Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ ФОРМИРОВАНИЯ НЕОСОЗНАВАЕМОЙ УСТАНОВКИ В НОВОСТНОМ ТЕКСТЕ
Анисина Наталья Викторовна, к. пед. н., доцент
Аннотация
лингвистический неосознаваемый сообщение заметка
В статье рассматриваются лингвистические технологии формирования неосознаваемой установки в кратких информационных сообщениях и информационных заметках. Анализируются лингвистические и текстовые технологии формирования и нивелирования чувства страха в отношении социально значимых событий: использование позиций в структуре микро- и макротекста, рассчитанных на некритическое восприятие; отбор и расположение в тексте смысловых элементов; использование лексических и грамматических средств для смещения акцентов при описании события; использование разных типов мышления и видов текста.
Ключевые слова и фразы: медиалингвистика; речевое воздействие; неосознаваемая установка; психологическое влияние СМИ; структура микротекста и макротекста; некритическое восприятие информации; интерпретация события в тексте новостей.
Annotation
LINGUISTIC TECHNOLOGIES OF THE UNCONSCIOUS POSITION FORMATION IN THE TEXT OF THE NEWS
Anisina Natal'ya Viktorovna, Ph. D. in Pedagogy, Associate Professor Peter the Great Saint-Petersburg Polytechnic University
The article deals with the linguistic technologies of the unconscious position formation in brief news reports and news notes. The author analyzes the linguistic and textual technologies of the formation and leveling of fear in relation to socially important events: the use of the positions in the structure of micro- and macrotext meant for an uncritical acceptance; the selection and arrangement of semantic elements in the text; the use of lexical and grammatical means for displacement of accents in the description of the event; the use of different types of thinking and types of text.
Key words and phrases: media linguistics; linguistic manipulation; unconscious position; psychological impact of mass media; structure of micro- and macrotext; uncritical acceptance of information; interpretation of events in a news text.
Основная часть
Языковое моделирование социального взаимодействия и управления является объектом изучения уже около полувека. За это время выявлены многие лингвистические и текстовые средства влияния на картину мира, эмоциональное состояние, систему ценностей и поведение человека [1; 4; 6-9; 12; 14; 15]. Важное влияние тексты оказывают на формирование неосознаваемой установки, то есть «целостного, недифференцированного и бессознательного состояния субъекта, предшествующего актуально развертывающейся деятельности» [5, с. 556]. Процессы формирования установки как готовности действовать по заданной схеме в ситуации определенного типа, в том числе и оценивать ситуацию определенным образом, нуждаются в дальнейших исследованиях.
Рассмотрим, с помощью каких лингвистических и текстовых средств в новостных текстах формируется у адресата речи неосознаваемое отношение к участию в социальных протестах, используем для анализа известные лингвистические теории. При этом будем иметь в виду, что любое сообщение на русском языке предназначено для русскоговорящих слушателей, поэтому оценивать цели речевого воздействия необходимо применительно к ситуации в России в момент обнародования новостного текста, даже если речь идет о событиях на другом конце земного шара.
Для решения поставленной задачи проанализируем три новостных текста. Первый текст информационное сообщение 1998 года, когда в результате дефолта обесценились накопления людей, упал уровень жизни, разорились многие владельцы мелкого и среднего бизнеса. В тот период времени некоторые политические силы считали социальные протесты недовольных людей нежелательными. Второй и третий тексты - информационные заметки 2014 года, когда после выборов в декабре 2011 года некоторые политические силы стремились спровоцировать в России массовые протестные акции. Выбор текстов определялся тем, что их авторы преследовали противоположные цели: вызвать страх перед протестными акциями (первый текст) или ликвидировать существующий страх (второй и третий тексты).
Рассмотрим первый текст: «1) В столице Индонезии Джакарте уже вторые сутки продолжаются столкновения студентов и поддерживающих их горожан с силами безопасности. 2) По меньшей мере, 11 человек погибло (выделено автором статьи - Н. А.). 3) Местная пресса и оппозиционные политики выразили возмущение действиями сил безопасности (Радио Би-Би-Си, 14.11.98)» [1, с. 102].
