Статья: Межпоколенные отношения как фактор психологического благополучия студентов: опосредующая роль временной перспективы

Результаты показали, что при семи показателях психологического благополучия и пяти показателях временной перспективы возможны 35 корреляционных связей, из которых на нашей выборке подтвердились 29 (диапазон коэффициентов корреляции Пирсона 0,095-0,559). Корреляционный анализ показателей психологического благополучия и межпоколенных отношений допускал 14 потенциальных корреляций, из которых подтвердились 13 (диапазон коэффициентов корреляции Пирсона 0,107-0,372). Анализ показателей временной перспективы и межпоколенных отношений допускал 10 потенциальных корреляционных связей, из которых подтвердились 9 (диапазон коэффициентов корреляции Пирсона 0,112-0,319). Таким образом, все наши предположения о связях между рассматриваемыми феноменами на предварительном этапе подтвердились. Однако в силу специфики процедуры корреляционного анализа на основании этих связей было невозможно проинтерпретировать полученные результаты иначе как «временная перспектива, межпоколенные отношения и психологическое благополучие как-то между собой связаны».

Вторым этапом анализа стал регрессионный анализ, где мы также последовательно, используя метод линейной регрессии, оценили связи рассматриваемых показателей. Сначала мы проанализировали, выступают ли показатели временной перспективы предикторами психологического благополучия. Для каждого показателя психологического благополучия анализ проводился отдельно (табл. 1).

Таблица 1

Регрессионный анализ показателей психологического благополучия (зависимые переменные) и параметров временной перспективы (независимые переменные)

Регрессионный анализ подтвердил связи показателей временной перспективы и психологического благополучия, как в целом, так и по отдельным показателям. Наименее сильные связи были получены для показателя «Автономность», а наиболее тесные - для показателя «Личностный рост». Анализ показал, что все показатели психологического благополучия, за исключением «Автономности», объясняются показателями временной перспективы более чем на 25%, что представляет собой достаточно существенный вклад, если учесть многомерность и сложность конструкта психологического благополучия.

Содержательный анализ полученных связей показал, что все компоненты психологического благополучия были связаны с негативным прошлым. Только «Цели в жизни» были связаны только с позитивным прошлым. Этот результат позволяет оптимистично оценить возможно построения картины будущего: можно предположить, что, независимо от негативного опыта, человек может строить планы на будущее, а позитивное отношение к прошлому этому только поможет. В целом полученные результаты последовательны и закономерны и в плане практической работы обращают внимание на необходимость коррекции «негативного прошлого», поскольку его удельный негативный вес в общей регрессии оказался достаточно велик, что мы видим при оценке регрессии общего показателя психологического благополучия.

Таблица 2

Регрессионный анализ показателей психологического благополучия (зависимые переменные) и параметров межпоколенных отношений (независимые переменные)

Следует отметить, что, хотя предикторами общего показателя психологического благополучия выступают все параметры временной перспективы, при дифференциальном анализе мы видим, что для каждого компонента психологического благополучия сочетание предикторов и их вес различаются. Чаще других предиктором выступает негативное прошлое (с отрицательным знаком), также часто встречаются гедонистическое настоящее и позитивное прошлое. Эти результаты согласуются с нашими качественными данными о том, что молодые люди больше ориентируются на свою прошлую жизнь и активную позитивную составляющую настоящего.

Регрессионный анализ показателей психологического благополучия как зависимых переменных и показателей межпоколенных отношений как независимых показал (табл. 2), что, в соответствии с нашими предположениями и результатами корреляционного анализа, межпоколенные отношения связаны с психологическим благополучием. Однако сила этих связей между переменными неравномерна. Так, межпоколенный диалог выступил предиктором всех показателей психологического благополучия за исключением «Автономности», в то время как межпоколенное взаимодействие не было связано с позитивными отношениями с окружающими, целями в жизни и самопринятием. Другим интересным результатом стал процент объясненной дисперсии. Так, в целом, межпоколенные отношения объясняли относительно небольшой процент вариативности наших данных. При этом из всех показателей выделился параметр «личностный рост», дисперсия которого на 14,7% объясняется показателями межпоколенных отношений.

В целом анализ вклада межпоколенных отношений - в нашем случае межпоколенного диалога и взаимодействия - показал, что ключевым для психологического благополучия все-таки является межпоколенный диалог, что, по сути, говорит о важности взаимопонимания и коммуникации между поколениями. Понимание и включение в такую коммуникацию, согласно нашим данным, делало позитивный вклад в психологическое благополучие молодых людей. Этот результат имеет не только теоретическую, но и практическую значимость. Несмотря на то, что семейные межпоколенные отношения могут быть достаточно ригидными, складываются годами и не всегда поддаются легкой коррекции, тем не менее, попадая в более широкий межпоколенный контекст, они видят разные сценарии межпоколенного взаимодействия, что может помочь модифицировать уже существующие отношения. Более того, в процессе сбора данных молодые люди с интересом спрашивали, что можно сделать, чтобы изменить отношения со старшими поколениями и демонстрировали готовность не просто участвовать, но и работать над отношениями со старшими поколениями.

