Латвия очень чувствительно относится к иммиграции из-за пределов Евросоюза и строго следит за сохранением этнического баланса и защитой своего языка и культуры. Данная чувствительность является реакцией на депортации населения и последствия политики русификации во время СССР. В результате депортаций доля этнических латышей в населении Латвии сократилась с 77 % в 1935 году до 52 % в 1989-м. Согласно переписи населения 1989 года, население Латвии составляло 2,67 млн человек. К 2018 году население Латвии составляло 1,93 млн человек, что было на 738 тыс. меньше, чем в 1989 году Centrala statistikas parvalde, 2018, Latvija 2018, Galvenie statistikas raditaji, p. 5, URL: ht- tps://www.csb.gov.lv/sites/default/files/publication/2018-05/Nr%2002 %20Latvija%20Galv venie%20statistikas%20raditaji%202018 %20 %2818_00 %29 %20LV.pdf (дата обращения: 03.05.2020)..
Кабинет министров в 2018 году утвердил Концепцию миграционной политики, включающую упрощение процедуры для студентов из стран, не входящих в ЕС, обучающихся в Латвии, чтобы остаться и искать работу после окончания учебы.
Иммиграционная политика Латвии в целом направлена на защиту местной рабочей силы, но для недостающей рабочей силы началась либерализация визового режима. Согласно Регистру населения (Population Register) Population Register (Iedzlvotaju registrs), 2018, Latvian residents by nationality (Latvijas iedzivotaju sadalijums pec valstiskas piederibas), URL: https://www.pmlp.gov.lv/lv/assets/docu- ments/ statistika/Iedz%C4 %ABvot%C4 %81ju%20re%C4 %A3istrs%20st.%20uz%2001072018/ ISVP_ Latvija_pec_VPD.pdf (дата обращения: 10.01.2018)., на 1 июля 2018 года в Латвии проживало 2 101 061 человек, из которых 228 855 были негражданами Латвии и 92 342 иностранцами. Наиболее многочисленными группами граждан третьих стран, проживающих в стране, являются граждане Российской Федерации (54 258 человек), Украины (7485), Беларуси (3318), Индии (1708), Узбекистана (1556 человек).
Латвийские власти в 2017 году приняли практику стартаповой визы для лиц, разрабатывающих инновационные продукты, а также для высококвалифицированных специалистов. Однако количество прибывших граждан из третьих стран в 2017 году было небольшим: 4 029 граждан Украины, 1230 граждан Беларуси и 1095 россиян LR Saeima, 2018, Imigracijas loma darbaspika nodros'majuma Latvija. Simtizes zinojums, URL: https://www.saeima.lv/petijumi/Imigracijas_loma_darbaspeka_nodrosinajums_Latvija-2018_ aprilis.pdf (дата обращения: 03.05.2020).. В Латвии открыта визы для инвесторов: с 2010 по 2017 год было выдано более 17 000 виз. Она позволяет инвесторам из-за пределов Евросоюза получить вид на жительство в обмен на определенный уровень инвестиций (недвижимость, акционерный капитал, кредитное учреждение). Подавляющее большинство получателей (около 70 %) были россиянами, за ними следуют китайцы и украинцы (по 8 %) OCCRP, 2018, Latvia's Once Golden Visas Lose their Shine -- But Why? 5 March, URL: https://www.occrp.org/en/goldforvisas/latvias-once-golden-visas-lose-their-shine-but-why (дата обращения: 03.05.2020).. Для жителей определенных стран Например, США, Великобритании, Австралии и некоторых стран ЕС. с латвийскими корнями возможно получение второго гражданства.
