Логика как нормативная наука: между биологией и социальной критикой (случай нейроразнообразия)
Максудова-Елисеева Гала Валерьевна
Аннотация
В статье рассматривается проблема нормы рассуждения в контексте тенденции к более широкому пониманию нормы в современных дискуссиях. Автор статьи ставит цель сравнить два представления о норме: возникающее в рамках социальных движений, носящих эмансипаторный характер (на примере движения за нейроразнообразие), и связанные с пониманием логики как нормативной науки. Показано, что эти направления опираются на различные концепции нормы. Социальные движения понимают норму как производную от социальных отношений, тогда как в современной логике норма понимается как следование правилу. Ставится вопрос о том, какая концепция нормы нужна в случае оценки рассуждений. По мнению автора, движение за нейроразнообразие рискует излишне расширить норму рассуждения, поскольку сосредоточено на аспектах социального функционирования нейро- отличных индивидов, а вопросов рассуждения они касаются только в связи с успешными примерами, порой полностью игнорируя наличие устойчивых паттернов неудачных рассуждений. При этом логика, которая традиционно считается наукой, задающей нормы правильного рассуждения, напротив, в случае классического понимания нормативности как однозначного требования подчиняться канонам логики, сужает представления о правильном рассуждении. Однако сейчас в рамках логической теории происходит постепенный процесс расширения нормы. Этот процесс связан, во-первых, с пересмотром представлений о нормативности логики, во-вторых, с тем, что логики начали предлагать модели рассуждений, носящих явно ошибочный с прагматической точки зрения характер. Для достижения поставленной цели автор решает следующие задачи: во-первых, рассматривает основные идеи нейроразнообразия и диалогический подход к пониманию нормативности логики, во-вторых, рассматривает процесс расширения нормы рассуждения в рамках нейроразнообразия и логики.
Ключевые слова: логика, нейроразнообразие, норма рассуждения, нормативность логики, рассуждение, социальные движения
Abstract
Logic as a normative science: between biology and social critique (a case of neurodiversity) The study was implemented in the framework of the Basic Research Program at the National Research University Higher School of Economics (HSE University) in 2021.
Gala V. Maksudova-Eliseeva
The paper discusses norms of reasoning in the context of a current tendency in recent discussions towards a broader interpretation of the norm. The author of the article compares two ideas about the norm: norms as arising within the framework of emancipatory social movements (on the example of the movement for neurodiversity), and norms associated with the understanding of logic as a normative science. It is shown that these directions are based on different concepts of the norm. Social movements understand the norm as derivative from social relations, while the modern norm in contemporary logic is understood as rule following. The question is raised what concept of the norm is more appropriate when reasoning is assessed. The article shows that social movements run the risk of expanding the norm of reasoning too much, because they focus on aspects of the social functioning of neurodifferent individuals, and they touch upon the issues of reasoning only in connection with cases of successful reasoning, sometimes completely ignoring the presence of stable patterns of unsuccessful reasoning. At the same time, logic, which is traditionally considered as a science that sets the norms of correct reasoning, on the contrary, in the case of a classical understanding of normativity as an unambiguous requirement to obey its canons, narrows the idea of correct reasoning. In this regard, logic was heavily criticized by social activists at the end of the twentieth century. In ex - treme cases, the critics called for a complete rejection of logic as a normative theory. However, within the logical theory, there is also a gradual process of expanding the norm. This process is associated, firstly, with a revision of ideas about the normativity of logic, and secondly, with the fact that logicians began to propose models of reasoning that are clearly erroneous from a pragmatic point of view. The author proposes solutions to the following tasks: firstly, she considers the main ideas of neurodiversity as well as the dialogical approach to understanding the normativity of logic; secondly, she considers the process of expanding the norm of reasoning within the framework of neurodiversity and logic.
