственному концерту Чайковского. Из 190 страниц он оставил метки на 148, отмечая наиболее важные для себя моменты. А. И. Климовицкий в своей статье «Дирижерские пометы Чайковского в партитуре Девятой симфонии Бетховена» подробно разбирает смысл оставленных помарок (см.: [3, с. 329-342]), приходя к закономерному выводу, что Чайковский-дирижер неотделим от Чайковского- композитора и что «слушание-размышление явленное здесь, включало в себя и опыт педагога, автора Учебника по гармонии, переводчика, музыкального критика и писателя» [3, с. 342]. Можно видеть, как в отношении к Бетховену Чайковский-профессионал берет верх над Чайковским-человеком, влюбленном в Моцарта. Это противоречие, быть может, и позволило Чайковскому в собственных симфониях создать антитезу Бетховену и явить в этом жанре иную, противоположную классикам трагическую концепцию, опираясь на методы и приемы, открытые Бетховеном.
Литература
1. Воспоминания о Чайковском. 4-е изд., испр. Л.: Музыка, 1979.
2. Из истории советской бетховенианы: сб. статей / ред. сост. Н. Л. Фишман. М.: Советский композитор, 1972.
3. Климовицкий А. И. Петр Ильич Чайковский. Культурные предчувствия. Культурная память. Культурные взаимодействия. СПб.: Петрополис, Российский институт истории искусств, 2015.
4. Комаров А. В. «Бетховен и его время». История одного уникального литературного сочинения Чайковского // П. И. Чайковский. Забытое и новое: альманах. Вып. 2 / Сост. П. Е. Вайдман, Г. И. Белонович. М.: Государственный Дома-музей П. И. Чайковского, 2003. С. 150-161.
5. Мясковский Н. Я. Собрание материалов: в 2 т. / ред., сост. и прим. С. Шлифштей- на. М.: Музыка, 1964. Т. II.
6. Р[аппапорт] М. [Я]. Музыкальная летопись // Сын отечества. 1863. № 45, 21 февраля. С. 345-346.
7. Русская книга о Бетховене. К столетию со дня смерти композитора (1827-1927) / ред. К. А. Кузнецова. М.: Музыкальный сектор, 1927.
8. Чайковский П. И. Дневники. М.: Нащ дом -- LAge d'Homme, У-Фактория, 2000.
9. Чайковский П. И. Музыкально-критические статьи. М.: Государственное музыкальное изд-во, 1953.
10. Чайковский П. И. Н. Ф. фон Мекк. Переписка / ред-сост. П. Е. Вайдман. Челябинск: MPI, 2010. Т. 2: 1878.
11. Чайковский П. И. Н.Ф. фон Мекк. Переписка / ред-сост. П. Е. Вайдман. Челябинск: MPI, 2010. Т. 3: 1879-1881.
12. Чайковский П. И. Полн. собр. соч.: Литературные произведения и переписка. М.: Музыка, 1971. Т. XIII.
13. Чайковский П. И. Полн. собр. соч.: Литературные произведения и переписка. М.: Музыка, 1974. Т. XIV.
14. Чайковский Петр Ильич, Юргенсон Петр Иванович. Переписка / сост., науч. ред. П. Е. Вайдман. М.: П. Юргенсон, 2013. Т. 2: 1886-1893.