Демографическая ситуация в Литве неблагоприятная, как и в других странах Балтии Population on first January by age, sex and type of projection [proj_15npms], 2019, Eurostat Database, URL: https://ec.europa.eu/eurostat/data/database (дата обращения: 05.02.2019).. Но модели миграции в Литве в последнее время начали меняться. В 2018 году эмигрировали 32 200 жителей Литвы, что на 33 % меньше, чем в 2017-м. В 2018 году в Литву иммигрировали 28 900 человек. Из них 57 % -- вернувшиеся граждане Литвы. Почти половину иностранных иммигрантов составляли украинцы, 26 % -- белорусы и 6 % -- граждане России. По сравнению с 2017 годом в 2018 году количество иммигрантов в западном направлении из Украины увеличилось на 32 %, из Беларуси -- на 20 %, а граждан России -- на 19 % [31]. В Литве разработан План действий по интеграции иностранцев в литовское общество на 2018 -- 2020 годы. (The Action Plan for Integration of Foreigners in Lithuanian Society 2018 -- 2020). Последняя Стратегия демографической, миграционной и интеграционной политики на 2018 -- 2030 годы была принята в сентябре 2018 года Strategy for the Demographic, Migration, and Integration Policy for 2018--2030, 2018, Seimas, 20 September 2018, URL: https://www.lrs.lt/sip/portal.show?p_r=119&p_k=2&p_t=260865 (дата обращения: 05.02.2019).. Основная ее цель -- обеспечить положительное сальдо миграции, поощрить возвратную миграцию и привлечь иностранных рабочих для удовлетворения спроса рынка труда [29].
Около 15 % жителей Эстонии родились в других странах (Population Census, 2011) [64]. Большинство иммигрантов прибыли в советский период из России, Украины и Беларуси [65; 66]. Однако вопрос иммигрантов в стране очень болезненный. Эстонская иммиграционная политика применяет систему квот для граждан третьих стран, хотя правила стали более либеральными в последние десятилетия из-за нехватки рабочей силы. Усилия по возвращению высококвалифицированных специалистов также поддержаны инициативой «Возвращение талантов» («Bringing Talent Home»). Международный дом Эстонии («International House Estonia») -- агентство, которое помогает вновь прибывшим в обустройстве, а инициатива «Career Hunt» предусматривает полностью оплачиваемую поездку в Эстонию для IT-специалистов, желающих переехать в страну [67]. Хотя есть признаки растущего притока новых иммигрантов, Эстония скорее балансирует вокруг нулевой чистой миграции [68].
Заключение
Экономическая и политическая конкуренция за население стран западного приграничья двух миграционных подсистем Европы в условиях старения населения и демографического кризиса между странами ЦВЕ и Россией за 30 лет возрастала.
Ситуация складывается не в пользу России. Кризис в отношениях России и Украины может привести к переориентации населения Украины, Молдовы и Беларуси в сторону стран ЕС.
Россия делает ставку в миграционной политике, как и балтийские страны, на соотечественников и на образовательную миграцию. Хотя так же эффективной для решения демографических и социально-экономических проблем может быть и стратегия превращения временной трудовой миграции в циркулярную миграцию, для чего есть все предпосылки и ресурсы в России.
Сложная социально-демографическая и политическая ситуация отмечается в западных странах постсоветского пространства -- Украине, Молдове и странах Балтии. Однако страны Балтии показывают высокие темпы роста ВВП ввиду улучшения их социально-экономического благосостояния и будут становиться более привлекательными для трудовых и вынужденных мигрантов из этих стран. Это в перспективе затормозит эмиграционные потери населения.
В страны Балтии трудовые мигранты едут в основном из стран бывшего СССР, с которыми сохранились связи, несмотря на формальное желание Литвы, Латвии и Эстонии «отгородиться» и стать частью Запада. Исторические корни и память работают с обеих сторон. Существование русскоязычного пространства в них является привлекательным фактором. Также в Балтийском регионе постепенно нарастает миграционный поток и из других стран доноров, например Центральной Азии, Молдовы, Украины и Беларуси.
Иммиграционные процессы, центром которых продолжала оставаться Российская Федерация, в условиях проведения современной достаточно жесткой иммиграционной политики без ее пересмотра не смогут обеспечить сколько-нибудь существенный общий прирост численности населения. Переориентация миграционных потоков из стран западной части бывшего СССР на западное направление продолжит оказывать влияние на трансформацию как этнического, так и социального, профессионального, и конфессионального состава российского населения.