Для анализа краткого информационного сообщения используем разрабатываемую нами теорию микротекста [1-3]. Согласно данной теории, в микротексте, включающем не более девяти предложений (обычно 3-5), отражается психологический процесс разрешения одной проблемной ситуации, который определяет цельность, связность, законченность и информационную достаточность микротекста. В соответствии с этапами этого психологического процесса в структуре микротекста нами выделено пять логико-психологических частей, каждая из которых может быть представлена фрагментом объемом от 0,5 до 2-3 предложений. С точки зрения анализа психологического воздействия наибольший интерес представляет центральная, третья часть микротекста, которая воспринимается читателем / слушателем некритически, поскольку соответствует выбору пути разрешения проблемной ситуации и связана с максимальной активностью интуитивно-образного мышления [Там же]. В результате анализа 1000 кратких информационных сообщений мы выделили четыре варианта психологической интерпретации событий. Эти интерпретации связаны с потребностью человека в самосохранении и различаются характером смыслового элемента, который находится в центральной логико-психологической части микротекста, соответствующей этапу наибольшей активности интуитивно-образного мышления [1].
Все смысловые элементы информационной структуры события были разделены нами на сущностные (главные участники, главное действие, место и время в общем виде, причина события, цель, результат, обязательное условие, основные этапы события, антипричина, то есть уступка) и несущностные (точное место и время, второстепенные участники, второстепенные действия участников, характеристика обстоятельств, оценка события, несущественные детали). Выделенные нами модели различаются степенью важности события и степенью его опасности для человека:
1) событие важное неопасное (в центре находится любой сущностный элемент, кроме негативных последствий);
2) событие важное опасное контролируемое (в центре описываются действия людей, которые исправляют опасную ситуацию, борются с ее последствиями, помогают пострадавшим, предотвращают новые потери);
3) событие важное опасное неконтролируемое, модель стихийного бедствия (в центре описываются негативные последствия: ущерб, разрушения, человеческие жертвы);
4) событие неважное и неопасное (в центре представлен любой несущностный смысловой элемент) [Там же, с. 101-102].
Применение теории микротекста к анализу данного краткого информационного сообщения показывает, что в его центральной части (в данном примере это второе предложение, выделенное в тексте жирным шрифтом) указан негативный результат события - человеческие жертвы. Следовательно, это событие интерпретируется автором сообщения как важное опасное неконтролируемое. В результате у адресата формируется ассоциативная связь события данного типа со стихийным бедствием и реакцией на него, связь с чувством опасности, страхом и желанием избежать подобных ситуаций, то есть формируется подсознательный страх перед участием в массовых протестных акциях.
Рассмотрим второй текст, опубликованный на сайте Газета.ру 30 сентября 2014 года, «FireChat: высокие технологии протеста в Гонконге», который имеет подзаголовок «Распределенный мобильный мессенджер позволил обойти блокировки и цензуру». Хотя данная информационная заметка размещена в разделе, посвященном новым технологиям, ее цель заключается не только в рекламе нового информационного продукта:
«Массовые протесты против отмены демократических выборов в Гонконге разворачиваются по ставшему уже привычным в современном мире сценарию: призывы #Occupy, фото-отчеты блогеров с мест событий, блокировка социальных сетей правительством (в данном случае закрыли Instagram), координация действий протестующих через сотовые сети, отключение сотовой связи. Но в этот раз не получилось. Впервые в столь масштабных протестных действиях были опробованы pear-2-pear технологии, причем весьма успешно.
Остальные социальные сети, например Twitter, не были заблокированы, но в них начали блокировать соответствующие посты и новости, поэтому протестующие студенты и сочувствующие быстро перешли на FireChat, мобильное приложение, которое создает распределенную сеть из мобильных телефонов, обменивающихся данными по Blue-tooth и Wi-Fi. Такая сеть не нуждается в сотах или связи с интернет-сервером.
В воскресенье днем Open Garden зафиксировали более 100000 новых пользователей из Гонконга и 800000 коротких сессий, в ходе которых люди получали первичные инструкции, как действовать, а затем, переходили в режим офлайновой связи и пропадали из виду разработчиков (выделено автором статьи - Н. А.).
FireChat не является анонимной сетью, и сотрудники силовых структур также могут подключиться в нее и видеть все сообщения пользователей. Кроме того, в нынешней версии пользователям необходимо зарегистрироваться, поэтому другие участники протеста рекомендовали им регистрироваться под вымышленными именами с только что созданных адресов. Тем не менее, FireChat стал неожиданным выходом из положения и, по сути, первым случаем массового использования распределенной технологии связи и обмена данными для обхода блокировок связи и цензуры в реальных условиях» [16].
