На пути к интегральному обществу: истоки и преграды
В.В. Бухнцов, М.В. Комарова
Иркутский государственный университет, г. Иркутск, Россия
Аннотация
Рассматриваются предпосылки к обоснованию необходимости и возможности построения интегрального общества, в том числе в Российской Федерации. Под интегральным обществом подразумевается современная российская теория, для которой теоретики и идеологи второй половины XX в. заложили определенный фундамент, но которая опирается на анализ современных тенденций общественного развития, когда уже нет Советского Союза и советского социализма. На современном этапе научной мысли теорию интегрального общества двигают вперед и обогащают многие видные российские экономисты и обществоведы. По их представлениям, рождающийся новый технологический и экономический уклад сопровождается строительством элементов интегрального общества, в частности в странах-цивилизациях Востока и некоторых странах Европы. Высказывается суждение об интегральном обществе как новой общественно-экономической формации. Естественно, что такая фундаментальная проблема, как перспективы интегрального общества в России, не может не быть вписанной в контекст ставшего отличительной чертой отечественной общественной мысли, традиционного цивилизационного дискурса, актуализируемого сегодня в форме непримиримой идейно-мировоззренческой борьбы за принципиально разные модели развития. Для авторов очевидна несостоятельность либерального западничества, а точнее либеральнодемократической утопии, как с интеллектуально-познавательной, так и социальнопрактической точки зрения. С другой стороны, представляется неизбежным концептуальный синтез евразийства (понимания России как особой цивилизации - мира миров), суверенного государства, конвергенции, государства развития, интегрального общества, нового ноосферного социализма и социализма как формации в качестве идейномировоззренческой предпосылки для консолидации и динамичного развития всего российского общества.
Ключевые слова: интегральное общество, когнитивная матрица, концепция суверенной демократии, государство развития, ноосферный социализм.
Abstract
интегральное общество евразийство
Towards Integral Society: Origin and Limitations
V.V. Bukhantsov, M.V. Komarova
Irkutsk State University, Irkutsk, Russian Federation
The authors considered prerequisites for justifying the need and possibility of building an integral society, in the Russian Federation as well. An integral society means a modern Russian theory for which theorists and ideologists of the latter half of the XX century laid a foundation, but which relies on the analysis of modern trends in social development, when there is no Soviet Union and Soviet socialism any longer. At the present, the theory of an integral society is being advanced and enriched by many prominent Russian economists and social scientists. According to their ideas, the emerging new technological and economic order is currently accompanied by the construction of elements of an integral society, in civilization countries of the East and some European countries in particular. There is a statement about an integral society as a new socio-economic formation. It is natural, that such a fundamental problem as the prospects for an integral society in Russia must be considered within the context of traditional civilization discourse being a distinctive feature of the Russian social thought mainstreamed today in the form of ideological struggle for fundamentally different development models. Inconsistency of liberal Westernism, more precisely, a liberal-democratic utopia, is obvious for the authors both from an intellectual and cognitive and socio-practical point of view. On the other hand, the conceptual synthesis of Eurasianism (understanding Russia as a special civilization - the world of worlds), sovereign state, convergence, developmental state, integral society, new noospheric socialism and socialism seems inevitable as a formation as an ideological precondition for consolidation and development of the Russian society at large. Keywords: integral society, cognitive matrix, concept of sovereign democracy, developmental state, noospheric socialism.
Постсоветский период общественного развития Российской Федерации, начавшийся с неуклюжего горбачёвского реформирования, продолжившийся анархо-буржуазными преобразованиями ельцинщины, а затем более- менее удачным восстановлением общественного порядка при Путине нулевых, в последние годы в значительной степени потерял динамику и внушительной частью общества определяется в качестве новой стагнации. Действительно, темпы экономического роста находятся в зоне погрешности. Социальная среда характеризуется расширением слоя бедности, в том числе за счёт работающих бедных. Демократические процессы маргинализируются на фоне усиления центральной власти.
В то же время и в государстве, и в обществе происходят изменения, которые, возможно, приведут к новым качественным характеристикам, а затем и к новому качеству общества в целом. Обострение идейномировоззренческой борьбы является одним из показателей глубоких (тектонических) социально-экономических и партийно-политических сдвигов.
Если говорить о предполагаемых моделях развития, то можно, реконструируя, собирая из элементов и фрагментов, выделить по меньшей мере две из них в качестве когнитивных матриц. Первая - либеральнодемократическая утопия, пустившая глубокие корни в художественном и интеллектуальном сообществе, поощряемом той частью отечественной буржуазии, которая сформировалась в качестве компрадоров-приказчиков мировой финансовой элиты. Сила либеральной традиции в России объясняется в первую очередь её антинаучным, но ярко выраженным квазирелиги- озным характером через приобщение к научным западным текстам как сокровенному знанию. Симптоматично, что за все годы своей эволюции российская постсоветская либеральная мысль не смогла дать ничего, кроме гайдаровских постулатов, звучащих как заклинание: «Изменить само устройство социально-экономической системы, попытаться снять многовековые наслоения, восстановить прерванное социальное и культурное единство с Европой, перейти с «восточного» на «западный» путь, пусть не сразу, постепенно, но взрастить подобные институты на российской почве, опираясь на них, создать мощные стимулы к саморазвитию, инновациям, предпринимательству, интенсивному экономическому росту» [4, с. 53].