В то же время европейские страны, в первую очередь наиболее экономически развитые страны ЕС, могут все более уверенно ориентироваться на приток трудовых ресурсов высокого образовательного и профессионального уровня из Украины и Беларуси, особенно в ситуации наплыва ищущих убежище из этих стран. Такой характер миграционного обмена населением не является благоприятным, но зависит не только от характера мер миграционной политики, но и прежде всего от внутренней политической и социально-экономической ситуации в каждой из них и в России.
Наиболее распространенной формой миграционного поведения в докризисный период граждан Украины, Молдовы и Беларуси была систематическая, циркулярная миграция (главным образом на 3 -- 6 месяцев) с целью работы в соседних странах. Тенденция к расширению географии выездов на работу за рубеж в период пандемии затормозилась. В условиях карантина поездки в соседние страны оказались более безопасными и легче осуществимыми. До пандемии 31 % трудовых мигрантов, работавших в Польше, декларировали заинтересованность в работе в Германии и других странах ЕС, где заработки существенно выше, тогда как ныне -- только 19 % Через коронавірус мігранти в Польщі все менше думають про заробітки в Німеччині: дослідження, 2022, Наш вибір, URL: https://naszwybir.pl/doslidzhennya-cherez-koronavirus- migranty-v-polshhi-vse-menshe-dumayut-pro-zarobitky-v-nimechchyni/ (дата обращения: 15.02.2022)..
Наибольшую эффективность для сокращения недокументированной трудовой миграции доказала либерализация миграционного законодательства в отношении мигрантов на территории стран приема (ковидная амнистия мигрантов). Это позволило не только легализовать положение иностранцев, обеспечить их законный доступ на рынок труда, но и снизить криминальную и коррупционную составляющие процесса трудовой миграции и эксплуатацию мигрантов. Возврат к допан- демийной ситуации межгосударственных миграционных связей точно не прогнозируется. Очевидно, что масштабы, направления и виды миграции полностью не восстановятся.
Другой сценарий развития межгосударственных миграционных связей может исходить из затянувшегося снижения уровня доходов домохозяйств трудовых мигрантов и неготовности внутренних экономик исправить эту ситуацию. В таком случае потребность в рабочих местах вне страны своего проживания усилится, и это подстегнет предложение рабочей силы из стран -- экспортеров этой силы. Будет ли так же высок спрос на рабочую силу в странах-импортерах? И насколько совпадет структура спроса на определенные профессии с предложением со стороны мигрантов. От этого будет зависеть трансформация инструментов и механизмов миграционной политики во всех странах-партнерах. Оба сценария и развитие по каждому из них необходимо учитывать всем странам приграничья в Восточной Европе, а также России и Евросоюзу в своей государственной миграционной политике.
В ситуации специальной военной операции противостояния России на Украине около 5 млн вынужденных мигрантов из Украины оказались в основном в странах ЕС, Из других стран 549 805 прибыли в Россию, 426 964 -- в Республику Молдова и 23 759 -- в Беларусь UNHCR. Operational data portal. Ukraine refugee situation, URL: https://data2.unhcr. org/eq/situations/ukraine/location?secret=unhcrrestricted (дата обращения: 19.04.2022). меняется вся система миграционных потоков в Европейской части постсоветского пространства. К сожалению, непредсказуемое развитие и результаты настоящего кризиса в отношениях России и Украины не позволяют делать прогнозы о его последствиях, в том числе и по развитию миграционной ситуации в регионе и рекомендациям в отношении реализации миграционной политики. Архитектура взаимоотношений и связей этих стран в настоящее время претерпевает значительные изменения.
Список литературы
1. Houtum, H. 2008, The War Against Unwanted Immigrants: EU's Border Machine in Challenges of Global Migration: EU and its Neighborhood, Ankara, KORA & METU.
2. Massey, D., Arango, J., Hugo, G., Kouaouci, A., Pellegrino, A., Taylor, E. 1993, Theories of International Migration: A Review and Appraisal, Population and Development Review, vol. 19, № 3, p. 431--466.
3. Massey, D., Arango J., Hugo, G., Kouaouci, A., Pellegrino, A., Taylor, E. 1998, Worlds in Motion: Understanding International Migration at the End of the Millennium, Oxford, Oxford University Press.
