Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова
АНО «Международная организация по наблюдению за выборами “CIS-EMO”»
Миграция и новые аспекты правопопулистского дискурса в Европе
C-О. Бышок
Российская Федерация, Москва
Аннотация
Ускоряющиеся миграционные процессы в странах Запада нашли свое отражение в изменении дискурса правопопулистских, националистических партий Европы. Риторика данных политических сил помимо антииммигрантских мотивов стала демонстрировать новые элементы, связанные с темами «столкновения цивилизаций» (Хантингтон), а также и с цивилизационной солидарностью - идеями «цивилизационизма» (Брубейкер). В контексте глобальных трансформаций и изменения этнокультурного ландшафта континента акторы европейского национализма становятся менее склонны к традиционной для данной идеологии внутри- европейской вражде, но, напротив, имеют тенденцию риторически трансформировать, обычно расширяя, границы воображенного сообщества - «европейской крепости», которую необходимо защищать. Принципиальной дихотомией в новой идеологической конфигурации являются секулярное постхристианское общество («мы») и наделяемое чертами архаики и религиозного фундаментализма сообщество мигрантов из стран ислама («чужие»).
Ключевые слова: миграция, цивилизационизм, правый популизм, национализм, европейская политика, столкновение цивилизаций, ислам, секуляризм, крепость Европа, Брубейкер
Abstract
Migration and Recent Aspects of Right-Wing Populist
Discourse in Europe
Stanislav O. Byshok
Lomonosov Moscow State University
Moscow, Russian Federation
Autonomous non-profit organization “International election monitoring organization CIS-EMO”
Moscow, Russian Federation
Intensifying migration processes in the West are reflected in certain changes in the discourse of European right-wing populist and nationalist parties. Along with anti-mass migration sentiments, rhetoric of these political forces demonstrates new elements related to the topics of “the clash of civilizations” (Huntington), as well as civilizational solidarity - the ideas of “civilizationism” (Brubaker). In the context of global transformations and changes in the ethnocultural landscape of the continent, European nationalists became less prone to tradition for their ideology thesis of intra-European animosity. On the other hand, it tend to rhetorically transform, and usually extend, the boundaries of imagined community of “the European fortress”, which needs to be defended. Principal dichotomy of today's European right-wing populist rhetoric is represented by the secular post-Christian community (“us”) and seemingly archaic and fundamentalist migrant community from Muslim countries (“the others”).
Keywords: migration, civilizationism, right-wing populism, nationalism, European politics, clash of civilizations, Islam, secularism, stronghold Europe, Brubaker
Введение
В последние годы правый популизм становится одним из ведущих политических трендов Запада [1]. Партии и политики данного направления получают существенную поддержку на выборах различного уровня, входят в состав или возглавляют национальные правительства в разных странах: от Венгрии до Италии и от Чехии до США. В академической литературе рассматриваются различные факторы успеха как конкретных политических сил, так и феномена правого популизма в целом.
Исследователи указывают на совокупность кризисных явлений в экономике западных стран («великая рецессия») и в миграционной сфере. Последнее обстоятельство связано с притоком в Европу значительного количества новых жителей из Ближнего Востока и Африки, интеграция которых становится все более проблематичной [2]. На эту картину накладывается «усталость» граждан от старых, истеблишментарных партий, чья политика больше не приносит удовлетворительных результатов, а мотивы порой кажутся избирателям злонамеренными. Наметилась и тенденция изменения электоральной лояльности избирателей, в частности переход «синих воротничков», корневого электората левых, лейбористских партий к правым, националистическим силам [3].
Популизм не является элементом исключительно идеологий правого спектра. Подразумевается, что он «может “примирять” между собой идеологии как традиционных правых, так и левых» [4. C. 39]. Согласно классическому определению К. Мюдде, популизм представляет собой идеологию, видящую общество «принципиально разделенным на две гомогенные и противостоящие друг другу группы, - настоящий (чистый) народ и коррумпированные элиты» [5, р. 543]. Согласно популистским представлениям, всякая «настоящая», т.е. собственно популистская, политическая сила должна быть выражением общей воли народа (volontй gйnйrale). Мюдде подчеркивает отсутствие у популизма «своего» конкретного содержания в сравнении с «полноценными» правыми и левыми идеологиями [5, с. 543].
Националистический популизм и массовая миграция
Националистический популизм, согласно П.-А. Тагиеффу, подразумевает наличие двух базовых дихотомий: не только «вертикальной» - между народом и элитой, но и «горизонтальной», проходящей внутри одной страны по линиям наличия или отсутствия у жителей миграционного бэкграунда, «чужой» религиозности или «неприемлемых» политических взглядов [6].