Как видим, аксиоматика либерального западничества в России порождается из веры в Россию как отсталую часть Европы, вечно догоняющую и не успевающую за лидером. Поэтому, когда российские «чернильные кули» с позволения начальства ёрничают над тезисом «Украина це Европа» («Украина - это Европа»), им стоит на себя оборотиться («Россия - это Европа»), так как и географически, и исторически, и культурно Украина, конечно, с гораздо большим основанием может считать себя европейской страной. В любом случае западники выступают в качестве идеологов и практиков, «возвращающих» Россию из советского тупика в европейскую (западноевропейскую) цивилизацию и «западную» социально-экономическую формацию, но никаких не исследователей, хотя бы в силу того, что предмет познан.
Отказ от собственного анализа глобального человечества и его структуры в историческом и сущностном измерениях для российского либерального лагеря является следствием осознанно занятой им позиции транслятора на перефирию цивилизации социального знания просвещённого Запада. Который, в свою очередь, никогда не сомневался в особой цивилизаторской миссии собственных преемственных исторических авангардов, начиная ещё с Античности. Сильнейший толчок к философско-идеологическому обоснованию разделения народов и их иерархии дал преадамизм [23], после которого стала возможной западноевропейская расово-антропологическая школа О.Аммона, Ж. А. де Гобино, Ж. В. Лапужа, Х. Чемберлена и пр.
Так как главным оружием в организованной борьбе народов выступает национальное государство, именно оно стало главным объектом нападок: от открытых завоеваний со стороны могущественных западных держав до обоснования их второстепенности в общественных отношениях в новую эпоху, которую с точки зрения страновой иерархии правильнее всего по- прежнему называть неоколониальной. Не только африканские, азиатские, латиноамериканские, но и новоевропейские страны, мнящие себя демократическими, на самом деле вполне вписываются в логику неоколониализма, ещё в середине прошлого века раскрытую достаточно полно и определённо в работах неомарксистов: «Сущность неоколониализма состоит в том, что государство, являясь самостоятельным субъектом, теоретически независимым, имеет внешние атрибуты международного суверенитета. На практике его экономическая система, а следовательно, и политический курс определяется извне» [24].
Таким образом, в сущностном измерении нет ничего нового в претензиях США на мировое господство и его удержание любой ценой в качестве наиболее сильной страны Запада: прошёл век Великобритании, наступил век Америки. Специфика американского мессианизма, «американизма» состоит в его разветвлённости, продуманности и непоколебимой квазирелиги- озной вере в избранничество [22]. Американцев и сегодня отличает «убеждение в том, что мы являемся избранным богом народом и обладаем божественным мандатом распространить наши благородные демократические институты по всему остальному погруженному во мрак миру... Мы, американцы, продолжаем верить, что являемся могущественной нацией. в наших генах было что-то, давшее нам возможность стать великими» [21].
Понятно, что курс российских младореформаторов, прибравших власть на волне антисоветской революции, был изначально направлен на превращение России в неоколониальную периферию ядра коллективного Запада. Апофеозом российского верноподданничества стало позорное выступление квазипрезидента России в конгрессе США 17 июня 1992 г.: «С этой высокой трибуны я хотел бы выразить искреннюю благодарность и признательность президенту США г-ну Джорджу Бушу, американскому народу [запинается] за неоценимую моральную поддержку правого дела российского народа в тот период. [Аплодисменты] Мы чувствуем колоссальную ответственность за успех наших преобразований не только перед российским народом, но и перед гражданами США, перед всем человечеством. Сегодня свобода Америки защищается в России. И если реформы провалятся, придётся заплатить многие сотни миллиарды долларов, чтобы хоть как-то компенсировать эту потерю» [3].
К сожалению, мы вынуждены согласиться с тем, что невозможно обнаружить событие-референт по отношению к «советской «перестройке» как «патологическому примеру социально-политического суицида системы, которому нет (по крайней мере, известных нам) аналогов в истории» [10]. Тем не менее для нас очевидной является когнитивно-познавательная природа первопричины краха советской системы. Всего за несколько лет партийная номенклатура из жречества марксистской догматики посредством прививки «нового мышления» превратилась в апологетическую секту идеализированного Запада.
Итак, либерально-западническая познавательная модель, закономерная для значительной части российского общества, с необходимостью возникает под влиянием внешних и внутренних факторов. Именно она сменила советскую парадигму в качестве господствующей модели развития и до сих пор доминирует во влиятельных общественных, политических и административных сферах, занимая непропорционально много места в отечественном дискурсе. Однако главный ее недостаток оказался непреодолим. Она не работает.