4. Fawcett, J., Arnold, F. 1987, Explanation Diversity: Asia and Pacific Immigration Systems. In: Fawcett, J., Carino, B. (eds.), Pacific Bridges: The New Immigration from Asia and the Pacific Islands, New York, Center for Migration Studi.
5. Gurak, D. T., Caces, F. E. 1992, Migration networks and the shaping of migration systems. In: Kritz, M. M., Lim, L. L., Zlotnik, H. (eds.), International Migration System. A Global Approach, Oxford. Clarendon Press, p. 150--175.
6. Kritz, M. M., Lim, L. L., Zlotnik, H. (eds.) (1992), International Migration System: A Global Approach, Oxford, Clarendon Press.
7. Massey, D., Arango, J., Hugo, G., Kouaouci, A., Pellegrino, A., Taylor, E. 1998, Worlds in Motion: Understanding International Migration at the End of the Millennium, Oxford, Oxford University Press.
8. Zlotnik, H. 1998, The Dimensions of International Migration: International Migration Levels, Trends and What Existing Data Systems Reveal, Technical Symposium on International Migration and Development, The Hague, Netherlands, 29 June-3 July.
9. De Haas, H. 2007, Remittances, Migration and Social Development A Conceptual Review of the Literature United Nations Research Institute for Social Development, Social Policy and Development Programme, Paper № 34, October 2007, 46 p.
10. Canales, A., Mendoza, C. 2001, Migration, Remittances and Local Development in Mexico, Report, XXIVth IUSSP General Population Conference, Salvador, Brazil, August 2001.
11. Zlotnik, H. 1992, Empirical identification of international migration systems. In: Kritz, M., Lean, L., Zlotnik, H. (eds.), International Migration Systems. A Global Approach, Oxford, Clarendon Press.
12. Stark, O., Edward Taylor, J. 1991, Migration Incentives, Migration Types: The Role of Relative Deprivation, The Economic Journal, vol. 101, №408, September, p. 1163--1178. https://doi. org/10.2307/2234433.
13. Ivakhnyuk, I. 2008, Eurasian migration system -- theory and practice, Мoscow, МА^ Press.
14. Ivakhniouk, I., Iontsev, V. 2005, Russia -- EU: Interactions within the Reshaping European Migration Space. In: Slany, K. (ed.), International Migration. A Multidimensional Analysis, AGH University of Science and Technology Press, Cracow, p. 217--250.
15. Рязанцев, С. В., Письменная, Е. Е., Воробьева, О. Д. 2020, Евроазиатский миграционный коридор: теоретические аспекты, оценки масштабов и ключевые характеристики, Научное обозрение. Серия 1. Экономика и право, № 4, с. 5 -- 18.
16. Duvell, F., Haas, H., Coller, M., Molodikova, I. 2014, Introduction. In: Duvell, F., Coller, M., Molodikova, I. (eds.), Transit Migration in Europe, Amsterdam University Press.
17. De Haas, H. 2009, Migration System Formation and decline. A theoretical inquiry into the self-perpetuation and self-undermining dynamics of migration processes, Working paper 19, International Migration Institute, Oxford.
18. Тихонова, Л. Е., Масленкова, Е. В. 2021, Диагностика проблемных компонентов международной миграции в республике Беларусь, Миграционные мосты в Евразии, Сб. трудов XII Международного научно-практического форума, Москва, Изд-во «Знание-М», с. 108--119.
19. De Haas, H., Czaika, M., Flahaux, E., Mahendra, M.-L., Natter, K., Vezzoli, S., Villares-Va- rela, M. 2019, International Migration: Trends, Determinants, and Policy Effects, Population and Development Review, vol. 45, № 4, p. 885--922.
20. De Haas, H., Natter, K., & Vezzoli, S. 2018, Growing restrictiveness or changing selection? The nature and evolution of migration policies. The International Migration Review, vol. 52, № 2, р. 324--367. https://doi.org/10.1111/imre.12288.
21. Малиновская, Е. А. 2013, Внешние миграции населения Украины периода независимости. Два с лишним десятка лет трансформаций, Демоскоп Weekly, URL: http://www. demoscope.ru/weekly/2013/0563/demoscope563.pdf (дата обращения: 15.01.2021).