Таким образом, данные регрессионного анализа подтвердили, что между показателями временной перспективы и психологического благополучия, и межпоколенных отношений и психологического благополучия существуют разнообразные связи. Корреляционный анализ также показал нам, что между межпоколенными отношениями и временной перспективой также существуют некоторые связи (направление которых по корреляционному анализу определить невозможно). Таким образом, перед нами стояла задача определить наиболее вероятную систему связей для модели, включающей одновременно все три компонента: временную перспективу, психологическое благополучие и межпоколенные отношения.

Мы обратили внимание на то, что как параметры временной перспективы, так и показатели межпоколенных отношений имеют наибольшую предиктивную силу для показателя «личностный рост». Если для показателей временной перспективы это лишь незначительно более высокое значение по сравнению с другими параметрами, то для показателей межпоколенных отношений это более существенное различие. Учитывая эти факты, мы приняли решение для модели путей взять именно личностный рост, чтобы увидеть возможные структурные связи.

Мы исходили из того, что онтогенетически первыми начинают формироваться именно межпоколенные отношения. Как только начинается социализация ребенка, выходящая за пределы нуклеарной семьи (примерно около трех лет), начинают формироваться социальные связи, в том числе и межпоколенные. Понятие времени и временная перспектива начинают формироваться позднее, около семи лет, а психологическое благополучие, как интегративная характеристика, включающая целеполагание, саморазвитие, самопринятие, начинает формироваться еще позднее - в подростковом возрасте. Таким образом, мы предположили, что, если допустить, что межпоколенные отношения, временная перспектива и психологическое благополучие связаны, то межпоколенные отношения должны выступать предикторами временной перспективы, которая, в свою очередь выступает предиктором психологического благополучия, в нашем случае - личностного роста.

В исходную модель для проверки мы включили все показатели временной перспективы, межпоколенных отношений и показатель «Личностный рост». Проверка исходной модели на наших эмпирических данных показала, что некоторые из связей, заложенные нами в модель, не были значимыми. В частности, из двух рассматриваемых показателей межпоколенных отношений только межпоколенный диалог выступил значимым предиктором. Итоговая модель представлена на рисунке.

Результаты структурного анализа показали, что межпоколенный диалог выступал предиктором всех показателей временной перспективы, за исключением фаталистического настоящего. А сами эти показатели, в свою очередь, выступали предикторами личностного роста. Вместе с тем «позитивное прошлое» не выступало таким предиктором.

Рис. Модель путей связей параметров временной перспективы, межпоколенных отношений и параметра «Личностный рост». Критерии согласия модели: х²=3,740; df= 3; X²/df= 1,247; р = 0,325; CFI = 0,999; GFI = 0,997; RMSEA = 0,019; P_dose = 0,696

Примечание: df - количество степеней свободы, RMSEA - среднеквадратичная ошибка приближения, CFI - сравнительный индекс согласия, GFI - критерий согласия, P_ci_ose - индекс близости модели исходным данным.

Учитывая тот факт, что на этапе регрессионного анализа мы выявили, что межпоколенный диалог выступал предиктором личностного роста с большим весом, нежели мы получили методом модели путей, кажется допустимым сделать вывод о том, что в данном случае имеет место частичная медиация эффекта межпоколенного диалога на психологическое благополучие.

Таким образом, согласно нашим данным, желание и способность вступать в межпоколенный диалог, в том числе выходящий за рамки семейных межпоколенных отношений, в некоторой степени определяет восприятие студентами позитивных параметров временной перспективы: он (диалог) положительно влияет на оценку студентами своего прошлого, будущего и гедонистического настоящего; вместе с тем он снижает негативные аспекты, связанные с прошлым. Интерпретируя эти результаты, важно помнить, что межпоколенный диалог, о котором идет речь, это не просто отношения с бабушками и дедушками, но с широким кругом представителей других поколений, с которыми молодые люди не состоят в кровном родстве. Это значит, что межпоколенная коммуникация вне семьи является важным ресурсом, который, с одной стороны, влияет на временную перспективу молодых людей, но, с другой стороны, может быть механизмом модификации этой временной перспективы в случае необходимости. Эти данные согласуются с результатами наших многолетних наблюдений (Стрижицкая, 2019) за изменениями образа старости у молодых людей под влиянием меняющего образа жизни самих пожилых людей. Эти же наблюдения ярко доказывают, что значимым для молодых людей является не только взаимодействие с другими поколениями собственной семьи, но и примеры из несемейной сферы.

Одновременно наша модель показала, что «Личностный рост» как составляющая психологического благополучия, обусловлен как межпоколенным диалогом, так и временной перспективой. Интересно отметить, что, согласно полученным нами данным, межпоколенный диалог выступает предиктором как негативного прошлого (с отрицательным знаком), так и позитивного (с положительным знаком), но предиктором личностного роста выступает только негативное прошлое (также с отрицательным знаком). То есть для личностного роста необходима коммуникация с другими поколениями, опосредованная низкой выраженностью негативных оценок прошлого и высокими показателями будущего и гедонистического настоящего, а оценки прошлого на личностный рост не влияют. То есть для личностного роста не обязательно, чтобы в прошлом все было хорошо, важно, чтобы было «не слишком плохо». Это возвращает нас к практической стороне решаемых нами задач: для того чтобы способствовать личностному росту молодых людей, может быть необходимо гармонизировать их представления о собственной жизни, уделив особое внимание будущему (очевидное направление работы), гедонистическому настоящему (получение удовольствия для ощущения полноты жизни), а также негативным представлениям или оценкам прошлого, где может быть использован механизм межпоколенной коммуникации.