Keywords: logic, neurodiversity, norm of reasoning, normativity of logic, reasoning, social movements
Введение
Вопрос о нормативных критериях для тех или иных форм человеческой деятельности - или, проще, вопрос о норме - является одним из самых проблемных для современных социальных и философских дискуссий. Его особая актуальность проявляется в том, что вопрос о пределах нормального напрямую связан с социальными практиками исключения и изоляции. Концепции нормы варьируются от крайне конструктивистских, которые фактически отрицают наличие идеальной нормы, до биологически-редукцио- нистских, связывающих это понятие с заложенными на уровне биологии паттернами. Речь может идти о гендерной, сексуальной, психической и других видах нормы. Однако если движения против дискриминации, например, мигрантов или лиц, чья гендерная идентификация выходит за границы гете- ронормативного идеала, распространены повсеместно, то борьба за такие сферы, как рассуждение по тем или иным логическим канонам, представляется абсурдной - но лишь на первый взгляд. Дело в том, что норма является целостным феноменом, а потому смещение ее границ в критериях психического здоровья или даже в понимании «нормальной» гендерной идентичности косвенно ведет к пересмотру представлений о норме рассуждения.
В своей статье я обращусь к не самому известному измерению проблемы нормы в рассуждении и рассмотрю данную проблему, с одной стороны, с позиций логики и философии логики, а с другой - в связи с движением за нейроразнообразие. Соединение данных аспектов возможно, поскольку в рамках новых подходов в философии логики представляются правдоподобными гипотезы о том, что формы рассуждения каким-то образом связаны с неврологической организацией, обеспечивающей осуществление когнитивных процессов, а логика так или иначе связана с рассуждением. Нейроразнообразие в контексте проблемы нормы представляет особый интерес, поскольку посягает на, казалось бы, сугубо биологическую норму. Действительно, в рамках изучения аутизма и других вариантов особого развития были обнаружены устойчивые и не поддающиеся коррекции особенности рассуждения, которые для здорового человека представляются очевидно ошибочными. В этой связи, предлагаемое социальными движениями расширение нормы выглядит заслуживающим изучения.
Логика здесь будет пониматься как «теория следования» Harman G. The Internal Critique // Handbook of the Logic of Argument and Inference: The Turn Towards the Practical. Amsterdam, 2002. P. 171-186., изучающая формы отношений между высказываниями. Между двумя этими полюсами - логикой и движениями за социальную справедливость - находится поле когнитивной науки, в рамках которого понятие нормы также меняется. Однако когнитивные исследования в дальнейшем будут привлечены лишь в качестве дополнительных примеров.
Можно выделить две взаимосвязанные причины интереса к представлениям о норме именно в логике. 1. Критерии для различения ангажированной и неангажированной форм эмпирических наук очень зыбкие. Здесь более важны теория, в рамках которой выдвигается гипотеза и проводится эксперимент, источник финансирования проекта и другие факторы. 2. Если согласиться с холистической моделью Куайна, то предложения логики находятся в центре «силового поля» Quine W. Two Dogmas of Empiricism // Quine W. From a Logical Point of View. N.Y., 1963. P 20-46. высказываний науки. Предложения центра чаще оказываются более устойчивыми, чем предложения периферии, поскольку вторые основываются на первых, и чаще всего к пересмотру центральных предложений приводит сильный толчок со стороны столкнувшейся с опытом периферии. Таким образом, когнитивные науки будут потенциально испытывать большее влияние опыта, в том числе социальных движений, тогда как изменения в логике, как правило, говорят о более серьезном сдвиге в научных представлениях.
Важно обратить внимание на то, что социальные теории и логика отвечают на вопрос о норме по-разному. Для социальных критиков норма предстает как продукт социальных отношений, заданный потребностями большинства. В логике же современная полемика о норме в большей степени сосредоточена вокруг понимания нормы как следования правилу. Если изначально логика воспринималась как дисциплина, строго задающая правила рассуждения, то теперь, с одной стороны, логика может не только создавать множество систем, но и описывать паттерны реального рассуждения, тем самым уходя от представлений о единственно возможной, «метафизической» норме к представлению о множестве ситуативных норм. Исторически эти подходы к пониманию нормы были несовместимы и даже противостояли друг другу: например, представители феминистского движения обвиняли логику в попытке задать в качестве нормы «мужской мир» через установление универсальных канонов рациональности Nye A. Words of power: a feminist reading of the history of logic. N.Y.; L., 1990., тем самым призывая ввести содержательные, а не только лишь формальные, критерии для нормы. Это противостояние позволяет поставить вопрос о том, какая концепция нормы нужна при оценке правильности (а значит, и рациональности) рассуждения: производная от социального измерения, априорная или какая-либо еще.
