Рельеф языковой центрации основан на функциональном взаимодействии средств выразительности в вокально-симфоническом языковом интегративе. Функциональное взаимодействие солиста и оркестра, безусловно, является динамическим, но в данном тексте их движение параллельно. Обозначим предельно контрастные формы языковой центрации, присутствующие в тексте:
эпизод «Вспомни нашу прогулку по Версалю». Здесь явственно читается преобладающая роль оркестра: в партии оркестра - основная музыкальная тема, воплощающая данный эмотивный центр (блаженного воспоминания); в партии солистки - речитативные реплики, призванные дать предметно-логическое представление о конкретных фактологических деталях блаженного воспоминания;
эпизод «А вчера, чтобы заснуть, я приняла порошок». В этом эпизоде видим музыкальный материал, воплощающий данный эмотивный центр (страха смерти), в партии солистки; партии оркестра поручена подчёркнуто аккомпанирующая роль.
При том что ни в одном из эпизодов, фиксируемых в тексте, ни одна из языковых систем не отключается полностью, динамические параметры языковой центрации реализуются посредством распределения по эпизодам функций тех или иных средств выразительности. Тем не менее отчётливо прослеживается неравнозначность эмотивной нагрузки солиста и оркестра: солистка, преимущественно в силу довлеющего принципа речитативности, «отвечает» за предметно-логический смысл вербальных конструкций; оркестр раскрывает содержание эмотивных центров. В связи с этим динамически выстроенная линия вокально-симфонического интегратива (динамика преобладания вокальных или симфонических средств выразительности) коррелирует с динамикой преобладания предметно-логических или иррациональных смыслов. Только один эмотивный центр стоит «особняком» в контексте изложенных наблюдений - эмотивный центр страха смерти; кантиленная мелодическая основа вокальной партии в сочетании с подчёркнуто несамостоятельной, аккомпанирующей партией оркестра выделяют данный эмотивный центр из всех прочих. Кроме того, эмотивы, относящиеся к эмотивному центру страха смерти, хронологически сконцентрированы в некотором подобии трёхчастной формы, а не рассредоточены по тексту.
Динамический график вокально-симфонического языкового интегратива в данном тексте может выглядеть следующим образом (в силу довлеющего принципа речитативности и преобладания микроинтонации эпизодов оказывается достаточно много, в связи с чем их последовательность может быть неполной):
Динамический график вокально-симфонического интегратива в моноопере Ф. Пуленка «Человеческий голос»
Системный блок
Данный текст однозначно и неоспоримо тяготеет к структурной модели симфонической поэмы - даже более, чем к мета-модели монооперы (оперного монолога/сквозной сольной сцены). Объяснимо это, как можно предположить, во-первых, неравнозначностью смысловой нагрузки партий солистки и оркестра (о чём было сказано ранее); во-вторых, почти полным нивелированием формальных границ, вследствие чего наблюдаем практически «монополию» сквозного развития; в-третьих, первичной значимостью средств выразительности именно симфонического оркестра для языковой реализации эмотивного плана. Однако нельзя забывать, что функциональная динамика исключает жёсткую закреплённость функций за тем или иным множеством средств выразительности; кроме того, оркестр в «Человеческом голосе» воплощает подтекстовый эмотивный пласт лишь фрагментами, функции его переменны.
Интонационно-тематический каркас данного текста строится на пяти тематических образованиях, реализующих пять эмотивных центров:
тема тревоги
2) тема повествования (о недавнем прошлом)
тема блаженного воспоминания
тема страха смерти
5) тема душевной боли
Повторность реализуется посредством периодически актуализирующегося эмотивного центра тревоги (прерывания телефонной связи), при условии, что хронотоп синхронизирован с реальным временем разговора по телефону и всегда, на протяжении всего текста, присутствует только внешняя сигнальная система. Тема тревоги состоит из двух независимых и не пересекающихся элементов - репетиций ксилофона (имитации телефонного звонка, имеющего в моноопере центральное значение) и восходящего пунктирного мотива меди. Тема тревоги свободно «вторгается» в любое мелодическое построение, создавая аллюзию «прерванной песни», несущую немаловажное эмотивное значение.
Модель-аттрактор монооперы Ф. Пуленка «Человеческий голос» содержит множественные и достаточно детальные характеристики жестов и внешне наблюдаемых действий героини.
В первую очередь, приведём описание сцены, данное Жаном Кокто - либреттистом, постановщиком и декоратором монооперы Ф. Пуленка:
Небольшая сцена представляет собой угол женской спальни. Это мрачная синеватая комната с небрежно покрытой постелью - слева и с полуоткрытой дверью в белоснежную ванную - справа.