В контексте дискуссий о подъеме популизма обычно принято говорить о правом его направлении, хотя и левый имеет определенную силу. Подтверждением этому является весьма ощутимый (греческая «Сириза») или относительный (испанский «Подемос») успех левого популизма на южноевропейской периферии или на демократических праймериз в США в 2016 и 2020 гг. (Б. Сандерс).
В экономическом плане, особенно когда речь идет о Европе, правые и левые политические силы в послевоенные годы весьма сблизились друг с другом. И те и другие в равной степени поддерживают социальное государство, т.е. базовый, хотя и достаточно обширный, набор обязательств страны перед гражданами, прежде всего малообеспеченными. Разница в том, что левые выступают за социальные гарантии «для всех», включая мигрантов, правые же склонны к тому, что называют «вэлфер-шовинизмом» (welfare chauvinism), т.е. поддержке социальных гарантий для «своих» [7]. По мнению Р. Водак, если правый популизм «позиционирует себя так, будто он служит интересам выдуманного (воображенного. - Прим. С.Б.) гомогенного народа внутри национального государства», то левые популисты «занимают интернациональную позицию, их взгляд направлен вовне, они делают акцент на многообразии и даже космополитизме» [4, с. 106].
Г.И. Вайнштейн в качестве фактора усиления популистских тенденций обозначает изменение мотивации партийно-политического выбора широких слоев населения европейских стран. Помимо традиционных соображений социально-экономического характера все более серьезную, порой определяющую роль начинают играть мотивы социокультурного характера. «Недовольство граждан западных... стран процессами разрушения их культурноцивилизационной идентичности все более отчетливо проецируется в политическую сферу», а «растущая культурно-цивилизационная неоднородность западного мира порождает в нем усиление тенденций возрастания влияния на политическую жизнь культурно-цивилизационных антагонизмов» [8, с. 79]. Последние дополняют - и в некоторых случаях замещают - противоречия социально-классового свойства.
До недавнего времени декларировавшаяся «политкорректным» истеблишментом уверенность в безальтернативности и одновременно априорной и не подлежащей сомнению благости политики мультикультурализма, пусть и с трудом реализуемой на практике, позволяет правым популистам успешно позиционировать себя как «единственных выразителей массовых озабоченностей, порождаемых новыми для западного общества антагонизмами культурного характера» [8, с. 79]. Учитывая сближение правых и левых в экономических вопросах, правые популисты артикулируют «массовые жалобы» в понятиях культуры, а не экономики, обращаются к «культурным тревогам» европейцев [8, с. 79].
Общим «знаменателем» антиистеблишментарной и популистской мобилизации масс также может рассматриваться их негативное, фобическое или враждебное отношение к процессам глобализации, воспринимаемой в контексте социально-экономического, культурно-цивилизационного и политико-институционального беспокойства. Обеспокоенность европейцев связана с осознанием или предчувствием того, что новое поколение континента впервые с послевоенного времени будет иметь более низкие жизненные стандарты, чем предыдущее. Ссылки «оптимистов глобализации» на то, что, согласно статистике, качество жизни людей в мировом масштабе продолжает расти, никак не успокаивают европейцев. Как отмечает И. Крастев, «современный популизм представляет не тех, кто теряет сегодня (the losers of today), но тех, кто, вполне вероятно, окажется среди проигравших уже завтра» [9, р. 81].
Другим фокусом общественного беспокойства являются демографические тренды в странах Запада: падение рождаемости собственно европейцев с одновременным массовым притоком инокультурных мигрантов, имеющих иные репродуктивные стереотипы. Таким образом, образ будущего выглядит угрожающим: не только новые поколения европейцев будут жить беднее своих родителей, но еще и их этнокультурное окружение будет все меньше напоминать традиционную Европу.
Р. Водак считает, что «ответы популистских правых партий [на вызовы современности] обращены в прошлое, к ностальгическим воспоминаниям, при этом они «цепляются» за шовинистические и традиционные ценности, пытаясь повернуть вспять колесо истории» [4, с. 340-341]. Действительно, правый популизм во многом определяется апелляциями к некоему - реальному или сконструированному - периоду в национальной истории, который интерпретируется как момент расцвета собственной страны, точка национального единства и культурно-этнической гомогенности. Для националистов из западноевропейских стран этот исторический момент отождествляется с «золотым тридцатилетием» послевоенного бума, а для правых популистов из Центральной и Восточной Европы «золотым веком» может считаться межвоенный период или более удаленные и, следовательно, более мифологизированные времена.
Цивилизационизм как элемент правопопулистской риторики
Для обозначения нового языка националистического, правопопулистского тренда Р. Брубейкер вводит понятие «цивилизационизм» [10]. В циви- лизационистском контексте традиционная для национализма и правого популизма оппозиция между «нами» и «ими» обозначается не только и не столько в узких национальных рамках, что было характерно для национализмов прошлого столетия, но в терминах цивилизации [11].