Парадигма нейроразнообразия
Термин «нейроразнообразие» ввела Джуди Сингер в 1998 г. Singer J. Neurodiversity: the Birth of an Idea. [N.p.], 2017. Сингер поставила нейроотличие в один ряд со «знакомыми политическими категориями класса/гендера/расы» и отстаивала идею социальной сконструированно- сти нормы, распространяя данную идею также на вопрос о классификации типов неврологической конституции. Сейчас о нейроразнообразии говорят в двух смыслах: во-первых, как о подходе в когнитивной науке, основанном на идее наличия вариаций неврологической нормы (такие варианты развития, как аутизм или СДВГ, рассматриваются не как отклонения, а как варианты естественного разнообразия форм нервной системы); во-вторых, как о социальном движении, борющемся за права нейроотличных людей Jaarsma P., Welin S. Autism as a Natural Human Variation: Reflections on the Claims of the Neurodiversity Movement // Health Care Analysis. 2012. Vol. 20. No. 1. P. 20-30..
В качестве наиболее значимых принципов, лежащих в основе парадигмы нейроразнообразия, могут быть названы следующие: ценность навыков определяется культурой и оценка способностей индивида зависит от того, где и когда он родился; успешность жизни базируется на адаптивности мозга индивида к запросам окружающей среды; возможно конструирование среды для улучшения жизни обладающего специальными потребностями индивида; такое конструирование влияет на мозг, вследствие чего повышается способность к адаптации Armstrong T. The Power of Neurodiversity: Unleashing the Advantages of Your Differently Wired Brain. Cambridge (MA), 2011.. Вдохновленное этой идеей исследование Griffin E., Pollak D. Student Experiences of Neurodiversity in Higher Education: Insights from the BRAINHE Project // Dyslexia. 2009. Vol. 15. P. 23-41. показывает, что изменение отношения к своим особенностям значительно улучшает социальное функционирование. Кроме того, многие крупные компании (например, Amazon и Google Job seekers with autism. ) обустраивают рабочие места в соответствии с потребностями нейроотличных соискателей, поскольку их формы когнитивной организации зачастую приводят к успеху при решении определенных задач. Таким образом, в основе аргументации сторонников идеи нейроразнообразия лежат представления о социальной сконструиро- ванности понятия неврологической нормы, а также о возможности мозга повышать уровень адаптации при благоприятных условиях.
В качестве научной концепции нейроразнообразие еще не является само собой разумеющейся идеей. Многие исследователи пишут о неправдоподобности и даже опасности движения. Дело в том, что в основании движения лежит аксиома о наличии дихотомии нейротипичности и нейроотличия, которая не поддается однозначному решению. На самом деле четких границ между нейротипичным и нейроотличным индивидами нет: огромному количеству людей свойственны отдельные аутистические проявления. Это значит, что любая дихотомия, надстраивающаяся над нейроотличиями, будет искусственной. Получается, что сторонники движения признают наличие резкого разрыва в способах организации нервной системы «типичных» и «нетипичных» индивидов. Так, парадоксальным образом, пытаясь уйти от биологической модели и словаря, движение за нейроразнообразие само опирается на биологическую категоризацию.
Другим сильным аргументом против парадигмы нейроразнообразия является отсутствие репрезентации интересов людей с более тяжелыми формами расстройств, которые автоматически включаются в категорию нейро- отличных, теряя тем самым возможность получить помощь. Невролог М. Казанова обвиняет представителей движения в опасной для остальных пациентов ангажированности, утверждая, что сторонники движения отстаивают интересы лишь привилегированной группы высокофункциональных аутистов, зачастую не имеющих реального диагноза, а лишь идентифицирующих себя как аутистов Casanova M. The neurodiversity movement: lack of trust // Cortical chauvinism. 2015. Jaarsma P., Welin S. Op. cit. P. 20-30.. Также критике подвергается решение11 рассматривать в качестве нейроотличных только высокофункциональных персон, поскольку это противоречит принятой в рамках движения аксиоме о спектральном характере нейроотличий.