В данном тексте описаны два события: применение нового мобильного приложения и массовые протесты. Второе событие служит лишь фоном для первого события, в результате происходит смещение акцента с поведения, связанного с опасностью, на престижное, достойное повторения. Рассмотрим группы участников события, их номинации и номинации их действий.
Первая группа: «протестующие - блогеры - протестующие студенты и сочувствующие - пользователи - люди - участники протеста». Из номинаций, которые выстраиваются в ассоциативный ряд, можно видеть, что в этом ряду сочетаются нейтральные слова (пользователи, блогеры, сочувствующие) и слова, связанные с идеей протеста. В результате негативная оценка в данном контексте нивелируется. Следует особо отметить, что людьми названа только эта группа участников, а не их оппоненты, что является проявлением использования технологии расчеловечивания противника. Кроме того, данная номинация приближает участников протеста к адресату, объединяет участников протеста и читателей, делает эту группу участников «своими» для читателя и интимизирует проблему.
Действия протестующих: «протесты - призывы - фото-отчеты - координация действий - были опробованы pear-2-pear технологии - перешли на FireChat - получали инструкции, как действовать - переходили в режим офлайновой связи - пропадали из виду - регистрироваться - рекомендовали - обмен (данными) - обход (цензуры)». Можно видеть, что нейтральные действия, связанные с использованием новой технологии, выражены личными формами глаголов-сказуемых. А действия, связанные с массовыми протестами, названы отглагольными существительными. В соответствии с теорией трансформационной грамматики Н. Хомского, смыслы, выраженные глаголами-сказуемыми, понимаются адресатом речи быстрее, чем смыслы, выраженные отглагольными существительными (см. об этом: [10]). Как показали исследования многих ученых, это обстоятельство используется в речевом воздействии для того, чтобы смещать акценты и делать одни действия более заметными, чем другие (см., например: [6; 8]). Следовательно, автор данного текста использует грамматические конструкции для смещения внимания адресата с массовых протестов на безобидное использование новых технологий.
Вторая группа: «правительство - сотрудники силовых структур», их действия: «блокировка социальных сетей правительством - закрыли Instagram - отключение сотовой связи - начали блокировать соответствующие посты и новости - могут подключиться и видеть все сообщения - блокировки связи - цензура». Большая часть действий этой группы участников названа отглагольными существительными или неопределенно-личными предложениями. Отсутствие указания на субъект делает действия как бы не зависимыми от человека, таким образом с участников снимается ответственность за действия и их результат (это действия по блокированию мобильной связи и социальных сетей, а также введение цензуры). Только в одном случае субъект назван подлежащим: «сотрудники силовых структур также могут подключиться в нее и видеть все сообщения пользователей», это нейтральные действия по использованию мобильного приложения.
Третья группа: «Open Garden - разработчики FireChat», их действия: «зафиксировали». Это нейтральная сторона, которая не участвует в противопоставлении двух других групп участников.
Таким образом, в данном тексте происходит противопоставление «своих» (протестующих, людей) и «чужих» (правительственных сил) на уровне номинаций участников и сглаживание этого противостояния на уровне номинаций действий противостоящих сторон, общее в их действиях - использование мобильного приложения - даже подчеркивается. Более того, само противостояние представлено как компьютерная игра, в которой главное - успеть быстро сделать некое действие и скрыться из виду, а все участники этой игры - обычные пользователи: «начали блокировать соответствующие посты и новости, поэтому протестующие студенты и сочувствующие быстро перешли на FireChat, мобильное приложение - люди получали первичные инструкции, как действовать, а затем, переходили в режим офлайновой связи и пропадали из виду разработчиков (а не силовиков! - Н. А.); сотрудники силовых структур также могут подключиться в нее и видеть все сообщения пользователей».
Опираясь на теорию суггестивной лингвистики, разработанную И. А. Черепановой, можно рассчитать примерное положение «точки золотого сечения», в котором находится ключевой для воздействия на подсознание адресата фрагмент текста (словосочетание, предложение, сверхфразовое единство) [14]. Мы выделили эту предикативную единицу в тексте жирным шрифтом. Можно констатировать, что в этом фрагменте происходит поворот в развитии смысла: социальное противостояние из реальности переносится в виртуальное пространство и трактуется как совместное использование нового мобильного приложения, как игра.