Согласно С. Хантингтону, в конце XX в. предложившему концепцию «столкновения цивилизаций», цивилизация - это культурная общность [12]. Автор, в свою очередь, опирается на учение А. Тойнби о 21 большой цивилизации [13]. О цивилизациях в начале XX в. писал О. Шпенглер [14], а до него, в середине XIX в., русский философ Н.Я. Данилевский описывал культурноисторические типы [15]. Общим для цивилизационистского подхода XIX- XX вв. является представление о множественности цивилизаций и принципиальной гетерохронности их развития. Постулируется, что каждая из этих общностей должна пройти свой особый путь. Ситуации, когда на этом пути возникают препятствия в виде, как правило, других цивилизаций, интерпретируются как опасности, которых целесообразно избегать.
Отметим, что Ф. Фукуяма, обретший известность на рубеже 1980-х и 1990-х гг. благодаря выдвинутой им концепции «конца истории» [16], в последние годы значительно скорректировал свои взгляды, что в какой-то степени примирило его с Хантингтоном, его учителем и оппонентом. Сегодня Фукуяма пишет о принципиальном значении идентичности, включая идентичность культурную, как в международных отношениях, так и внутри отдельных становящихся все менее гомогенными западных и, шире, развитых государств [17].
Д. Пайпс относит к «цивилизационистским» практически все европейские партии, которые традиционно называют крайне правыми, националистическими и евроскептическими: Австрийскую партию свободы, бельгийский «Фламандский интерес», чешские «Акцию недовольных граждан» и «Свободу и прямую демократию», Датскую народную партию, Партию финнов, французское «Национальное объединение» (бывший «Национальный фронт»), «Альтернативу для Германии», венгерские «Фидес» и «Йоббик», итальянскую «Лигу», латвийский «Национальный альянс», нидерландские Партию свободы и «Демократический форум», норвежскую Партию прогресса, польское «Право и справедливость», «Шведских демократов» и Швейцарскую народную партию [18].
Сдвиг националистического дискурса на «цивилизационистские» позиции, согласно Р. Брубейкеру, случился в последние 15-20 лет и был связан с вопросом совместимости ислама с европейским образом жизни. Правые популисты стали концептуализировать ислам не только как демографическую проблему, связанную с миграцией носителей этой религии в страны Запада, но и как цивилизационную угрозу. «Цивилизационистская» политика в Европе, по Брубейкеру, началась с нидерландского политика П. Фортейна, открытого гея и бывшего марксиста, ставшего либертарным публичным интеллектуалом, открыто поднявшим вопрос об «опасности» ислама для Запада [10, p. 4-7]. Фор- тейн называл себя «Сэмюэлем Хантингтоном нидерландской политики», а в своих книгах, начиная с середины 1990-х гг., говорил о противостоянии и несовместимости гуманистической «иудеохристианской» культуры Европы и ислама. Так, его книга 1997 г. называлась «Против исламизации нашей культуры». Свободу сексуальных меньшинств Фортейн маркировал как одно из безусловных достижений нидерландской просвещенной культуры, на которую покушались, в том числе физически, другие меньшинства - мусульмане [10, p. 5].
В 2002 г. политик погиб от рук радикального политического активиста, а через два года в Нидерландах произошло еще одно политическое убийство - жертвой исламиста марокканского происхождения стал кинорежиссер Т. ван Гог, друг Фортейна и также критик ислама, известный по вызвавшему бурные дебаты фильму «Покорность». Картина раскрывала и осуждала практику насилия над женщинами, распространенную в ряде стран исламского мира.
Общественная деятельность и трагический уход из жизни Фортейна и ван Гога придали импульс новому политическому дискурсу, совмещающему резкую критику ислама, интерпретируемому как антиинтеллектуальная и репрессивная тоталитарная идеология наподобие коммунизма или нацизма, с подчеркнутым уважением к либеральным достижениям европейской «пост- иудеохристианской» культуры, предположительно находящейся под угрозой. Такой дискурс подхватил Г. Вилдерс, создатель и лидер нидерландской Партии свободы. В умещающемся на одной странице проекте предвыборной программы партии на 2017-2021 гг. первый же (из 11-ти) пункт гласит: «Де-ис- ламизация Нидерландов» [Wilders G.] Preliminary election program PVV 2017-2021 // Geert Wilders Weblog. 26.08.2016.. Далее в восьми подпунктах проясняется, что речь идет, в частности, о запрете иммиграции из мусульманских стран и необходимости экстрадиции тех мигрантов-мусульман, чей срок пребывания в стране истек или кто совершил какие-либо правонарушения. Также Партия свободы предлагала закрыть исламские школы и мечети, запретить Коран и ношение сотрудницами государственных структур элементов исламской одежды, частично закрывающих лицо.