Перед суфлёрской будкой - низкое кресло и столик, на нём телефон и лампа, льющая резкий свет.
Занавес поднимается. Комната. Кажется, что здесь совершено преступление - перед кроватью в длинной сорочке распростёрто женское тело. Оно кажется безжизненным.
Тишина... Женщина приподнимается, меняет позу и снова впадает в неподвижность. Затем, словно решившись на что-то, она встаёт, берёт пальто с постели и, помедлив перед телефоном, направляется к двери. Как только она коснулась дверной ручки, зазвенел телефон. Она бросается к нему. Пальто мешает ей, резким ударом ноги она отбрасывает его в сторону и снимает телефонную трубку.
С этой минуты она говорит стоя, сидя, спиной к зрителям, лицом к ним, в профиль, на коленях, за спинкой кресла, то положив на неё голову, то прислонясь спиной, шагая по комнате, таща за собой телефонный шнур до предела, пока, наконец, не падает ничком на кровать. Голова её безжизненно повисает, и трубка, выпав из рук, словно камень, со стуком падает на пол.
Очерчивают некоторые характеристики текста замечания самого Ф. Пуленка, предшествующие клавиру:
Единственная роль «Человеческого голоса» должна исполняться молодой элегантной женщиной. Речь идёт не о пожилой женщине, покинутой любовником.
От игры исполнительницы зависит длительность фермат, имеющих большое значение в этой партитуре. Дирижёр должен заблаговременно условиться с певицей обо всех деталях исполнения.
Исполнение вокальных фраз, написанных без аккомпанемента, зависит только от мизансцен. Переходы от волнения к спокойствию и обратно внезапны.
На всём протяжении спектакля звучание оркестра должно быть предельно эмоционально.
Приведённые замечания композитора касаются совершенно разных аспектов текста - как внутритекстовых языковых параметров (пункты 2 и 4), так и визуальных параметров аудиовизуальной модели-аттрактора монооперы (пункт 1). Пункт 3 свидетельствует о наличии обратной связи (от аудиовизуального воплощения - к тексту). Ознакомление с приведёнными замечаниями Ф. Пуленка подтверждает функциональное единство всех составляющих синтетического текста, нацеленных на реализацию сольного вокального образа мира и интенций всеобъемлющего сознания персонажа.
Авторских ремарок в тексте, касающихся внешнего действия, немного, и связаны они исключительно с телефоном как главным объектом внутреннего мира персонажа. Женщина два раза «вешает трубку», что обусловлено прерыванием телефонной связи; в финале монооперы внешнее действие становится более детально разработанным, но связанным, как и прежде, стелефоном:
«Обвивая телефонный шнур вокруг шеи»;
«Она встаёт и направляется к постели с телефоном в руках»;
«Ложится на кровать, сжимая руками телефон»;
«Телефонная трубка падает на пол».
Структурно-драматургический график наглядно воплощает интонационно-тематические переключения в тексте, а также механизмы тематической повторности:
Структурно-драматургический график монооперы Ф. Пуленка «Человеческий голос»
Таким образом, посредством комплексного междисциплинарного анализа был разносторонне рассмотрен текст монооперы Ф. Пуленка «Человеческий голос». Здесь автор статьи стремился проследить, как застывшие «знаки» композиторского замысла функционируют в письменно зафиксированном тексте, создавая потенциал их «дешифровки» в рамках аудиовизуального воплощения монооперы.
Использованные источники
БахтинММ. Проблемы поэтики Достоевского. - М.: Сов. писатель, 1963. - 362 с.
Пистон У. Оркестровка: учебное пособие / пер. с англ. К. Иванова. - М.: Сов. композитор, 1990. - 464 с.
Клавир монооперы Ф. Пуленка «Человеческий голос» https://www.twirpx.com/file/1222585/
Видеозапись монооперы Ф. Пуленка «Человеческий голос» в исполнении Дениз Дюваль https://www. youtube. com/watch?v=dJeMUVa_ym4
The used sources
Bakhtin, M. M. Problems of poetics of Dostoyevsky / M. M. Bakhtin. - M.: Owls. writer, 1963. - 362 pages.
Piston, U. Orchestration. The manual / Lane from English K. Ivanov. - M.: Owls. composer, 1990. - 464 pages.
Clavier of the monoopera of F. Poulenc "A human voice" of https://www.twirpx.com/file/1222585/
video of the monoopera of F. Poulenc "A human voice" performed by Denise Duval https://www. you- tube.com/watch?v=dJeMUVa_ym4