Таким образом, сама идея нейроразнообразия, будучи призванной нести в себе освобождающий потенциал, имеет противоречивый характер и зачастую выступает скорее в качестве политически мотивированного движения, нежели проработанной научной идеи. Специалист по вопросам психического здоровья Джинни Расселл подводит итог: «Можно заметить, что движение нейроразнообразия работает скорее как политическая группа и имеет право выбрасывать членов, которые выражают взгляды, противоречащие партийной линии» Russell G. Critiques of the Neurodiversity Movement // Autistic Community and the Neurodiversity Movement. Singapore, 2020. P. 300..
В каком смысле нейроразнообразие расширяет представление о норме рассуждения
Под рассуждением в контексте поставленной проблемы будет пониматься «психологический процесс, процесс обоснованного изменения убеждения (или обоснованного отказа от изменения убеждения)» Harman G. Op. cit. P. 171., иными словами, осуществляемый сознательно или бессознательно (как слепое следование правилу) переход от изначального набора данных, выраженных в виде высказываний, к новому высказыванию или их набору на основании связи изначальных и конечных данных каким-либо способом обоснования. Отталкиваясь от подобного понимания рассуждения, следует отметить, что движение за нейроразнообразие не впервые указало на специфические для людей с другим типом нервной организации формы рассуждения, но, заговорив о равенстве типов нервной организации, сделало их видимыми для мира, а не только для специалистов в областях неврологии и психиатрии. Можно сказать, что исследования, отталкивающиеся от идеи нейроразнообразия, выявили особые формы рассуждения, отличные от форм рассуждения условно здоровых западных людей, показав, что существует класс задач, с которыми аутистичные люди справляются гораздо лучше, чем условно здоровые люди Например, тест с кубиками Кооса (Shah A., Frith U. Why Do Autistic Individuals Show Superior Performance on the Block Design Task? // Journal of Child Psychology and Psychiatry. 1993. Vol. 34. No. 8. P. 1351-1364), тест со встроенными фигурами (Jolliffe T., Baron-Cohen S. Are People with Autism and Asperger Syndrome Faster Than Normal on the Embedded Figures Test? // Journal of Child Psychology and Psychiatry. 1997. Vol. 38. No. 5. P. 527-534).. Такие задачи связаны с выявлением устойчивых связей в потоке информации. В частности, исследования савантизма Явление, при котором человек с расстройством развития обладает какой-либо выдающейся способностью. привели ученых к выводу, что результатом сенсорной гиперчувствительности людей с аутизмом становится повышение их потребности в систематизации и формулировании законов реальности в виде набора кондиционалов (правил вида «если р, то q») и, как следствие, более развитый навык оперирования основными дедуктивными правилами, связанными с кондиционалами Baron-Cohen S. The pattern seekers: How Autism Drives Human Inventions. N.Y., 2020.. С другой стороны, аутичные люди допускают систематические ошибки при решении задач, связанных с социальным взаимодействием, которые для нейротипичных людей вовсе не являются проблемными Наиболее известна задача на ложные убеждения «false belief task». Тестирование способности понимать, что происходит в сознании другого («theory of mind»). В ходе эксперимента тестируемый находится в комнате с еще одним агентом, на их глазах в ящик кладут шоколад. Затем второй агент покидает комнату, в это время шоколад перемещают в коробку. Тестируемому предлагают ответить на вопрос, где вернувшийся будет в первую очередь искать шоколад. Аутичные люди и дети до 4 лет отвечают, что агент будет искать шоколад в коробке.* Например: Perner J., Leekham S., Wimmer H. Three-year olds' difficulty with false belief: the case for a conceptual deficit // British Journal of Developmental Psychology. 1987. Vol. 5. P. 125-137; Peterson D., Bowler D. Counterfactual reasoning and false belief understanding in children with autism // Autism: The International Journal of Research and Practice. 2000. Vol. 4. No. 4. P. 391-405.. Таким образом, способы рассуждения аутичных персон могут вести в зависимости от типа задачи как к недоступному нейротипичным индивидам успеху, так и к очевидно ложному решению. Эти данные могут рассматриваться как подтверждение ранее выдвинутой когнитивными учеными гипотезы, согласно которой способы рассуждения, свойственные людям с аутизмом, следует рассматривать не как проявление дефицита, а как проявление особого когнитивного стиля Happe F. Autism: cognitive deficit or cognitive style? // Trends in Cognitive Science. 1999. Vol. 3. No. 6. P. 216-222..