При Путине, осознав проблему элементарного выживания в мире, где никто не хотел считаться с Российской Федерацией как с неудачным клоном западной цивилизации, изначально прозападная верховная власть постсоветской России ценой когнитивного диссонанса вынуждена была заново приступать к самоопределению и самоидентификации, все больше позиционируя российскую державу как антизапад. Давалось (даётся) это с трудом. Только вернувшись на пост президента, 12 декабря 2012 г. Владимир Путин сделал заявление о России как об особой цивилизации: «Мы должны беречь уникальный опыт, который передали нам наши предки. Россия веками развивалась как многонациональное государство (изначально так было), государство-цивилизация, скрепленное русским народом, русским языком и русской культурой, которые для всех нас родные, которые нас объединяют и не дают раствориться в этом многообразном мире» [14].
2 ноября 2018 г. Владимир Путин вернулся к цивизационной проблематике с рассуждениями о «российской самобытной цивилизации - уникальной, но не претендующей самоуверенно и хамовато на свою исключительность», при этом основы России как цивилизации, по Путину, предопределены традицией, внутренней духовной культурой, историей, самосознанием [17].
По нашему глубокому убеждению, особенностью российской цивилизации была и остается ее многоликость, ее связанность с двумя векторами социокультурного развития - западным и восточным. Многообразие и есть главная характеристика отечественной цивилизации как целого, поэтому правильнее всего рассматривать Россию как Евразию, вбирающую в себя азийские, христианские («европейские»), мусульманские ценности на основе русско-славянской этнокультурной почвы. И эта многомерность, и мировоззренческая пестрота, складывание «мы» из самых разных «я» составляют природную, генетическую интегральность российскости. Не терпимость к «чужому», а восприятие «чужого» как собственное иносказание. Естественно, что для нормального развития всего социума как целостности необходимо учитывать качественное разнообразие его частей и даже возможную раз- новекторность в какие-то моменты движения. Стремление русских западников побыстрее влиться в Запад с необходимостью побуждало их к «самоосвобождению» от «азиатского подбрюшья», сознательно отказываться от интеграции на евразийском пространстве.
Понятно, что антизападническое мировидение отрицает копирование европейского (в современном российском случае - англосаксонского) опыта, но создаёт массу проблем, в том числе когнитивного свойства. В условиях агрессивной претензии либеральной «истины» на монополию, в очередной раз ставшей почти повальной модой в псевдоэлитарных кругах общества, любое отклонение от «западной веры» требует не только интеллектуальной самостоятельности, но и определенного гражданского мужества.
Вот почему нельзя недооценивать ту роль, которую сыграла концепция суверенной демократии В. Суркова, критиковавшаяся Д. Медведевым, М. Горбачевым, М. Касьяновым, чей круг сам по себе показателен и что делает ее появление еще более значимым. Фактически В. Сурков предварил и будущую мюнхенскую речь национального лидера, и полный разворот Российской Федерации к поиску собственного пути и возвращению на законное место в системе международных отношений через обращение к своему подлинному цивилизационному самоопределению [20].
Вне сомнения, не имитационное, а реальное общественное развитие в Российской Федерации возможно только на собственной самобытной евразийской цивилизационной основе под защитой сильного суверенного, демократического по форме государства. Собственно, эти представления выступают в качестве фундаментальных для альтернативной (антизападни- ческой) модели развития.
Во многом избавившись от либерально-западнических иллюзий, оставив их профессиональным западникам, вернув себе в значительной степени суверенитет в межгосударственных отношениях, Россия может сосредоточиться на созидательных задачах, среди которых достижение более высокого уровня и качества жизни всех слоев общества и национального единства.
На сегодняшний день наиболее перспективным в российском обществоведении представляется направление, которое можно условно назвать теорией интегрального общества. Было бы опрометчиво рассматривать его как простое продолжение громко прозвучавших в прошлом веке и вырываемых из исторического контекста идей «конвергенции», «постиндустриального общества» или «интегрального общества». Во-первых, все общество- знание и на Западе, и в СССР было одновременно не только наукой, но и оружием в идейно-политической борьбе [8]. Во-вторых, современное общество очень далеко продвинулось по всем направлениям по сравнению с эпохой противостояния социализма и капитализма. В-третьих, Запад в лице своего лидера США и Соединенного Королевства еще до падения СССР пошел не по пути конвергенции, а свернул назад к капиталистической классике, породил «рейганомику» и «тэтчеризм». В-четвертых, давно нет социалистического Советского Союза, а Россия породила бюрократический, олигархический, компрадорский, дикий, воровской капитализм. В-пятых, мир вступает в очередной технологический уклад. В-шестых, изменения во всех сферах общественной жизни так велики, что возможно говорить о наступлении новой общественно-экономической формации. В-седьмых, интегральное общество как теория включает сегодня все уровни и все сферы общественных отношений.